На этот раз Филлида даже обрадовалась констеблю Гринстиксу, встретив его на пороге библиотеки.

– А, констебль! Вот и вы.

– Миссис Брайт. – Он, казалось, не удивился, увидев ее; возможно, вообще не заметил, что она успела уехать и вернуться.

– Есть ли вести от инспектора Корка? – спросила она, взглянув в окно. Пейзаж за окнами совсем потемнел: надвигалась ночь, хотя гроза уходила, унося с собой грохот грома и вспышки молний. Тем не менее дождь еще лил, а ветер продолжал завывать и трепать деревья.

– К сожалению, новостей нет никаких, – ответил он. – Уверен, инспектор приедет, как только сможет.

– Превосходно, – сказала Филлида, не видя причин скрывать удовлетворение. – А доктор Бхатт? – В Листли не было коронера, поэтому доктор официально сам констатировал смерть, устанавливал ее причину и выписывал свидетельства.

– Ему оставили сообщение в приемной.

– Что же, будем ждать его. А пока, я полагаю, нам с вами самое время поговорить с мистером Дадли-Гором.

– Если вам так угодно, миссис Брайт, – ответил он. – А о чем именно?

Она должна была признать, что работать с констеблем Гринстиксом – не проявлявшим ни малейшего интереса к расследованию убийств – ей нравилось гораздо больше, чем с его начальником инспектором Корком.

Филлида подозревала, что констеблю по сердцу иметь дело с простыми конфликтами, разрешение которых не требует больших усилий: возвращать хозяевам заблудившихся овец, которые забрели на чужой участок, восстанавливать разбитые мальчишками окна и усмирять буйных посетителей в пабе. Убийства ему явно не нравились. В конце концов, до недавнего времени Листли был всего лишь тихим маленьким городком, где иногда проводились фестивали, куда заезжали туристы посмотреть достопримечательности и где почти не было преступлений. Констеблю жилось вполне привольно.

– Мы поговорим о том, что он делал вчера во время грозы, примерно в то время, когда убили мистера Брикстона. Он сказал мистеру Трайфлу кое-что крайне любопытное и, вполне возможно, изобличающее его самого.

– Хорошо, миссис Брайт.

Пять минут спустя они втроем уже стояли в кабинете мистера Уоксли.

– Полагаю, вам нужно поговорить со всеми об этом парне Брикстоне, – сказал мистер Дадли-Гор, опускаясь в кресло. – Какая ужасная смерть.

Филлида внимательно оглядела его. Выглядит неважно: под глазами мешки, а лицо осунулось и побледнело. Она решила бить прямо в цель.

– Что вы имели в виду, когда сказали мистеру Трайфлу, что приехали сюда все уладить и теперь не знаете, что делать?

Краска еще больше схлынула с его лица.

– Я не понимаю, о чем вы.

– Прекрасно понимаете, – твердо сказала Филлида. – Вы стояли на улице под навесом и разговаривали с мистером Трайфлом. Что вы пытались уладить, приехав сюда?

– Я… на самом деле ничего, – пробормотал он. Его лежащие на коленях руки сжались в кулаки. – Я уже говорил вам… Я приехал, чтобы убедить Клиффа выделить средства для «Фитчлера». Вот это мне и нужно было уладить – раздобыть деньги на новую школьную кухню. А теперь Уоксли мертв, и у меня ничего не выйдет.

Филлида не поверила ему, но продолжила:

– Миссис Уоксли предположила, что вы с ее мужем не были такими уж близкими приятелями в школе – что сильно расходится с вашими словами. Фактически она сказала, что мистер Уоксли вас вообще не помнил.

– Ну да… мы вращались в разных кругах, – признал мистер Дадли-Гор. – Он дружил с моим кузеном и еще одним парнем гораздо больше, чем со мной.

– Как звали того, другого парня?

– Э-э… сейчас и не вспомню, – ответил директор. – Прошло много лет, знаете ли.

– Может, вы вспомните хотя бы имя своего кузена? – Филлида пронзила его ледяным взглядом, и он заерзал в кресле.

– Да. Да, конечно. Бенни, его звали Бенни Таунли. Бенни давно умер, уже лет десять назад… Или восемь?

Филлида, конечно, этого не знала.

– А имя другого друга мистера Уоксли вы совсем не помните?

– Если вспомню, обязательно вам скажу. – Он с тоской посмотрел на констебля Гринстикса, словно безмолвно умоляя его взять допрос в свои руки.

Филлида на мгновение позволила себе удивиться той легкости, с которой ей до сих пор удавалось самостоятельно вести расследование. Она знала, что это было связано с нежеланием констебля самому браться за такое сложное дело, а возможно, это также объяснялось его горячим желанием почаще появляться на кухне Маллоуэн-холла. Так или иначе, его позиция была ей только на руку.

– Расскажите мне о Роз, – попросила она.

При упоминании имени женщины, фотографию которой Филлида обнаружила в его саквояже, глаза мистера Дадли-Гора расширились, а затем его лицо померкло.

– Как… как вы узнали о ней?

Хорошо зная силу молчания и умея держать паузу, Филлида молча смотрела на него.

Наконец он не выдержал и тяжело вздохнул.

– Роз – моя жена. Она умерла… – Он полез в карман пальто и достал носовой платок, которым промокнул внезапно заблестевшие глаза.

– Мне очень жаль, – сказала Филлида, вспоминая собственную неожиданно эмоциональную реакцию при виде фотографии с подписью «Всегда твоя с любовью, навеки, Роз». – Она умерла недавно?

Он кивнул, не в силах, казалось, вымолвить ни слова. Наконец он с трудом выдавил:

– Да… в автомобильной аварии.

Внутри Филлида мгновенно подобралась, хотя внешне ничем не проявила удивления от этой новости. Сохраняя серьезное выражение лица, она мягко спросила:

– Что же случилось?

Мистер Дадли-Гор покачал головой и еще раз вытер покрасневшие глаза, которые блестели от слез.

– Машина… ее сбила машина. И этот гад уехал, даже не остановившись. – Его голос прервался, но он собрался и продолжил: – Она… ехала на велосипеде домой с рынка. Скончалась через два дня… У меня на руках.

– Какая трагедия! – сказала Филлида. Она искренне сочувствовала потерявшему жену вдовцу, но в голове у нее невольно возникла мысль: как получилось, что два человека, участвовавших в Игре в убийство, пережили автомобильные аварии со смертельным исходом? Возможны ли такие совпадения? Правда, насколько понимала Филлида, эти две аварии не были связаны между собой.

– Нашли того, кто это сделал? – спросила она.

– Нет. – Его лицо потемнело и стало грозным. – Но если когда-нибудь найду этого мерзавца, я убью его своими руками. – Он посмотрел прямо на Филлиду и констебля, полностью осознавая то, как звучат его слова. – Я говорю вам серьезно. Я убью его. Он отнял у меня все.

Филлида сглотнула. Она верила ему, как верила и в то, что этот неуклюжий добродушный директор школы способен на убийство.

* * *

– Ну что вам еще? – воскликнул сэр Келлер, входя в библиотеку. Увидев миссис Уоксли, съежившуюся под пледом в кресле у пылающего камина, он обратил на Филлиду и констебля Гринстикса яростный взгляд. – Вы никогда не оставите ее в покое? Вы что, не видите, что она… она… Беа?

Он бросился к ней и схватил ее тонкую белую кисть, скорее всего, ледяную на ощупь.

– Беа… не волнуйся. Я сейчас их выпровожу. Вам всем нужно уйти. – Он повернулся к ним, выражение его лица было почти таким же мрачным и грозным, как у мистера Дадли-Гора. – Оставьте ее в покое, говорю вам…

– Нет, Келлер, – удивительно твердым голосом произнесла миссис Уоксли. – Разве ты не понимаешь? Оставь их… Они просто выполняют свой долг… Мы же хотим найти того, кто убил Клиффа? И Жоржа… Посиди со мной, хорошо? – сказала она, сжимая его руку в ответ.

– Конечно. – Несмотря на согласие, сэр Келлер бросил на Филлиду и констебля еще один убийственный взгляд. – Итак, о чем вы хотели спросить меня, миссис Брайт?

Филлида уже успела забрать записку, которую нашла в кармане пиджака сэра Келлера в его спальне. Теперь она протянула ее миссис Уоксли и сказала:

– Объясните это, если можете.

Миссис Уоксли посмотрела на записку, затем на Филлиду. Выражение ее лица стало недоуменным.

– «Я просто не могу этого сделать. Б.». Где вы это взяли?

– В кармане сэра Келлера, – призналась Филлида, приготовившись к буре, которая не замедлила последовать.

– Что?! – Сэр Келлер вскочил на ноги и в один скачок подлетел к Филлиде, угрожающе нависнув над ней. Его аристократический нос дрожал от ярости, длинные пальцы сжались в кулаки. – Как вы это нашли, повторите! Вы рылись в моей комнате? – Его глаза, казалось, готовы были вылезти из орбит. – Это вторжение в частную жизнь! Как вы смеете!

Он продолжал бы бушевать и дальше, если бы констебль Гринстикс тоже не поднялся на ноги. Более низкий ростом, чем Келлер, констебль, однако, проявил нехарактерную для него твердость.

– А ну-ка ведите себя потише, господин хороший. Присядьте и закройте рот. Идет расследование убийства, и никакого права на частную жизнь у вас нет. Кто-то уже убил двоих гостей, и нам нужно остановить этого человека, пока он не прикончил кого-нибудь еще.

Филлида не была уверена, что эта тирада произвела бы на сэра Келлера впечатление, если бы миссис Уоксли снова не вмешалась:

– Келлер, пожалуйста, сядь. Всем и без того тяжело. Они правы. Мы тоже находимся в опасности, разве ты не понимаешь?

– Да, черт возьми, прости, Беа. Я не хочу усугублять… ладно. – Он снова опустился в кресло рядом с ней. – Дай-ка взглянуть. – Он мельком глянул на записку, затем, нахмурившись, посмотрел на констебля, потом на Филлиду. – Вы говорите, что нашли ее у меня? Что вы имеете в виду? Где именно?

– Она лежала в кармане вашего пиджака, – сказала Филлида. – Того, что висит в гардеробе в вашей спальне.

– Я никогда ее не видел. – Сэр Келлер швырнул бумажку в их сторону. Она пролетела треть расстояния и опустилась на пол. – Беа?

– Это писала я – почерк явно мой, – подтвердила миссис Уоксли, наклоняясь вперед, чтобы подобрать записку. – Но она адресована не Келлеру.

– Вы можете вспомнить, где, когда и при каких обстоятельствах написали эти слова? – спросила Филлида, протягивая руку за запиской. Новая информация давала пищу для размышлений, и ей захотелось взглянуть на бумажку повнимательнее.

Агата в свое время написала несколько рассказов, в которых преступник нарочно изменял существовавшие записи или вырывал страницы из писем, чтобы пустить следствие по ложному следу. Неужели записку подбросили? Если миссис Уоксли и сэр Келлер говорят правду – а Филлида была склонна им верить, – кто-то, возможно, специально над ней поработал.

– Ее подложили, – ядовито прошипел сэр Келлер. – Вы же это и сделали, не так ли? – Он повернулся к Филлиде.

– Вздор, – она тряхнула головой, ничуть не испугавшись его нелепого заявления и угрожающего тона. – Зачем мне это делать? Но я не спорю – если вы никогда ее не видели, значит, кто-то действительно ее подбросил.

– Но зачем, ради всего святого… – Миссис Уоксли сжала руку сэра Келлера так сильно, что Филлида увидела, как побелели костяшки его пальцев. Впрочем, он даже бровью не повел, а только нежно похлопал ее по руке. – Я не понимаю… – Она заморгала, и на ресницах заблестели слезы. – Разве недостаточно того, что Клифтон мертв? Теперь кто-то хочет представить дело так, будто убийца – я?

– Или я, – сказал сэр Келлер более сдержанным тоном. – Или мы оба.

Филлида кивнула.

– Вот именно. Если вы не писали эту записку сэру Келлеру, миссис Уоксли, то это единственное объяснение, которое я могу предложить. Возможно, вы могли бы взглянуть на нее внимательнее? Постарайтесь вспомнить, кому она была адресована. А пока мне нужно спросить о характере ваших взаимоотношений. – Когда сэр Келлер снова начал надуваться, как жаба, она подняла руку и твердо продолжила: – Если кто-то пытается сфабриковать для вас мотив, этот человек должен что-то знать, правда? Что-то, что придало бы мотиву правдоподобие.

– Мы просто старые друзья, – слабо выговорила ей миссис Уоксли. – Не более того. Верно, Келлер?

На лице Келлера Филлида читала нечто другое – чувство, которое блестело в глазах Стэнли, когда он смотрел на Джинни, и в глазах Элтона, когда он смотрел на нее саму. Но сэр Келлер сказал:

– Все верно, Беа – моя старинная подруга. Мы с ней – хорошие приятели, не более того. Если кто-то думает иначе, что мы можем поделать? – Он встал и взял обе ее руки в свои. – Тебе лучше прилечь, Беа. Правда?

– Я… наверное, так и сделаю, – ответила она, нетвердо поднимаясь на ноги. – И, знаешь, я совсем не хочу ужинать…

– Проводить тебя наверх?..

– Я вызову горничную, – прервала Филлида, потянувшись к звонку. Она многозначительно взглянула на констебля Гринстикса.

К счастью, он уловил сигнал.

– Сэр Келлер, у нас остались к вам вопросы. Присядьте, если можно.

Сэр Келлер одарил их злобным взглядом, но спорить не стал.

Луиза появилась почти мгновенно и заботливо вывела миссис Уоксли из комнаты.

– Какого черта вы о себе возомнили? – начал было сэр Келлер, когда дверь за ними закрылась. Он, конечно, обращался к Филлиде.

Но она лишь покачала головой и продолжила допрос:

– Насколько я понимаю, вы недавно были помолвлены.

– Вы определенно везде суете свой нос, не так ли? – мрачно сказал он. – Не буду отрицать. Мэйбл – вы, надо полагать, знаете ее имя – разорвала помолвку, и мы расстались полюбовно.

– Я также слышала, что у вас серьезные финансовые затруднения, – продолжила Филлида.

Кулаки сэра Келлера снова сжались.

– И сюда успели сунуть нос? Да. У меня сейчас туговато с деньгами. И что с того? Я, конечно же, не убивал Клифтона, чтобы получить его деньги – или его жену, – если вы это имеете в виду. – Его глаза загорелись. – Я бы никогда не поступил так с Беатрис. Она любит – любила – его. Я не стал бы обманывать ее.

Он встал.

– Я закончил с вами. Если хотите найти убийцу, хватит рыскать вокруг нас с Беатрис, лучше присмотритесь к директору. И к Чарити Форртэ. О ней ходит много слухов, знаете ли.

Филлида удержалась от замечания, что только прошлой ночью сэр Келлер с той же убежденностью утверждал, что Чарити Форртэ не могла убить мистера Уоксли (слишком много крови, ей не хватило бы сил), и был совершенно уверен, что это сделал Жорж Брикстон.

– Мы присматриваемся ко всем, – сказала она сэру Келлеру.

– Присматривайтесь внимательнее, – сказал он и пулей вылетел из комнаты.

* * *

– Ну, миссис Брайт, как продвигается расследование?

Филлида устало обернулась и, увидев Брэдфорда, который шел к ней по коридору, испытала неожиданную радость. Волосы его казались влажными, туфли промокли насквозь. Но, в конце концов, так ли уж важно, почему он бродит по дому, а не сидит на кухне? Когда убийца гуляет на свободе, присутствие сильного мужчины рядом – всегда хорошо. Она с опаской опустила глаза, и, не увидев у ног шофера мокрой сопящей собаки, вздохнула с облегчением.

– Боюсь, все очень запутано, – сказала она откровеннее, чем намеревалась. – Только что попросила Луизу принести мне чашку чая и ломтик свежего хлеба – в библиотеку. Собираюсь посидеть там и просмотреть свои записи.

– Так вы делаете записи?

– Не совсем, пока только в голове. Но, пожалуй, пора перенести это все на бумагу.

– Не возражаете, если я посижу с вами?

Филлида подозревала, что он предложил это главным образом для того, чтобы досадить ей – но, возможно, еще и потому, что убийца действительно находился где-то рядом. Не то чтобы она нуждалась в защите, но в такой ситуации лучше не оставаться одной, – к тому же, по правде говоря, она и правда не возражала посидеть с Брэдфордом в библиотеке: во время прошлых расследований случались моменты, когда она находила полезным проговаривать свои мысли вслух. Даже Брэдфорду.

А это дело оказалось чрезвычайно запутанным. Филлида уже начала сомневаться, удастся ли ей раскрыть это преступление.

– Конечно, я не против, – ответила она. – Если только Миртл не вздумает к нам присоединиться.

– Она совершенно счастлива – грызет говяжью косточку, которую миссис Донатс собиралась пустить на суп.

– О боже, – сказала Филлида, направляясь обратно в библиотеку, где они с констеблем несколько минут назад разговаривали с миссис Уоксли и сэром Келлером. – Надеюсь, миссис Донатс не рассердится на нее. – Хотя втайне Филлида надеялась, что рассердится.

В камине весело потрескивал огонь, горящие лампы придавали комнате уютный и гостеприимный вид.

Брэдфорд усмехнулся.

– Рассердится? Ну уж нет. Миссис Д. сама отдала ей кость и решила, что сварит гостям постный суп из картофеля и лука-порея. – Он посерьезнел, ожидая, пока она сядет. – Миссис Брайт, я должен вам кое-что сказать.

– Что именно? – Она опустилась в кресло у камина, которое до нее занимала миссис Уоксли. Ах, как тепло, как приятно! Она и не осознавала, как сильно замерзла.

– На подъездную аллею упало большое дерево. Его не объехать – по крайней мере, сегодня вечером. – Это объясняло влажные волосы и мокрую обувь шофера. – Слишком темно, и аллея узкая.

– Вы выходили наружу в такую грозу?

– Мы услышали, как молния ударила в дерево, и я пошел проверить, что случилось. К сожалению, сегодня вечером никто не приедет и не уедет из Бичем-хауса, миссис Брайт, даже несмотря на то что гроза почти закончилась.

Она нахмурилась.

– О, это весьма некстати. Но ничего не поделаешь! Надеюсь, Джинни сможет переночевать в одной комнате с Луизой. В любом случае это даст им время закончить уборку в гостиной, где сейчас покоится мистер Брикстон – надеюсь, с миром, – после того как его вынесут, конечно.

– Покоится с миром? Вряд ли, будучи застреленным в упор.

Она быстро взглянула на него.

– Почему вы так думаете?

– Вы не единственная, кто умеет вести расследования, миссис Брайт.

В этот момент дверь открылась, и вошла Петуния с чайным подносом. Даже из другого конца комнаты Филлида почувствовала запах свежего ржаного хлеба. Она подавила голодный стон и молча, но нетерпеливо ждала, пока поднос поставят на столик рядом с ее креслом.

– Принести еще одну чашку для мистера Брэдфорда? – спросила Петуния, бросив на него застенчивый взгляд.

– Да, пожалуйста, – ответила Филлида, многозначительно поднимая бровь. Ах вот, значит, как! Шофер Маллоуэнов одержал очередную победу – на сей раз над бедной кухаркой!.. Когда Петуния вышла, она повернулась к нему. – С какого расстояния застрелили мистера Брикстона? И откуда вы вообще это знаете?

– С очень близкого. На его рубашке видны следы пороха. Возможно, вы не заметили их из-за крови, – обходительно произнес он.

– Там было довольно темно, – сказала она, сердясь на себя. – И я не хотела затаптывать место преступления – что вы, должно быть, сделали, когда подошли так близко, что увидели следы пороха. – Нахмурившись, она взглянула на него, а потом – на чашку чая, которая из-за нехватки в доме чайников уже была налита и накрыта блюдцем, чтобы сохранить тепло.

– Я был очень осторожен, – сказал он.

Она фыркнула и подняла чашку к губам. Невозможно было подавить вздох блаженства, когда она отпила бодрящий напиток и тепло разлилось по всему ее телу.

– Пистолет принадлежал Жоржу Брикстону, – сказала она, прожевав хлеб. Кусочка хлеба было недостаточно, чтобы утолить голод, но он хотя бы притупил его остроту.

– Вот как? – сказал Брэдфорд с заинтересованным видом. – Но ведь на месте преступления его не нашли, не так ли?

Филлида мрачно покачала головой.

– Он все еще в руках убийцы.

– Кто бы это ни был, он убил дважды и легко может сделать это снова.

– Именно. – Она дожевала хлеб, запоздало осознав, что не предложила поделиться с Брэдфордом. Но того уже и так накормили на кухне до отвала, рассудила она.

– Миссис Брайт, – сказал он тоном, заставившим ее поднять глаза.

– Да?

– Кто бы ни был преступник, он убил дважды и легко может сделать это снова…

– Да, вы уже говорили…

– …если продолжать провоцировать его. – Он смотрел на нее серьезными темными глазами. – Я знаю одну особу, которая любит совать нос не в свои дела, и требовать ответов на свои бесконечные вопросы, и…

– Я не требую ответов – и, конечно, я понимаю, что в своей нелепой окольной манере вы говорите обо мне, – возразила она.

– Тем лучше! Вы же не можете отрицать, что повсюду суете свой нос!

Филлида вздохнула и уже собиралась прочесть ему гневную отповедь, как дверь библиотеки снова распахнулась и в комнату вновь вошла Петуния – на этот раз с подносом, уставленным тарелками.

– Миссис Донатс велела принести вам поесть, – сказала она.

Ноздри Филлиды снова защекотал запах свежего ржаного хлеба. На подносе стояли маленькие мисочки с маслом и зернистой горчицей и лежали два больших куска чеддера и ломоть холодной ветчины. И, к ее огромной радости, – щедрая порция персикового коблера. Он еще источал пар, и какая-то добрая душа полила его сливками.

– Огромное спасибо! Пожалуйста, передайте миссис Д. мою благодарность.

Петуния сделала маленький книксен и вышла.

Увидев на подносе два набора тарелок и столовых приборов, Филлида жестом пригласила Брэдфорда присоединиться к угощению. Миссис Донатс и впрямь стала относиться к своей работе с большей душой после того, как Филлида ее похвалила.

– Не буду спорить, – сказала она, возвращаясь к разговору, – я не могу отрицать, что сую нос. Но я не вижу альтернативы.

– Вы могли бы предоставить полиции делать свою работу, – сказал Брэдфорд, отрезая изрядную порцию коблера и перекладывая себе на тарелку. – Тогда вы сами не так часто рисковали бы жизнью.

Филлида снова фыркнула.

– Вы знаете, к чему приводит работа полиции! Хотите, чтобы они снова арестовали не того человека и отпустили убийцу на свободу? Ну уж нет, этого я не допущу.

Он вздохнул.

– Я и не рассчитывал, что вы внемлете голосу разума.

– Разве не разумно, если самую сложную работу будет выполнять самый способный человек, Брэдфорд? – Она положила на хлеб ветчину и сыр, помазала бутерброд горчицей и, наконец, приступила к первой за этот день основательной трапезе.

– Ну хорошо, инспектор Брайт, тогда расскажите, что же вам удалось выяснить? Кто ваш главный подозреваемый? Дайте угадаю… Наверняка шумный и спесивый сэр Келлер.

– У него, безусловно, есть мотив. И довольно веский.

Стараясь по-женски изящно откусывать бутерброд, она объяснила Брэдфорду характер отношений сэра Келлера с миссис Уоксли.

– Значит, вы думаете, что записку подбросили, – сказал Брэдфорд.

– Если, конечно, они не лгут. Однако не думаю, что лгут. Я внимательно осмотрела записку и заметила, что буква «Б» в подписи написана чернилами немного другого оттенка и почти вдавлена в бумагу. У миссис Уоксли довольно большие пробелы между строками и словами и щедрые поля с обеих сторон. Очень возможно, что эта записка была частью более длинного письма и кто-то добавил букву «Б», чтобы создать впечатление, будто этот листок и есть все сообщение.

Брэдфорд согласно кивнул.

– Отголоски «Энд-хауса», – сказал он, удивив Филлиду своим знакомством с творчеством Агаты.

– Кстати о лжи… – Она пересказала ему разговор с миссис Форртэ, сделав упор на эпизод, в котором женщина отрицала, что украла сапфировый браслет миссис Уоксли.

– Значит, вы полагаете, что мистер Уоксли обнаружил, что Чарити Форртэ ворует драгоценности, и она убила его, чтобы избежать разоблачения?

– Это одна из версий. – Филлида доела бутерброд и, деликатно вытерев пальцы салфеткой, которую предоставила миссис Донатс, обратила свои взоры на коблер. К счастью, его оставалось еще порядочно, и она без колебаний набросилась на десерт, который оказался божественным, как она и ожидала.

– Для женщины, которая следит за фигурой, вы определенно обладаете прекрасным аппетитом и наслаждаетесь едой. Приятно посмотреть. – Брэдфорд развалился в кресле, вытянув ноги, скрестив лодыжки и сложив руки на животе. Он выглядел совершенно расслабленным – как будто сидел дома, суша мокрые ботинки перед камином.

Единственное, чего не хватало этой уютной, домашней сцене, – котика, свернувшегося калачиком на подушке у очага.

Филлида чуть не поперхнулась чаем. Домашняя сцена? Брэдфорд?

Откуда, черт возьми, взялись такие мысли?

– Я сегодня не ела ничего, кроме тоста за завтраком, – сухо ответила она, выпрямляясь.

– Не нужно сразу входить в раж, миссис Брайт, – сказал он, покачав головой. – Человеку свойственно есть, разве не так? И почему бы не получать удовольствие от еды?

Она вздохнула. С какой стати они перешли на обсуждение ее привычек?

– Проблема в том, что у всех актеров есть мотив – за исключением, возможно, мистера Дадли-Гора – и у каждого была возможность увидеть стилет на витрине шкафчика и воспользоваться им. То же самое касается мистера Брикстона: ни у кого нет алиби на время его убийства. И все же… у меня концы не сходятся с концами. Все как-то неправильно. – Она нахмурилась, доедая последний кусочек пропитанного сливками коблера. – Мне кажется, что я упускаю что-то важное насчет мистера Дадли-Гора. Что не так? Не могу понять. Не может быть совпадением, что его жена тоже погибла в автомобильной аварии… Возможно ли, что мистер Уоксли был и в ней замешан?

– В наши дни аварии происходят на каждом шагу, – заметил Брэдфорд. – Все ездят слишком быстро, а правил на этот счет нет. Нужно принять законные ограничения скорости и развесить повсюду знаки. Пока этого не произойдет, число пострадавших и погибших будет только расти.

– Я не спорю с этим, но… – она замолчала. Что же она упускает? Что-то скреблось в глубине ее сознания – нечаянно брошенное слово? Что-то, что она случайно увидела? Ну почему ее маленькие серые клеточки никак не выстроят правильный ряд?

– Уоксли был сильно расстроен из-за той аварии, – сказал Брэдфорд.

– Откуда вы знаете?

– Миссис Трикл рассказала, что, когда она только приехала сюда, он ходил страшно мрачный и подавленный и они с миссис Уоксли находились в полной апатии.

– Я уверена, что эта страшная картина поразила его – ужасно видеть, как на твоих глазах умирает человек. И Жорж Брикстон был там! – воскликнула Филлида, внезапно поднимая голову. – Кстати! Он ведь тоже был там. Не в машине, но он сказал, что видел аварию своими глазами! Может ли это иметь отношение к его убийству?

– Кто еще там был, кроме Брикстона и Уоксли? – спросил Брэдфорд.

– Водителя звали… о боже, я записала, как именно, но оставила записи дома. Агата же сказала мне… Юстас, так, кажется, его звали. – Она снова замолчала. Юстас. Почему это имя засело у нее в голове? Она нахмурилась. Ну почему она не догадалась взять записи с собой?

– Миссис Донатс сказала, что за рулем сидел не мистер Уоксли, – сказал Брэдфорд. – Хотя они ехали на его машине.

Филлида вскинула голову.

– Чарити Форртэ что-то такое говорила. У меня не было возможности расспросить ее, но она сказала что-то вроде… «вы правда думаете, что он позволил бы кому-то вести свою драгоценный автомобиль?» – Она откинулась на спинку кресла, и внезапно вопросы так и хлынули в ее сознание, словно кто-то прорвал плотину. – А что, если за рулем был именно он? И это он сбил ту женщину – убил ее? А кто-то другой – Юстас… Бримли! Да, вот как его звали! А что, если этот Юстас Бримли взял вину на себя?

– Зачем кому-то на такое соглашаться? – спросил Брэдфорд. Вопрос был разумным.

– Не знаю. Но это же веский мотив для убийства, не так ли?

Брэдфорд издал неопределенный звук.

– Возможно, но… Если этот тип Бримли согласился взять вину на себя, зачем ему потом убивать Уоксли?

– Вдруг он передумал? – предположила Филлида. – Захотел отомстить мистеру Уоксли за то, что тот его подставил.

– Ну и что? Здесь, в Бичем-хаусе, нет никакого Юстаса Бримли, – резонно заметил Брэдфорд.

– Нет. По крайней мере, насколько нам известно, – ответила Филлида.

– Что вы предполагаете? Что Юстас Бримли здесь, а мы об этом не знаем?

Она сердито посмотрела на него. Он прекрасно понимал, что она предполагает.

– Возможно, один из присутствующих здесь не тот, за кого себя выдает. Например, мистер Дадли-Гор. Или – или даже сэр Келлер!

– Или Трайфл.

– Только не он! Мистер Трайфл служит в Бичем-хаусе уже пятнадцать лет!

Брэдфорд снова откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди.

– Что ж, миссис Брайт, мне кажется, вы ни на шаг не приблизились к разгадке этого убийства.

Она покачала головой.

– Со стороны так и кажется. И все же я чувствую, что очень к ней близка! У меня… есть одна идея. Она странная, и я не уверена в ней, но… кстати, меня все еще беспокоит та пропавшая сигара.

– Пропавшая сигара? – Брэдфорд бросил на нее заинтригованный взгляд.

– В сценарии Игры в убийство написано, что мистера Уоксли – то есть мистера Боуингтона – должны были найти мертвым на полу с сигарой в руке. Сигары не было. Но он сжимал клочок бумаги.

В этот момент дверь в библиотеку снова приоткрылась, и вошел доктор Бхатт, совершенно мокрый от колен и ниже, что указывало на то, что дождь все еще идет и что он воспользовался зонтом.

– Джон! – воскликнула Филлида, поднимаясь с кресла. – Вы здесь! Как вы пробрались по аллее? Там упавшее дерево перегородило дорогу.

– Я оставил машину и прошел пешком, – сказал он, направляясь прямиком к камину. – Проклятый английский климат! Брэдфорд, добрый вечер, – он кивнул головой в знак приветствия.

– Вот это преданность своему делу! – Брэдфорд встал. – Ладно, не буду вам мешать. – Он поднял поднос, давая понять, что возвращается на кухню.

Филлида сообщила доктору Бхатту необходимые сведения о смерти Жоржа Брикстона, а затем мистер Трайфл проводил доктора в кладовую, куда перенесли тело.

Возвращаясь, она застала Луизу и Джинни в гостиной. Девушки что-то обсуждали, склонив друг к дружке покрытые чепцами головы.

– Вы закончили? Молодцы, теперь можете заняться той комнатой, – сказала им Филлида. – Тело мистера Брикстона унесли. Кстати, вам для уборки определенно пригодится пылесос.

– Да, мэм, – сказала Джинни без всякого энтузиазма. Филлида отвернулась.

Нужно было снова переговорить с миссис Уоксли.