– О, миссис Брайт, даже не знаю, что бы я без вас делала! – миссис Трикл семенила навстречу Филлиде, на ходу оглаживая юбку.

– Надеюсь, теперь все под контролем? – сухо осведомилась Филлида.

– Да! Представляете, я пришла на кухню, как вы сказали, и велела миссис Донатс немедленно прекратить орать и топать ногами! И еще велела ей срочно подготовить угощения для гостей. И знаете что? Она меня послушалась!

– Естественно. – Филлида отвернулась от Брэдфорда, который стоял, лениво прислонившись к стене. Но даже не глядя в его наглое лицо, она прекрасно представляла, как насмешливо блестят сейчас его глаза.

– И Энтони, лакей, он сразу начал убирать на кухне, не дожидаясь моих указаний! Вместе с Петунией, кухонной девушкой.

– Все правильно, – сказала Филлида.

– Но… миссис Брайт, я не представляю, как мне с этим справиться! Я имею в виду, у нас столько гостей, и… еще это происшествие! – Ее пальцы вновь нервно затеребили золотую цепочку на шее.

– Начнем с того, что вам не стоит самой бегать во двор за яйцами, – ответила Филлида, с трудом удерживаясь, чтобы не бросить взгляд на испачканную туфлю своей коллеги.

– Вы правы, правы, конечно, я не должна, но… Боже мой, осмелюсь ли я вас попросить… остаться у нас хоть ненадолго? Чтобы немножко мне помочь? Хотя бы дельным советом? – Миссис Трикл оставила в покое цепочку и снова принялась заламывать руки. – Просто я в отчаянии… в моем доме еще никогда не было убийства.

– Разумеется, не было, – ответила Филлида с некоторым самодовольством. Внутренне она возликовала при мысли о возможности провести время в обществе подозреваемых. Предстояло много работы, чтобы обнаружить настоящего преступника.

Что ей уже известно? Во-первых, орудие убийства, во-вторых – способ.

Она знала, что у каждого из актеров была возможность ударить Клифтона Уоксли в основание черепа: в уме она уже выстроила сцену преступления и скорректировала ее с учетом информации, полученной от миссис Трикл.

А это значит, что любой из пятерых мог зайти в комнату, когда Уоксли уже лежал на ковре, «вживаясь в роль». «А, Клифф, старина, ты уже в деле! Молодец! Ой, что это? Я смотрю, нож съехал в сторону? Дай-ка я поправлю…»

Убийца присаживается рядом с ничего не подозревавшим Клифтоном – и одним резким, точным движением вгоняет лезвие в ямочку у основания его черепа.

Просто. Быстро. Беззвучно.

Теперь Филлиде – и всем ее подозреваемым – не хватало одного: мотива.

Именно поисками мотива она и решила заняться.

– Давайте я отнесу поднос с чаем констеблю, чтобы он смог перекусить, пока допрашивает подозреваемых, – сказала она, благоразумно забывая о своем же правиле, что экономки ничего сами не подают и не разносят. Но на то и существуют правила, чтобы делать из них исключения. – Возможно, вы хотите устроиться в кабинете, мистер Гринстикс? – обратилась она к представителю закона, появившемуся на пороге гостиной.

– Что-что? Ах да. Допросы. Именно. Да, конечно. – Констебль, казалось, обрадовался этому предложению. – Но как я опрошу их всех, миссис Брайт? – Он махнул рукой в сторону холла, где толпились гости, которым слуги уже разливали напитки. – Их же тут целая армия, до утра не успею!

– Я уверена, констебль, что гостям можно позволить разъехаться. Никто из них не имел доступа в гостиную, никто не мог найти орудие убийства, а с миссис Роллингброк я уже побеседовала. – Филлида кратко пересказала их разговор. – Остальных можно будет допросить завтра в участке.

– Ага, ясно, – сказал констебль. Получив от Филлиды четкие инструкции, он с важностью повернулся к актерам. – Господа, допрос будет проходить в кабинете. Заходите по одному. Миссис Брайт… то есть вас будут приглашать в порядке очереди.

Филлида помогла констеблю устроиться. Комната была уютной, но довольно прохладной, и кто-то уже разжег в камине огонь, вероятно, по указанию предусмотрительного мистера Трайфла, который чувствовал себя в Бичем-хаусе куда увереннее, чем экономка. Немудрено – он прослужил здесь несколько лет, а миссис Трикл лишь недавно прибыла на место.

Центр кабинета занимал массивный письменный стол, за которым Филлида и предложила расположиться констеблю. Перед столом стояла пара кресел, а между ними – небольшой столик, куда она поставила чайный поднос, принесенный горничной Луизой. Согласно докладу девушки, ситуация с разбитыми чайниками была взята под контроль и в наличии имелся не один, а два целых, включая тот, что обнаружился в гостиной. Катастрофы удалось избежать. Чай будет подан!

Тем не менее Филлида понимала серьезность кухонного происшествия. Миссис Трикл должна первым делом обзавестись новыми чайными сервизами. С двумя просто невозможно управляться, особенно когда дом полон гостей.

Филлида уже собиралась открыть дверь кабинета для первого допрашиваемого, когда констебль Гринстикс откашлялся и заговорил:

– Э-э-э… а какое мнение сложилось о них у вас, миссис Брайт?

Филлида даже немного оторопела от такого вопроса.

– К сожалению, констебль, я не успела почти ничего выяснить. Уоксли переехали в Бичем-хаус совсем недавно, а об остальных участниках представления я знаю лишь их имена и роли в пьесе. Уверена, однако, что ваши вопросы прольют свет на многие вещи.

Констебль откашлялся снова, на этот раз весьма энергично. Можно было подумать, что он нервничает, но Филлида не сомневалась, что Гринстикс справится со своей задачей. В конце концов, она будет рядом, чтобы направлять его.

Первой в кабинет пригласили Беатрис Уоксли. Филлиду вновь поразила ненатуральность ее рубиново-рыжих волос, туго зачесанных на одну сторону и закрепленных сверкающей заколкой. Но над сверкавшим на ее шее ожерельем лицо женщины выглядело бледным и безжизненным, как у призрака.

– Приношу свои глубочайшие соболезнования, миссис Уоксли, – сказала Филлида, подводя стройную женщину к одному из кресел. – Я понимаю, что ничто не способно заглушить сейчас вашу боль, но очень важно, чтобы вы поговорили с констеблем. Возможно, чашечка чая – с капелькой бренди? – поможет вам немного прийти в себя.

– Это было бы очень кстати… Спасибо, миссис Брайт. Так любезно с вашей стороны остаться, чтобы помочь нам, – поблагодарила миссис Уоксли. Глаза ее опухли от слез, в руке она сжимала носовой платок, но говорила немного увереннее, чем прежде. – Я все еще не могу поверить… – Голос ее оборвался на всхлипе.

– Пожалуйста, расскажите констеблю Гринстиксу о сегодняшней… э-э… игре. И обо всех, кто в ней участвовал. – Филлида налила чай и щедро плеснула в чашку бренди, добавив три кусочка сахара.

– Д-да, конечно. Понимаете, Клифф решил, что это будет забавный способ познакомиться с соседями. Он знал, конечно, что миссис Агата Кристи живет неподалеку, и… – миссис Уоксли смущенно улыбнулась. – Он мечтал с ней познакомиться и был уверен, что подобное «Приглашение на убийство» ее заинтересует. Видите ли, мой муж написал небольшую пьесу и надеялся, что миссис Агата взглянет на нее. Он хотел сам в ней сыграть… – она с трудом проглотила комок в горле.

– Миссис Маллоуэн, конечно, приехала бы, если бы не находилась сейчас в Лондоне, – любезно, но не совсем искренне сказала Филлида. Агата не любила шумные компании и вообще старалась избегать встреч с малознакомыми людьми. Да и тратить время на чтение работ начинающих писателей она тоже не любила.

– Клифф написал сценарий для этой игры и пригласил наших друзей приехать погостить, а заодно и поучаствовать в ней. Никто из нас раньше не играл на сцене, кроме Жоржа, разумеется. Но почему бы и нет, забавы ради? Семья Клиффа всегда покровительствовала искусствам – их прозвали «шерстяные Уоксли», может быть, слышали? Они поднялись на торговле шерстью… и муж тоже поддерживал театр. Мечтал когда-нибудь и сам выйти на сцену.

Филлида кивнула, позволяя потоку речи литься беспрепятственно, не прерывая его. Беатрис Уоксли явно было нужно настроить себя, прежде чем перейти к подробностям этого вечера.

– Э-э… «шерстяные Уоксли», вы сказали? – переспросил констебль. Он с тоской взглянул на бутылку бренди, но Филлида предусмотрительно поставила ее вне зоны его досягаемости. Он сможет выпить позже, а сейчас ему нужна светлая голова. Вместо этого она налила ему чашку очень крепкого чая. Без сахара.

– Да, вы же знаете суконные фабрики в Йоркшире? – ответила миссис Уоксли. – Конечно, после того, как шерстяная промышленность пошла на спад, они вложились и в другие направления. Купили парочку мукомольных заводов, и так далее. Весьма состоятельные люди.

– Ах да, конечно, – сказал констебль. – Те самые Уоксли!

Воцарилась пауза, в течение которой миссис Уоксли прихлебывала чай. Ее глаза слегка расширились, когда она ощутила на языке приторную сладость и вкус бренди. Сделав еще один большой глоток, она поставила чашку и продолжила:

– Клифф так радовался, что мы переехали в деревню. Ему… он хотел уехать из Лондона, и мы искали возможность с… начала этого года, и, когда мы здесь оказались, он стал другим человеком. Мы успели прожить здесь всего две недели, но я уже заметила в нем перемену. В последние месяцы ему пришлось несладко – скандалы, и эта трагедия, и бесконечные сплетни, – но, наконец, мой дорогой Клифф вновь стал самим собой. Поэтому, когда он придумал устроить эту… эту Игру в убийство, чтобы показать друзьям наш новый дом и заодно познакомиться с соседями, я не могла ему отказать. Мы пригласили друзей поучаствовать. Я уже говорила это? Да… Почему бы и нет? Мы же и представить не могли, что такое произойдет. Как мы могли такое представить? – Голос ее сорвался, и она прикрыла лицо платком.

Филлида дала женщине несколько мгновений, чтобы пришла в себя, и мягко попросила:

– Расскажите мне… то есть констеблю… о ваших друзьях. О тех, кто был здесь сегодня. Была ли у кого-то из них причина желать смерти вашему мужу?

– Что? Да как вы можете… конечно, нет! Зачем бы мы тогда приглашали их?.. Погодите. Вы хотите сказать, что думаете, будто это сделал один из них? Убил Клиффа? – Голос миссис Уоксли стал пронзительным. – Да это же безумие! Никто из них – никто! – не способен на такое!

Филлида молча смотрела ей в глаза. Через пару секунд она увидела, как гнев и негодование на лице Беатрис Уоксли угасли, уступив место ужасающему подозрению.

– Но… но кто-то же должен был это сделать, правда? – прошептала она. – Один из них должен был это сделать…

Филлида мягко приподняла руку, в которой миссис Уоксли держала чашку, побуждая ее сделать еще глоток.

– Давайте начнем с Жоржа Брикстона, – сказала Филлида. – Он актер, вы говорите?

– Д-да. У него сейчас небольшой перерыв в карьере, до этого он играл ведущую роль в спектакле «Этот сумеречный мир». Тот шел в Уэст-Энде, в театре «Стэйджес», знаете? Жорж и Клифф познакомились там же, в театре, ведь, как я уже сказала, семья Уоксли инвестировала крупные суммы в театральные постановки. И Клифф, следуя по стопам отца, решил выступить своего рода продюсером «Сумеречного мира». Он сам лелеял мечту когда-нибудь выйти на сцену. Я уже говорила об этом?.. Увы, спектакль не имел такого успеха, как мы надеялись, зато они с Жоржем стали близкими друзьями.

– Мистер Брикстон играл роль Оскара Чарльза, бывшего делового партнера мистера Боуингтона – в пьесе, я имею в виду? – сказала Филлида, вспомнив, как пенсне соскочило с лица Жоржа Брикстона, когда он понял, что разговаривал с уже мертвым другом.

– Да.

– Мистер Уоксли и мистер Брикстон не поссорились даже после того, как пьеса провалилась? – спросила Филлида. – Не возникло ли между ними неприязни?

– О нет. Клифф не винил Жоржа в том, что пьеса не стала популярной.

– А у мистера Брикстона не было обиды на вашего мужа из-за провала пьесы? – спросила Филлида.

– Ох… – Миссис Уоксли, казалось, была ошарашена таким предположением. – Они и правда немного повздорили: ведь спектакль закрыли всего через месяц, хотя планировали показывать минимум полгода. Жорж утверждал, что Клифф должен был профинансировать более долгий прогон, а потом пытался уговорить мужа вложиться в другую пьесу, чтобы компенсировать ему потерянные пять месяцев. Клифф отказался, и Жорж был очень недоволен. Его можно понять, он остался без работы, но ведь это такой мелкий спор, правда? Это же не повод убивать Клиффа? Кстати, Жорж был в восторге, когда мы пригласили его на наш праздник. Он бы не приехал, если бы все еще злился, вам не кажется?

Если только не жаждал отомстить Клифтону Уоксли…

Филлида бросила взгляд на констебля Гринстикса, с удовлетворением отметив, что тот исправно строчит в блокноте, как это всегда делал инспектор Корк во время допросов. Вот и отлично. Констеблю лучше помолчать и дать ей вести допрос.

– Хорошо. Ну а сэр Келлер? – спросила Филлида. Она ничуть не удивилась, когда бледные щеки миссис Уоксли слегка порозовели.

– Сэр Келлер – старый друг семьи… моей семьи, понимаете? Я знаю его целую вечность. Они с Клиффом не слишком ладили, но это не значит, что они ненавидели друг друга. Видите ли… – Миссис Уоксли сделала большой глоток чая. – Сэр Келлер и я когда-то были помолвлены.

Филлиду эта новость не удивила. Она заметила, что миссис Уоксли разговаривала с сэром Келлером с дружеской фамильярностью, особенно когда журила его, а тот смотрел на нее с плохо скрытым обожанием и покраснел, когда она его отчитала. Между ними явно что-то было.

– Но это случилось очень давно, когда мне было всего восемнадцать, – продолжала миссис Уоксли. – Наши родители мечтали о свадьбе, они-то нас и свели, но мы с Келлером быстро поняли, что не подходим друг другу. Слава богу, времена изменились и семьи больше не устраивают браки по расчету! Это был бы сущий кошмар – жить под одной крышей с Келлером, – добавила она с легким смешком и сделала еще глоток чая.

– Кто придумал включить сэра Келлера в сегодняшнюю игру? – спросила Филлида.

– Знаете, это была идея Клиффа, – ответила она. – Мы с ним несколько раз обсуждали кандидатов на разные роли, и именно он предложил Келлера. Мило с его стороны, правда? В конце концов, мы с Келлером все еще очень близкие друзья.

Филлида, конечно, не могла не задаться вопросом, насколько близкой была эта дружба. Очевидным был тот факт, что миссис Уоксли только что получила в свое распоряжение солидное состояние «шерстяных Уоксли». А вдруг она все-таки хотела выйти замуж за сэра Келлера?.. Теперь это можно сделать, имея на руках приличное наследство.

Конечно, если наследницей является именно миссис Уоксли. Филлида обязательно выяснит это, но чуть позже.

– Перейдем к Чарити Форртэ, – сказала Филлида. – Как она связана с вашей компанией?

– Чарити была замужем за моим братом, – ответила миссис Уоксли, которая, очевидно, сама до замужества носила фамилию Форртэ. – С тех пор как они развелись, бедняжка потеряла почву под ногами. Я редко вижусь с Рональдом – он армейский офицер, служит где-то в Африке, кажется, – но с Чарити мы подружились, и я подумала, что сделаю доброе дело, если приглашу ее. Хотелось вырвать ее из Лондона, хотя бы ненадолго. Она всегда отличалась театральностью, и мне показалось, что ей понравится наше лицедейство.

– И она хорошо ладила с мистером Уоксли? – спросила Филлида.

– Ну, честно говоря, они почти не знали друг друга. Мы с Клиффом женаты всего два года, а Чарити вращается в совсем другом кругу. Мы мало общались, пока жили в Лондоне, – она… ну, как я уже сказала, предпочитает другие компании. Шумные, крикливые и все такое. Но она – добрая душа! Скажу по секрету, мне показалось, что они с Келлером могли бы составить отличную пару.

«Это интересно», – подумала Филлида. Уж конечно, Беатрис Уоксли не стала бы сводить бывшую невестку с сэром Келлером, если бы питала к нему нежные чувства. Если только дама не лжет.

– Ну и как? – спросила Филлида с любопытством. – Они поладили?

– Нет, – ответила миссис Уоксли с легкой гримасой. – Все вышло не так, как я надеялась. Видимо, я не слишком хорошая сваха. Я просто хотела, чтобы Чарити и Келлер обрели такое же счастье, как мы с Клиффом. – Ее глаза снова наполнились слезами, и она отвернулась, тихо плача в платок. – Не могу поверить, что его больше нет.

– Есть ли у мистера Уоксли родственники, которых нужно уведомить о его кончине? – спросила Филлида, решив, что сейчас самое время затронуть вопрос наследства.

– У него только мать и сестра. И несколько дальних кузенов. Я… я позвоню им. Завтра.

Филлида кивнула.

– А состояние Уоксли? Кто финансово выигрывает от смерти вашего мужа?

Миссис Уоксли побледнела, затем покраснела.

– Что ж… я точно не знаю, но полагаю, что я. Клифф всегда говорил, что оставит почти все мне, после того как выделит долю матери и сестре. И… и, кажется, еще должны быть какие-то отчисления ряду фондов поддержки искусств, которым он помогал.

– Например, театру «Стэйджес»?

– Да, театру, конечно. И его школе тоже. Школе для мальчиков «Фитчлер».

– Поэтому здесь присутствует Хьюберт Дадли-Гор? Он же директор школы? – спросила Филлида.

– Да, именно так. Они с Клиффом дружили, когда вместе учились в «Фитчлере».

– И вы считаете, что ваш муж что-то завещал школе?

– Он говорил что-то об этом, как я помню, – ответила миссис Уоксли. – Вы же не думаете, что Клиффа убили из-за какой-то жалкой суммы денег?

– То, что для одного жалкая сумма, для другого – целое состояние, – возразила Филлида. – Мужчины… да и женщины тоже убивали и за гораздо меньшее, чем вы можете себе представить.

Миссис Уоксли покачала головой.

– Я просто не могу в это поверить… Они все наши друзья!

Филлида уселась в соседнее кресло и слегка наклонилась к вдове.

– Но один из них сделал это, миссис Уоксли, ведь ваш муж не заколол себя сам, правда? Если это был не один из ваших друзей, – безжалостно продолжила она, пристально глядя в заплаканные глаза миссис Уоксли, – то остается лишь один человек, который мог это сделать.

Женщина на мгновение замерла, но пришла в себя быстрее, чем ожидала Филлида. Вздрогнув, она прижала руку к груди.

– Я? Я?! Вы спрашиваете, не я ли убила своего мужа? Да как у вас язык повернулся! Нет. Нет, я не убивала моего Клиффа. – Яркие красные пятна выступили на ее щеках, а глаза наполнились негодованием.

Филлида кивнула.

– Тогда это сделал кто-то другой, из числа тех, кто находился в гостиной. И если это были не вы… Если бы вам пришлось назвать самого подозрительного из ваших друзей, кого бы вы выбрали?

– Я… я не знаю. Просто не знаю, – прошептала миссис Уоксли. Плечи ее опустились, краска сошла со щек. – Может быть… ну, я совсем не знаю Хьюберта. Впервые увидела его здесь. Или… или даже Жоржа – его я тоже толком не знаю. Я не верю в это, конечно, но вдруг один из них это сделал?.. – Она подняла чашку и залпом выпила остатки. – Это все?

– Констебль? – сказала Филлида. – У вас есть еще вопросы?

Гринстикс вздрогнул и оторвался от блокнота, в котором записывал показания.

– Э-э. Нет, нет, благодарю вас, миссис Уоксли.

Миссис Уоксли поднялась и посмотрела на Филлиду со сдержанным негодованием.

– Надеюсь, миссис Брайт, вам никогда не придется услышать обвинения в убийстве собственного мужа, – сказала она дрожащим голосом и вышла из комнаты с гордо поднятой головой.

Филлида проводила ее взглядом. О, если бы ты только знала.