Филлиде пришлось срочно брать ситуацию под контроль. А что делать? Никто из присутствующих не обладал ни достаточным хладнокровием, ни достаточным опытом, чтобы понять, как реагировать на настоящее убийство, – гости лишь ошеломленно пялились на распростертое перед ними мертвое тело и перешептывались.

– Вызовите полицию, – распорядилась она, обратившись к дворецкому, который, как и все, в нерешительности застыл на месте. – И не выпускайте никого отсюда. – Она еще раз взглянула на бледное лицо мистера Трайфла и указала на входную дверь. Тот замешкался – вероятно, из-за врожденного нежелания дворецких подчиняться указаниям экономок, – но тем не менее встал у выхода.

Джон Бхатт, единственный, кто сохранил присутствие духа, пробился сквозь замолкшую толпу гостей, опустился на колени рядом с Клифтоном Уоксли, пощупал пульс и покачал головой.

Беатрис Уоксли, которая до этого момента сидела в кресле, отведенном ее персонажу в немой сцене, и тихо стонала, теперь зарыдала в платок. Ее реквизитный веер упал на пол. На столике рядом стоял нетронутый чайный поднос. Вторая актриса подошла с миссис Уоксли и успокаивающе поглаживала ее по плечу, тем временем разглядывая происходящее с нескрываемым любопытством и ужасом, забыв про сигарету в длинном мундштуке, до сих пор зажатую в руке.

– Прошу всех сделать несколько шагов назад, – сказала Филлида. Нельзя допустить, чтобы гости затоптали улики! И совершенно не нужно, чтобы эти люди толпились рядом и подслушивали их разговор с Джоном.

Возможно ли, что Клифтон Уоксли был мертв все это время? С того самого момента, как занял свое место на полу в роли трупа?

Не только возможно, но и весьма вероятно. Вроде никто не подходил к нему после начала «игры» – кроме Веры Роллингброк.

Это станет ясно после того, как доктор Бхатт определит причину смерти. Филлида уже знала, что она наступила не от удара бутафорского ножа, «воткнутого» в его спину: когда она опустилась на колени, чтобы проверить пульс мистера Уоксли, картонный клинок съехал в сторону.

Признаков других травм на первый взгляд не было видно. Неужели его отравили?

– Прошу вашего внимания, – громко сказала Филлида. В комнате воцарилась тишина, гости и актеры повернулись к ней. – Сначала ответьте на вопрос: кто-нибудь из присутствующих разговаривал с мистером Уоксли после начала Игры в убийство? Видел, как он двигается, после того как занял свое место на полу?

Комната наполнилась гулом отрицательных шепотков.

– Когда вы в последний раз видели мистера Уоксли живым – то есть слышали, что он говорит, или видели, что он дышит или двигается? – Этот вопрос Филлида адресовала пятерым актерам.

– Я-я не помню… Полагаю, это было как раз перед тем, как он поднялся наверх, чтобы сделать объявление, – сказала актриса с сигаретой в длинном мундштуке.

– Мы ждали в артистической уборной – то есть в кабинете, – ждали сигнала, чтобы занять места на сцене… – сказал мужчина с трубкой. – То есть здесь.

– Вы зашли сюда все вместе? – спросила Филлида.

– Нет… все то входили, то выходили, – ответил он. – А я… я забыл свою трубку. Мы же готовились играть. Одевались… Разбирали реквизит. – Он пожал плечами.

– Когда я зашел, он уже лежал здесь, на полу, – сказал актер в пенсне. К счастью, он снял чудовищные накладные усы, которые, видимо, были призваны сделать его похожим на Эркюля Пуаро. Вот кто, наверное, больше других расстроился, что Маллоуэны не приехали! – Я слегка удивился, что он уже занял позицию, но Клифтон – серьезный актер, знает, что делает. То есть знал, я хочу сказать. – Он посмотрел на неподвижную фигуру. – Какая ужасная, нелепая смерть.

– Кто находился в комнате, когда вы вошли, мистер?.. – Филлида помедлила.

– Жорж Брикстон, – ответил он, произнося свое имя на французский манер. Это был красивый мужчина, стройный и широкоплечий, отлично осознающий свою привлекательность. Он снял перчатки, демонстрируя безупречно ухоженные руки, и Филлида внутренне подняла брови. Она не была склонна доверять мужчине, чьи ногти в лучшем состоянии, чем ее собственные. – Свет-то был приглушен, помните? Я увидел только Клиффа, еще со смехом сказал ему что-то вроде: «Уже лежишь, отдыхаешь, молодец!», но он не ответил. Я не придал этому значения. Хотя серьезных ролей у него не было, Клифф считает себя хорошим актером, – сказал он, вероятно, не замечая, что повторяется. – Считал, я хочу сказать.

– После того, как вы вошли в гостиную и увидели его лежащим на полу, вы выходили снова? – спросила Филлида.

– Нет-нет, я занял свое место, как положено. Мне стало неловко – он уже на месте и все такое, а мы еще возимся с реквизитом. Мы немного опаздывали с началом представления… Не мог же я знать, что он мертв… Он был уже мертв? – Глаза мистера Брикстона расширились, а его отполированные ногти задрожали. – Боже мой… Неужели я мог его спасти? – Пенсне соскочило с переносицы и повисло на тонкой цепочке.

– Нет, не могли, – резко сказал доктор Бхатт, поднимаясь с колен. – Увы, никто не смог бы его спасти. Его спинной мозг перерезан у основания черепа одним точным ударом. Смерть наступила почти мгновенно. – Зажав в пальцах носовой платок, доктор осторожно вытащил из шеи трупа маленький, тонкий стилет, меньше ножа для вскрытия конвертов. Тот был скользким от крови.

Миссис Уоксли с ужасом всхлипнула и, вскочив с кресла, опустилась на пол рядом с мужем.

– Клиффи! Мой дорогой Клифф! – Она упала на безжизненное тело в своем блестящем, усыпанном пайетками платье и зарыдала в голос.

У Филлиды кольнуло в глазах от такого всплеска искренних эмоций, но она быстро сморгнула накатившие слезы и вернулась к допросу. В последний путь они проводят хозяина поместья позже; сейчас же нужно сосредоточиться, ибо времени до прибытия властей и прекращения ее расследования оставалось все меньше.

– Остальные актеры, прошу высказаться… кто заходил в гостиную до мистера Брикстона, когда мистер Уоксли уже лежал на полу?

– Я… я заходила, – сказала вторая актриса. – Гм… меня зовут Чарити Форртэ – это с двумя «р» и «э» на конце. Я зашла, а потом поняла, что забыла свой реквизит – сигарету – в кабинете, и вышла снова. Клифф уже был на полу, но… – Она сглотнула и поднесла дрожащую руку ко рту. – Не знаю, был ли он уже мертв к тому моменту или нет. Я-я с ним не разговаривала. Было темно.

Филлида окинула мисс Форртэ опытным взглядом: на вид под тридцать, пышная фигура, затянутая в платье цвета шампанского, украшенное брызгами красных бусин на плечах и лифе. Карие глаза подчеркнуты со вкусом наложенным макияжем, а светлые волосы острижены так коротко, что открывают уши – и вдетые в них огромные рубиновые серьги. Мисс Форртэ выглядела как дама, чувствующая себя одинаково комфортно как в элитном салоне, так и в танцзале и с удовольствием демонстрирующая броские украшения и соблазнительную фигуру.

– А вы, сэр? – спросила Филлида мужчину с трубкой.

– О… гм… да, – немного помедлив, ответил тот. Невысокий, коренастый, он был одет в фиолетовый жилет в горошек, который плохо сочетался с его темно-синим смокингом. – Хьюберт Дадли-Гор, к вашим услугам. Директор школы для мальчиков «Фитчлер». Гм… право, не думаю… возможно, я и заходил до Брикстона… не обратил внимания, потому что решил, что мой персонаж будет… гм… держать стакан виски, и пошел за ним. Заняло время, понимаете? Я не знал, сколько виски я должен налить в стакан, отпил ли мой герой уже или только что взял новую порцию. Гм… я никогда раньше не играл в спектаклях, – добавил он с застенчивой улыбкой, которая расположила к нему Филлиду, несмотря на явное отсутствие вкуса в одежде.

– Вы хотите сказать, что не уверены, что видели мистера Уоксли на полу? – уточнила Филлида.

– Я… гм, наверное, я мог его видеть, но так нервничал из-за этого представления… Когда я вошел, было темно… – Он пожал плечами. – Я повторял про себя слова, боялся, что забуду свои реплики и все испорчу… Понимаете?

– Вполне, – сказала Филлида и посмотрела на третьего актера. – Ну а вы, сэр? Видели ли вы мистера Уоксли до того, как мистер Брикстон оказался в комнате?

– А по какому праву вы задаете нам эти вопросы, мисс? Вы же не полицейский детектив, не так ли? Похоже, даже не работаете здесь? – ответил тот с напускной важностью.

«Как это утомительно, – подумала Филлида, – таким гипертрофированным чувством собственного достоинства обычно страдают мужчины, пытающиеся скрыть за напыщенной речью недостаток ума. Или другие, не столь очевидные недостатки».

– Какая-то любопытная… женщина всех нас допрашивает тут! Ну уж нет, я не собираюсь отвечать на дурацкие вопросы, пока не приедут настоящие власти…

– О, да замолчи же ты, Келлер, – резко оборвала его миссис Уоксли, поднимая заплаканное лицо. Филлида автоматически протянула ей чистый платок, поскольку не выносила вида женщин с размазанными по лицу помадой и тушью. – Она только пытается помочь. Клифф мертв, ты что, не понял? И хватит важничать, в конце концов. – Миссис Уоксли вытерла лицо, нанеся своей внешности больше вреда, чем пользы. – Я отвечу на ваши вопросы! Вы – миссис Брайт, не так ли? Из Маллоуэн-холла?

– Да. К сожалению, миссис Агата и мистер Макс в Лондоне и не смогли присутствовать на вашем… приеме, – сказала Филлида. – Они просили меня передать вам свои извинения.

– О, конечно, как жаль, как жаль… Клифф так надеялся встретиться с ней, а теперь он… он так и не… – Миссис Уоксли подавила рыдание, затем осторожно высвободила руки из-под тела мужа. Опираясь на ручку кресла, она с трудом поднялась на ноги и расправила плечи. – Этот самодовольный джентльмен – сэр Келлер Ярдли. Отвечай, Келлер, ты заходил в гостиную до того, как здесь появился Джордж? – обратилась она к нему. – Теперь я тебя спрашиваю.

– Не нужно так заводиться, Беа, – ответил сэр Келлер. Он все еще держал свой реквизит – трость с массивным серебряным набалдашником, – но выглядел сконфуженным после того, как гнев хозяйки обратился против него. Его щеки слегка порозовели. – Я же не знал, кто тут кто, – он неопределенно махнул рукой в сторону Филлиды, как будто одного ее присутствия было достаточно для оправдания его поведения. – Когда я зашел в гостиную, Клифф был здесь, но еще не занял свое место. Он казался немного на взводе, если позволите так выразиться, нервничал, понимаете? Возился с бутафорским ножом.

– И вы помогли ему приладить бутафорский нож? – спросила Филлида, понимая, что сам Клифтон Уоксли вряд ли мог прикрепить реквизит к своей спине, особенно лежа на ковре.

– Нет, говорю же я вам, нет! Я вспомнил, что хотел сделать еще один глоток виски, и вышел, а когда вернулся, свет был выключен и он уже лежал на полу с ножом в спине. Больше в гостиной никого не было.

– Вы говорили с ним тогда? Спросили его, кто помог прикрепить нож?

По выражению лица сэра Келлера было видно, что он терпеть не может, когда его допрашивает женщина – или кто бы то ни было еще, – но он с усилием проглотил раздражение.

– Нет, не говорил, и не знаю, кто прикрепил нож.

Филлида окинула взглядом группу актеров.

– Кто установил бутафорский нож на спине мистера Уоксли?

Все пятеро переглянулись и отрицательно покачали головами. Филлида нахмурилась. Кто-то из них лжет, потому что реквизит не мог установить себя сам.

Вопрос: зачем им лгать?

Возможно, потому, что тот, кто укрепил нож на спине мистера Уоксли, был последним, кто видел его живым… и, весьма вероятно, тем, кто его убил.

Она легко могла представить себе это: «Так, Клифф, давай, ложись на свое место, вот так…» Человек присаживается на корточки или опускается на колени рядом с ним и устанавливает фальшивый клинок чуть ниже лопаток… затем, когда мистер Уоксли замирает, изображая мертвого, убийца вонзает стилет ему в основание шеи и черепа. Один резкий, точный удар – и кончено.

Очень похоже на то, как их кухарка миссис Паффли усмиряет извивающегося в ее руках угря. Невольно передернувшись, Филлида снова повернулась к телу.

Длинные волосы мистера Уоксли скрывали крошечную рукоятку стилета и небольшую лужицу крови, пока доктор Бхатт не провел осмотр тела.

В прихожей послышались голоса, не дав Филлиде продолжить.

Прибыли власти.

Констебль Гринстикс вкатился в гостиную, держа шляпу в руках. Во время предыдущих расследований Филлида уже сталкивалась с этим напыщенным коротышкой и всегда приходила в ужас от вида его усов, напоминавших щетку для чистки обуви. Сорокалетний служитель закона был далеко не новичком в своей работе, хотя и не произвел на Филлиду благоприятного впечатления ни способностями к расследованию, ни интеллектом.

При виде ее лицо Гринстикса застыло, а щеки слегка порозовели. Филлиде показалось, что бравого полисмена смутило ее присутствие, хотя последнее время они виделись довольно часто – не из-за расследований, к счастью, а потому, что Гринстикс пристрастился к пышным булочкам миссис Паффли. Он просто обожал ее стряпню. Распространялось ли его обожание на саму кухарку, пока оставалось неясным.

– Добрый вечер, констебль, – сказала Филлида.

– О, миссис Брайт, и вы здесь, – вяло ответил он.

Филлида обрадовалась, что констебль не стал комментировать тот факт, что она снова присутствует при убийстве. Она была уверена, что не дождется подобной любезности от инспектора Корка, когда тот появится на месте преступления.

– Итак, кто умер? – спросил констебль громким голосом, заставив Филлиду поморщиться от подобной бестактности.

– Клифтон Уоксли. Он и его жена – новые владельцы Бичем-хауса. Доктор Бхатт уже провел осмотр и может сообщить вам причину смерти, – тихо сказала Филлида. – Она наступила в результате единственного колотого удара в основание черепа.

– Значит, убийство? – сказал констебль Гринстикс, теперь уже шепотом и широко раскрыв глаза. – О! Мне не сказали, когда звонили. Только что кто-то умер. – Тон его был гораздо более вежливым, чем при предыдущих встречах, и Филлида невольно спросила себя, не связано ли такое поведение с его привязанностью к миссис Паффли. Или к ее выпечке. Констебль огляделся. – А что все эти люди здесь делают?

– Их пригласили на убийство.

– Так, значит, еще одно убийство, миссис Брайт? Домой не скоро поедем?

Эти слова произнес Брэдфорд, появившийся в проеме входной двери. Вопросы его звучали чисто риторически, а сухой, насмешливый тон, казалось, возлагал вину за эту трагедию на ее плечи.

Шофер вошел вслед за констеблем Гринстиксом, и Филлида не могла винить его за любопытство. Она бы на его месте поступила точно так же.

– Вы правы, – коротко ответила она, невольно радуясь его присутствию. Наличие под рукой крепкого широкоплечего мужчины весьма полезно, особенно если потребуется удержать взволнованных гостей внутри особняка и не дать им покинуть помещение. С каждым из них придется поговорить, и она не хотела, чтобы кто-то улизнул от дачи показаний. Бравый констебль и с одной задачей зараз справлялся с трудом, а сейчас он был полностью поглощен созерцанием трупа.

– Как удобно… и… позвольте сказать, предсказуемо… что миссис Брайт снова оказалась в нужном месте в нужное время, – продолжал Брэдфорд тем же ироничным тоном.

– Я бы сказала, скорее полезно для дела, – холодно ответила Филлида. – Надеюсь, вы согласитесь, что мое участие в расследовании смертей на Празднике убийств было весьма полезно? Если бы не я, констебль Гринстикс и инспектор Корк до сих пор ловили бы собственный хвост, а убийца разгуливал бы на свободе. Или, что более вероятно, в тюрьме сидел бы невиновный. Вы что, не помните, что они арестовали невиновного и это я направила их на верный след?

– Конечно, помню, – протянул Брэдфорд. Она не могла понять, говорит ли он искренне или все еще дразнит ее. Не успела она открыть рот для язвительного ответа, как шофер продолжил: – И подозреваемых здесь целая толпа, радуйтесь! Вам предстоит большая работа: допросить их всех и определить – как это? – средства, мотив и возможность?

Она бросила на него высокомерный взгляд.

– Тот, кто прикончил мистера Уоксли, должен был иметь доступ в гостиную до того, как двери открыли для гостей, ведь его убили раньше. Таким образом, круг лиц, которые могли это сделать, ограничен участниками представления и, возможно, прислугой, поскольку гости находились в холле и в коридоре. Определить, кто совершил это злодеяние, не займет много времени.

– Конечно, для такого опытного сыщика, как вы, мэм, это сущий пустяк! – чрезвычайно серьезно ответил Брэдфорд с легким поклоном. Филлида скрипнула зубами.

– Верно! – В этот момент ее внимание привлекли Вера Роллингброк и ее муж. Они сидели на маленькой скамейке у лестницы, тесно прижавшись друг к другу. Миссис Роллингброк, обычно выглядевшая невозмутимо-элегантной, казалась усталой и измученной.

– Извините, мне нужно поговорить с миссис Роллингброк, – бросила Филлида и направилась к паре.

– О, миссис Брайт, я просто не могу поверить, – проговорила миссис Роллингброк тихим, словно охрипшим голосом, когда Филлида подошла к ним. Она протянула руку и так крепко сжала пальцы Филлиды, что экономка поморщилась от боли. – Представьте себе… бедный мистер Уоксли все это время лежал там, в гостиной, мертвый, а никто из нас и не догадывался!

Филлида кивнула. Ей тоже было ужасно неприятно это осознавать, но сейчас она не могла позволить эмоциям взять верх над рассудком – это могло бы помешать расследованию.

– Я как раз хотела поговорить с вами об этом, миссис Роллингброк. Вы были единственной, кто подходил к… э… мистеру Уоксли, не так ли?

– Я не видела, чтобы кто-то еще подходил к нему, нет. Просто я подумала, что, возможно, стоит поискать улики на «теле», даже если это ненастоящее тело, только для игры. Остальные толпились вокруг подозреваемых, допрашивали их и пытались поймать на лжи, вот я и подумала, что настоящий детектив поступил бы именно так.

– Вы совершенно правы, – ответила Филлида, заметив, что Брэдфорд последовал за ней и подслушивает их разговор. – Это вполне логично. Так что же произошло, когда вы подошли к мистеру Уоксли? В первый раз, я хочу сказать. Когда вы обнаружили бумажку в его руке?

– Ну, я просто подошла и осмотрела тело – я не двигала его, даже не прикасалась! – проговорила Вера с легкой дрожью. – Я же знала… то есть думала… что он притворяется, и не хотела испортить его игру, пощекотав или заставив пошевелиться. И тут я увидела клочок бумаги у него в руке и подумала, что это, наверное, и есть настоящая улика, которую никто не заметил, ура! И вытащила ее у него из пальцев. – Она снова содрогнулась. – А он, должно быть, уже был… того… мертвый.

– Похоже на то, – ответила Филлида. Она не видела, чтобы кто-то из гостей или пятерых актеров подходил к телу. И даже если бы подошел, вряд ли осмелился бы воткнуть стилет мистеру Уоксли в затылок на глазах у всех. Ведь тот мог вскрикнуть или сделать резкое движение… По этой причине она почти не сомневалась, что мистер Уоксли был уже мертв, когда двери гостиной открылись и зажегся свет. Тем не менее ей нужно было знать наверняка. – Вспомните, как вы вытаскивали бумажку из его руки. Не шевельнулись ли его пальцы хоть немного? Сжались, разжались или еще какое-нибудь движение?

– Сейчас, когда я вспоминаю, как брала бумажку, миссис Брайт, – хотя, возможно, память подводит меня, я же сейчас в шоке, как и все, – но я действительно подумала в тот момент, что мистер Уоксли, должно быть, исключительно хороший актер, потому что, когда я вытаскивала бумажку, его пальцы даже не шелохнулись. Они так крепко ее сжимали, что я… – здесь миссис Роллингброк слегка позеленела и схватилась за горло, – разжала его пальцы, чтобы освободить ее. Мне пришлось самой разогнуть их, и я подумала, как уже сказала, что он, должно быть, исключительный актер, раз никак не отреагировал. – Она с трудом сглотнула.

Филлида кивнула.

– А когда вы клали бумажку обратно?

– Я тогда подумала, что нечестно с моей стороны оставлять записку себе, даже если это ложная улика – кому вообще может понадобиться часть обеденного меню? – и решила, что лучше вернуть ее. И когда я попыталась вложить бумажку обратно в его пальцы, я… ну, я ожидала, что он сам возьмет ее, понимаете… но он не шевельнулся. И тогда я поняла, что он на ощупь… ну, холодный какой-то и… и странный. Как будто жизнь… вышла из него. – Она подавила рыдание, и сэр Ролли притянул ее голову к своему плечу.

– Ну, моя девочка, будет, успокойся, – сказал он, нежно похлопывая ее по спине и целуя в макушку. – Не надо так расстраиваться. Ведь именно ты заметила, что мистер Уоксли и правда «странный». Если бы не ты, бедняга до сих пор лежал бы там, а все бы ходили мимо и не обращали внимания.

– Действительно, – ответила Филлида. – Спасибо, миссис Роллингброк. Я передам ваши показания констеблю. Уверена, вас скоро отпустят домой. – Она проигнорировала легкое фырканье, донесшееся со стороны Брэдфорда, и прошла мимо него в гостиную.

– Миссис Брайт! О, миссис Брайт, слава богу, вы еще здесь!

– Миссис Трикл? – Филлида повернулась к экономке, спешащей к ней по коридору. Миссис Трикл в буквальном смысле ломала руки.

– Мистер Уоксли и вправду мертв? Как же так? Что случилось? Я была на кухне – там полная катастрофа, упал шкаф с чайниками, весь пол в черепках, повариха совершенно бесполезна, только орет на кухонную девушку, а та рыдает. – Лицо миссис Трикл раскраснелось, прядь волос выбилась из гладкой прически. Ее пальцы теребили тонкую золотую цепочку, на которой Филлида разглядела маленький кулон в виде цветка вместо ожидаемого крестика. – Я в отчаянии, просто не знаю, что делать.

– Что ж, вы обратились по адресу, – бодро воскликнул Брэдфорд, который, конечно же, следовал за Филлидой по пятам. – Миссис Брайт всегда знает, что нужно делать – и ей самой, и всем вокруг – в любой ситуации.

Филлида раздраженно передернула плечами, но предпочла промолчать, не комментируя это нелепое замечание. Она придала своему лицу строгое выражение и повернулась к миссис Трикл.

– Повариха должна немедленно прекратить истерику. Прикажите ей это в недвусмысленных выражениях. Гости ждут напитки и закуски, а лакей и кухонная девушка помогут убрать беспорядок, поскольку, скорее всего, они сами его и создали.

Так подсказывал обширный опыт Филлиды. Обычное дело, когда замешаны любовные интрижки! Слуги мужского и женского пола флиртуют, или избегают друг друга, или делают вид, что не замечают, – тут недалеко и до несчастного случая.

– М-да… и сколько чайников разбилось?

– О, как минимум дюжина, – сказала миссис Трикл, в отчаянии повышая голос. – Не знаю, остался ли в этом доме хоть один целый чайник. Как я буду подавать чай?

– Боже мой! – вырвалось у Филлиды. Вот это и правда катастрофа.

Тем не менее она решила не расспрашивать, как произошел такой неприятный инцидент и кто в нем виноват. Вместо этого она сказала:

– Кажется, я видела совершенно целый чайник на подносе в гостиной. Кстати, кто занес чайный поднос в гостиную?

– Ой… это я, – прошептала экономка, своим видом напоминая испуганного кролика.

– Что вы говорите? Отлично, – ответила Филлида, обрадованная появлением еще одного потенциального свидетеля. – В котором часу вы зашли в гостиную? Кто находился в комнате? Лежал ли мистер Уоксли на полу?

– Что… я… в комнате никого не было. Я занесла поднос только потому, что миссис Уоксли попросила меня об этом. Поставила его на стол, и тут вошел мистер Уоксли. – Миссис Трикл снова заломила руки.

– Вы разговаривали с мистером Уоксли?

– Да-да, – ответила миссис Трикл. – Он… он попросил меня воткнуть ему нож в спину. «Миссис Трикл, – сказал он, – не могли бы вы воткнуть нож мне в спину?» Так и сказал! Я прямо растерялась… Не знала, что и ответить. Мне стало даже немного страшно, я подумала, он шутит или хочет меня напугать. Но он рассмеялся, и показал мне фальшивый нож, и объяснил, как нужно его закрепить. – Экономка покачала головой, и ее глаза вдруг широко раскрылись. – Неужели он… от этого умер? – прошептала она.

– В некотором смысле да, – ответила Филлида. Странно, что экономка совершенно не в курсе трагедии, которая произошла в гостиной ее собственного дома! Филлида могла только предположить, что двенадцать разбитых чайников, разбросанных по кухонному полу, заняли все ее мысли.

– Расскажите, как вы помогли мистеру Уоксли? – спросила она.

– Ну, как… – щеки миссис Трикл слегка порозовели под молчаливым взглядом Брэдфорда. – Мистер Уоксли лег на пол, а я взяла нож. Ощущение было непривычное, но когда я поняла, что он не настоящий и не причинит ему вреда, то успокоилась. Мне даже понравилось, если честно, я словно почувствовала себя частью спектакля. Будто я режиссер или что-то в этом роде.

Филлида передернула плечами. Ну и фантазии у людей!

– И что вы сделали после того, как закрепили нож?

– Я вышла из гостиной, что еще? А, и еще он велел мне выключить свет. Он сказал, что хочет… как это… войти – нет, вжиться в роль.

– Кто-нибудь еще заходил, пока вы… гм… помогали мистеру Уоксли?

– Нет, кажется… ой, погодите! Зашел мужчина с трубкой – мистер Дадли-Гор. Он остановился на пороге, посмотрел на нас, повернулся и вышел. А потом я сама ушла и отправилась на кухню.

– О, вот вы где!

Филлида обернулась и увидела доктора Бхатта.

– Вы что-то обнаружили, доктор?

– Подумал, что вам захочется побольше узнать об орудии убийства, – сказал он, кивая в сторону гостиной.

– Конечно! – Она последовала за ним на место преступления, оставив Брэдфорда и миссис Трикл обсуждать катастрофы с чайниками и ее собственную странную привычку постоянно оказываться на месте преступления.

Придя в гостиную, она обнаружила, что Клифтона Уоксли накрыли простыней, а мистер Трайфл и лакей собираются выносить тело.

Филлида взглянула на низкорослого лакея и строго сказала:

– Отправляйтесь на кухню. Немедленно. Там требуется ваша помощь. – Прежде, чем мистер Трайфл успел возразить, лакей уже прошмыгнул мимо него, а Филлида обратилась в сторону холла: – Брэдфорд, ваше присутствие здесь было бы весьма кстати.

– Конечно, миссис Брайт, – ответил шофер. Слава богу, хоть ему не нужно было ничего объяснять; одним взглядом оценив ситуацию, он взялся за дело. Вот что в Джошуа Брэдфорде почти оправдывало его присутствие: он был сообразительным и быстрым в действиях. Не говоря уже о том, что хорошо справлялся с перетаскиванием тяжелых предметов.

Игнорируя оскорбленные взгляды, которые мистер Трайфл бросал в ее сторону (у Филлиды был большой опыт игнорирования дворецких с их оскорбленными чувствами), она остановилась посреди гостиной. Пятеро актеров – которых теперь следовало рассматривать как подозреваемых в убийстве Клифтона Уоксли – тихо сидели в другом конце комнаты, уныло потягивая коктейли.

Убедившись, что они никуда не денутся, Филлида перевела внимание на орудие убийства: стилет с тонким лезвием.

Какой он крошечный! И одновременно зловещий, темный от крови. Едва ли длиннее ее среднего пальца, но бритвенно-острый. Филлида содрогнулась, представив, как за единый миг гаснет жизнь в человеке под ударом этого изящного ножа. Как это грустно, но и жутко тоже! Пуля летит с большого расстояния, яд можно добавить в пищу за много часов до смерти, но в данном случае смертоносный клинок был зажат в руке убийцы. Он или она находились в непосредственной близости от жертвы.

Тот, кто совершил это убийство, хотел увидеть и ощутить необратимость смерти своей жертвы. Жутко! Кто же так невзлюбил Клифтона Уоксли, что избавился от него таким способом? Вонзить клинок в его тело собственной рукой, стоя на коленях над ним?.. Стоя на коленях, как любовник… или как завоеватель? Требовалась большая смелость, чтобы совершить такое, ведь в любой момент в комнату могли войти.

Прежде чем вытащить орудие убийства из тела, доктор Бхатт обернул рукоятку стилета носовым платком, и теперь тот лежал на столе. Филлиду удивило небольшое количество крови на лезвии и платке, учитывая смертельность раны, нанесенной жертве.

Констебль Гринстикс тупо смотрел на нож, уперев руки в бока. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке.

– К сожалению, вы не найдете на нем отпечатков пальцев, – сказала Филлида, прерывая путаные мысли, которые могли крутиться у него в голове.

Констебль взглянул на нее с удивлением.

– О? Что вы сказали?

– Все актеры были в перчатках, – терпеливо объяснила она. – Только пятеро человек имели доступ в гостиную, не считая прислуги, конечно, и я вполне убеждена, что только у них была возможность убить мистера Уоксли, – и все они были в перчатках. Это часть их реквизита.

Его лицо вытянулось.

– И верно. – Он пристально смотрел на крошечное смертоносное лезвие, словно ждал, что оно расскажет ему свою тайну.

– Но следует выяснить, где и как было добыто это оружие, – сказала она.

– Верно, – ответил констебль, слегка оживляясь.

– М-м… а когда ожидается прибытие инспектора Корка? – спросила Филлида.

Констебль издал раздраженный звук.

– Он до завтра будет в Лондоне, в Скотленд-Ярде.

– А, вот как. – Филлида сохранила серьезное выражение лица, но внутренне возликовала. Задержка инспектора давала ей возможность провести собственное расследование без помех. – Вы позволите?

Не дожидаясь его ответа, она обернула маленький ножик тканью.

– Кто-нибудь из вас узнает этот нож? – спросила она, подходя к пятерым актерам.

Чарити Форртэ отпрянула назад и побледнела.

– Нет, – сказала она, отворачиваясь.

– Никогда не видел, – ответил Жорж Брикстон. Он сидел, изящно откинувшись на спинку кресла, словно ожидал фотографа, готового его запечатлеть. «Интересный подозреваемый, – подумала Филлида, – хладнокровный… и с ухоженными руками».

– Какой он крошечный… – пробормотал Хьюберт Дадли-Гор из школы «Фитчлер», тот-кто-боялся-что-забудет-слова. – Неужели таким можно… нанести такую рану? Нет, я его не узнаю.

– Я знаю этот стилет, – сквозь слезы сказала миссис Уоксли. Филлида с удовлетворением отметила, что дама все же сходила в уборную и смыла размазанный макияж. – Он всегда хранился у нас в той витрине, – дрожащей рукой миссис Уоксли указала на шкаф в другом конце комнаты.

«Ах вот как, значит, нож лежал в витрине, – сказала себе Филлида, подходя к стеклянному шкафчику, стоявшему в углу, вдали от двустворчатых дверей. – Значит, любой, кто бывал в гостиной, мог его видеть».

Это также означает, что ни один из гостей, прибывших сюда впервые сегодня вечером и не заходивших в гостиную, не мог знать о его существовании. Никто бы и не заметил крошечный нож, запрятанный за стеклом в темном углу комнаты.

Что ж, это окончательно доказывало, что мистер Уоксли был убит до того, как двери гостиной открыли для Игры в убийство. А это означало, что убийство совершил кто-то из пяти актеров.

Еще раз мысленно проверив это умозаключение, Филлида подошла к шкафу, чтобы осмотреть его повнимательнее.

Обычный угловой шкафчик – с пятью стеклянными полками и дверцей. Дверца закрыта, но не заперта, а в витрине выставлено множество декоративных предметов: фарфоровые статуэтки, резные деревянные фигурки и подносы, старинный складной веер, вазы и маленькая бархатная подушечка, на которой, вероятно, лежал нож.

Она открыла дверцу шкафчика, а затем снова ее закрыла. Все актеры – за исключением сэра Келлера, который вообще не счел нужным ей отвечать, и миссис Уоксли – сказали, что не узнали нож.

Один из них солгал.

Если, конечно, Беатрис Уоксли не убила своего мужа сама.