Жорж Брикстон никогда не забывал лица, даже виденные только мельком.

Он полагал, что это связано с тем, что он провел столько времени, изучая физиономии самых разных людей и мельчайшие проявления их эмоций, чтобы научиться подражать им в своей актерской работе.

Взять хотя бы ту женщину в голубом платье с необычными огненно-золотыми волосами… он был уверен, что видел ее раньше. Весьма привлекательная особа, несмотря на возраст. Пожалуй, могла бы преуспеть на сцене, с такой-то гривой и этими выразительными глазами, которые смотрят так, будто пытаются прочесть твои мысли… или решить, как от тебя избавиться, если встанешь у нее на пути.

Может, он и знал ее по сцене? Из нее вышла бы потрясающая леди Макбет – пронзающий до костей холодный, надменный взгляд в сочетании с этими широко распахнутыми синими глазами.

Но как он ни старался, не мог вспомнить. Она сказала, что не бывает в Лондоне, значит, это их знакомство состоялось давно… Брикстон покачал головой, нахмурившись, когда вдалеке прокатился раскат грома. Его раздражало, когда он не мог вспомнить чью-то физиономию. Но он знал, что рано или поздно озарение придет. Память еще никогда его не подводила.

Брикстон сделал глоток из бокала, наслаждаясь покоем сумрачной гостиной, радуясь возможности побыть в тишине наедине с собой. Правда, сначала он все-таки заглянул в кабинет Уоксли, полагая, что там найдется запас высококачественного спиртного, и не ошибся. Двенадцатилетний шотландский виски – отличный выбор в любую погоду! Он взял бутылку с собой, принес в эту боковую комнату, похожую на неиспользуемую гостиную, и не стал зажигать свет. Ему сейчас никого не хотелось видеть. Однако даже здесь кто-то успел разжечь камин, и сейчас огонь приятно потрескивал рядом с его креслом, согревая и защищая от повисшей в воздухе сырости.

Какой роскошной жизнью жил Уоксли. Гнилой ублюдок.

Жорж опрокинул в себя еще один глоток виски и слегка закашлялся, когда тот обжег горло, смешавшись с переполнявшей его горечью.

Все, слава богу, заняты. Женщины «отдыхают перед ужином» (от чего, интересно?), а затем проведут как минимум час, наглаживая свои лица и расчесывая волосы. Беа, конечно, страшно переживает по поводу смерти мужа, но это дело поправимое. Поняв, какие деньжищи теперь у нее в кармане, она оправится достаточно быстро, в этом он не сомневался.

Он поморщился, но сделал еще один глоток.

Теперь предстоит пережить ужин. То еще испытание – улыбаться друг другу и стараться быть милыми, в то же время зная, что кто-то из соседей по столу укокошил хозяина дома.

Тот нелепый человечек – неужели он и на самом деле директор школы? – якобы пошел любоваться на приближающуюся грозу. Подумать только! На улице ветер, наверное, сейчас с ног сбивает, гром грохочет все ближе, но Жоржу плевать, промокнет ли этот чудак до нитки или нет. Да пусть вообще разлетится к чертям от удара молнии, рассыплется на молекулы, лишь бы не докучал. Чертовски жаль, что констебль запретил им покидать Бичем-хаус, иначе директор уже давно сбежал бы обратно в школу.

А этот напыщенный тип – Келлер – читает книгу в библиотеке, кстати, тоже у пылающего камина. Жорж заметил его, когда нес под мышкой бутылку из кабинета Уоксли. К счастью, тот даже не поднял глаз, когда Жорж проходил мимо открытой двери. Меньше всего ему хотелось вступать в разговор. Вот уж кому он не доверяет ни на грош.

Вспышка молнии озарила окно, на мгновение залив комнату светом, затем снова погрузив во мрак. Может, позвонить и попросить чаю? До ужина еще несколько часов, а виски убывает слишком быстро.

Мысли Жоржа вернулись к насущной ситуации: ну и история, застрять в загородном доме с убийцей! Прямо как в детективном романе. Пожалуй, не стоит задерживаться здесь надолго. Но и в Лондон возвращаться в ближайшее время не хочется. Город больше не привлекает его, как раньше, особенно после той ужасной аварии. Его передернуло. Своими глазами видеть, как машина сбила ту бедную женщину, слышать страшный глухой удар… А потом ее тело перекатилось через капот и рухнуло на землю. Просто ужасно. Его неделю мучили кошмары, не меньше.

Теперь, когда «Этот сумеречный мир» закрылся, у него не осталось ни новых перспектив, ни причин оставаться в Лондоне. Спасибо гаденышу Клифтону Уоксли.

Конечно, этот тип поступил по справедливости, пригласив его сюда, в Бичем-хаус. Жорж ни минуты не колебался, принимая приглашение, несмотря на всю глупость затеи с Игрой в убийство. Но Уоксли воображал себя актером и великим покровителем театра – словно это какой-то чертов титул, который тебе дают пожизненно, типа герцога Йоркского или принца Уэльского. Не будь Уоксли так сказочно богат, он бы сам обивал пороги театров и пытался свести концы с концами, как Жорж сейчас.

Так что плохого в том, что он воспользовался гостеприимством Уоксли? Решил хоть чуть-чуть пожить в атмосфере роскоши, а заодно обработать старину Клиффа – рычаги давления у Жоржа теперь имелись, верно? – возможно, через его красивую жену, у которой явно было большое влияние на мужа, чтобы тот профинансировал еще одну пьесу.

Когда Жорж узнал, что поблизости живет миссис Кристи, он пришел в совершенный восторг. Наверняка у писательницы найдется старый рассказ, который можно превратить в пьесу – или, еще лучше, в фильм! – где Жорж сыграет главную роль. Он так радовался, когда узнал, что Уоксли пригласил ее на Игру в убийство, поэтому и нацепил фальшивые усы и пенсне, чтобы напоминать ее персонажа – привередливого бельгийского детектива с его серыми клеточками, порядком, методом и так далее.

Но потом все пошло наперекосяк.

Черт возьми, он ведь предупреждал Уоксли, но этот осел никого не слушал! Жорж знал, что Игра в убийство – плохая идея и что добром она не кончится.

Людям не нравится, когда их секреты выставляют на всеобщее обозрение – даже не явно. А сценарий Уоксли был написан так, что каждый внимательный человек смог бы понять, как идеально подобраны все игроки, как прекрасно они соответствуют своим ролям и как их собственные мотивы совпадают с мотивами их персонажей. Жорж не знал никого из других актеров, но вмиг понял, кто есть кто.

Но Уоксли его не послушал, и теперь он мертв, а значит – конец мечте Жоржа о новой пьесе. А у Жоржа, между прочим, отличный французский акцент, и, если понадобится, он может легко отрастить настоящие усы. Может, стоит начать их отращивать в любом случае? В конце концов, у новоиспеченной вдовы теперь куча денег, и она кажется женщиной, на которую легко повлиять.

А потом он договорится с миссис Кристи… Как удачно, что она живет так близко. Конечно, он сможет убедить этих женщин в успехе своего нового предприятия! Почему нет? Они же тоже останутся в выигрыше, не так ли?

Жорж поразмыслил еще немного и решил, что лучше все же задержаться в Бичем-хаусе на какое-то время, несмотря на убийцу… особенно учитывая, что встретил здесь еще одного человека, которого точно видел раньше… в другом месте… в каком-то совсем другом месте.

Но он никак не мог вспомнить… не мог точно припомнить, где именно.

Поэтому Жорж плеснул в стакан еще на пару пальцев отличного хозяйского виски. Он задумчиво потягивал его, глядя, как приближается гроза, грохоча и гремя, словно небеса устроили джазовую вечеринку.

Или словно снова разразилась война.

Где же он видел это лицо? Лицо, которое было здесь совсем не на месте…

Он забыл про чай и залпом выпил виски. Скоро уже будет ужин. Может, вздремнуть ненадолго здесь у камина, и память придет к нему во сне?

Должно быть, так и случилось, потому что внезапно Жорж вздрогнул и проснулся. В комнате царил полумрак, ее освещало лишь слабое свечение углей в камине. Снаружи мир погрузился во тьму, дождь яростно хлестал по окнам, а ветер бушевал, сбивая ветки деревьев, тряся оконные рамы и стучась в кирпичные стены дома.

Гром грохотал громко, жутко, и Жорж понял, что именно это и разбудило его.

Нет… не это. Это было… ему снился сон, и вот теперь фигура из сна стояла прямо перед ним.

– О, простите, я вас не заметил, – сказал он, приподнимаясь в кресле.

– Вы так мирно дремали. Не хотелось вас беспокоить.

Жорж с трудом разлепил глаза. Его разум был затуманен выпивкой и отяжелен сном.

– Откуда я вас знаю? – выпалил он. – Я точно вас где-то видел.

– О да. Мне вас тоже не забыть никогда.

Улыбка была… какой-то неправильной. В ней было что-то не так…

За окном ярко сверкнула молния, на мгновение осветив фигуру…

Жорж увидел блеск металла на мгновение позже, чем следовало.

Раздался оглушительный раскат грома, такой громкий, будто небеса раскололись… за этим громом никто не услышал хлопка пистолетного выстрела.