Личный кабинет Клифтона Уоксли, в отличие от библиотеки, где Филлида и констебль Гринстикс проводили допросы прошлым вечером, пропах сыростью и трубочным табаком.

Недавно здесь убирали, хотя дубовый письменный стол определенно нуждался в хорошей полировке. Впрочем, в вазе из молочно-белого стекла стояли довольно свежие розы, а на ковре виднелись следы щетки. Занавески на окнах свежие, а масляные лампы (устаревшая технология, которую Филлида давно отменила в Маллоуэн-холле), видимо, протирали совсем недавно, так что на них не висели уродливые нити жирной гари.

Филлида не знала точно, что ищет, но понимала, что ей нужно воспользоваться возможностью выяснить как можно больше, пока инспектор Корк не приехал и не перевернул все с ног на голову, арестовав не того человека, как он это сделал во время предыдущего расследования.

Одна вещь засела в ее памяти – мистер Брикстон намекнул, что существует некая связь между персонажами Игры в убийство и актерами, которые их играли. Она хотела найти копию сценария или заметки мистера Уоксли о действующих лицах, чтобы оценить, насколько достоверно предположение мистера Брикстона.

К сожалению, Филлида не смогла обнаружить никаких рукописей – ни на столе, ни в нем. Почти все ящики были пусты, за исключением бланков с тиснением «Бичем-хаус, Девон» и нескольких карандашей, ручек, ластиков и других канцелярских принадлежностей.

Когда она закрыла последний ящик и встала, дверь кабинета приоткрылась.

– О, простите, мэм. – Горничная замерла в дверях. – Я не знала, что вы здесь. Это же вы, миссис Брайт?

– Доброе утро, Луиза, – ответила она. – Вы пришли убрать в кабинете?

– Нет, мэм, еще нет. Я только хотела открыть шторы. Ковер я уже почистила. Просто… миссис Трикл сказала, что вы хотели бы со мной поговорить. – Луиза вошла и сделала небольшой реверанс. – Так вы поймаете убийцу, мэм?

Филлида знала о своей репутации, сложившейся среди жителей Листли. Местная прислуга считала ее настоящей героиней – хотя это определение ей категорически не нравилось, ведь она лишь уберегла невиновных от тюрьмы. Конечно, ее подчиненные из Маллоуэн-холла подливали масла в огонь и, судя по всему, распевали ей дифирамбы направо и налево.

Поэтому Филлида пропустила вопрос мимо ушей, а вместо ответа сказала:

– Проходите в комнату, Луиза. Я буду благодарна, если вы вспомните все, что происходило прошлым вечером. Насколько я понимаю, бо́льшую часть вечера актеры находились либо в гостиной, либо в библиотеке и прилегающем к ней коридоре?

– Да, мэм. Нам строго-настрого запретили заходить в любые комнаты, кроме вестибюля и коридора. Мистер Уоксли был очень строг в этом отношении. Он сказал, что им нужна комната для репетиций, вроде они выбрали желтую. Или зеленую?

Филлида уже выяснила это сама.

– Хорошо. А вы с Энтони подавали актерам закуски? Общались с кем-нибудь из них в течение вечера?

– Да нет же. Вся эта суматоха с разбитыми чайниками… – смущенно ответила девушка. – Осколков было видимо-невидимо. Я только принесла чайный поднос с кухни и поставила на столик между библиотекой и гостиной. Наверное, миссис Трикл сама отнесла его в гостиную, но мистер Трайфл сказал, что они теперь захотят пить не чай, а мартини, коктейли «Томми Коллинз» и тому подобное.

– Когда вы в последний раз видели мистера Уоксли живым?

– Ох. Это было… точно не припомню, мэм. Приехало много гостей, все ходили туда-сюда, разговаривали, общались. Кажется, последний раз я видела его, когда он разговаривал с этой… миссис Форртэ.

– И в каком тоне шел разговор? – Поймав непонимающий взгляд Луизы, Филлида уточнила: – Какими они вам показались: спокойными, взволнованными или расстроенными?

– Ох. Нет, мэм, ничего такого. Но… я заметила, как миссис Форртэ бросила на него… такой взгляд, когда он отвернулся. Не очень-то добрый взгляд, если вы понимаете, о чем я, мэм. Прямо-таки злобный.

Интересно.

– Вы слышали, о чем они говорили?

– Нет, мэм. Услышала бы – рассказала бы вам. – Она так энергично кивнула, что ее вьющиеся черные волосы затрепетали над головой, как пружинки. – Думаю, речь шла о пьесе. Где ей стоять и все такое. Кажется, он что-то сказал о браслете.

– Очень хорошо, спасибо. Как другие гости – то есть актеры, которые здесь остановились, – ладили с мистером Уоксли и друг с другом?

– Я ничего странного не слышала и не видела, – с явным разочарованием сказала Луиза. – Никто никому не угрожал убийством, мэм, и они даже не ссорились. Все как будто были в прекрасном настроении.

– Весьма вероятно.

– Но потом… – Круглое, веснушчатое лицо Луизы помрачнело. – Когда он – мистер Уоксли то есть… раздал эти… как их… сценарии? – актерам, некоторые из них выглядели не слишком довольными.

– Вы знаете, когда мистер Уоксли раздал сценарии?

– Это было вчера за чаем, – сказала Луиза. – Миссис Трикл говорила, что она даже пролила чай, потому что столы были завалены бумагами, некуда чашки поставить.

– Значит, это было до массового уничтожения чайников… – задумчиво пробормотала себе под нос Филлида.

– Мэм?

Филлида покачала головой.

– Значит, актеры получили свои сценарии всего за пару часов до прибытия остальных гостей.

– Да, мэм.

– Вы не слышали, что они говорили о сценариях?

– Нет, мэм. Что-то ворчали, но я не поняла, о чем, – покачала головой Луиза. – Только мистер Дадли-Гор прямо сиял от восторга. Миссис Трикл наверняка знает больше, раз она была там, когда раздавали бумаги.

– Очень хорошо. Спасибо, Луиза. Если вспомнишь еще что-нибудь или заметишь что-то интересное или необычное, дай мне знать, хорошо?

Горничная снова кивнула. Она замешкалась, затем сказала:

– Миссис Брайт… это же кто-то из них, да? Тот, кто прикончил мистера Уоксли?

– Да.

Девушка побледнела.

– Не знаю, хочу ли я продолжать здесь работать, если по дому убийца бродит. Что я маме скажу?

– Вздор, – ободряюще сказала ей Филлида. – У кого-то был зуб на Клифтона Уоксли, но у этого человека нет причин убивать тебя или кого-то другого, правда?

Помолчав, Филлида продолжила:

– Этот человек пошел на очень большой риск. Но подумай сама: зачем ему рисковать снова, да еще когда все настороже? Лучшая тактика для преступника сейчас – залечь на дно.

Несмотря на эти слова, Филлида знала, что на самом деле у убийцы может возникнуть веская причина снова нанести удар: если он или она почувствует опасность разоблачения.

– Поэтому, если заметишь что-то или вспомнишь хоть какой-то пустячок, очень важно, чтобы ты рассказала об этом мне – и только мне – незамедлительно, понимаешь, Луиза?

– О да, мэм. Я никому не расскажу. Только вам. – Луиза кивала головой. – Вы знаете, я ведь умею пользоваться телефоном!

– Очень полезный навык. Я ценю это, но инспектор Корк скоро будет здесь и возьмет расследование на себя.

– Он не умеет расследовать так хорошо, как вы, миссис Брайт, – убежденно сказала Луиза. – Все это знают. Помните, на прошлогоднем Празднике убийств он ни за что арестовал того бедного милого викария!

– Тем не менее инспектора Корка также следует держать в курсе. Я обязательно предложу и ему, и констеблю Гринстиксу свою помощь и поделюсь с ними своими выводами и наблюдениями, по мере необходимости, конечно. – Филлида похвалила себя за беспристрастный подход к работе местной полиции. К сожалению, инспектор Корк никогда не узнает, насколько корректно она отзывалась о его весьма сомнительных способностях.

– Как скажете, мэм, – Луиза скептически поджала губы.

– Хорошо. И еще позволь дать тебе один совет, – продолжила Филлида.

– Конечно, мэм! – Глаза горничной загорелись интересом.

– Это касается чистки мебели из ореха. Никогда не применяй полироль, ты поняла меня? Он оставляет на орехе жуткие разводы, которые потом сложно вывести. Только перьевая метелочка – слегка промасли края перьев, чтобы собрать пыль, – больше ничего.

Интерес в глазах Луизы заметно поугас.

– Ох. Да, мэм. Спасибо. Так и сделаю.

– Ты скоро обнаружишь, что, используя правильные методы, будешь тратить гораздо меньше времени и сил на уборку, – назидательно сказала ей Филлида.

Прежде чем Луиза успела ответить, тишину разорвал пронзительный треск телефона.

Филлида, закончив осмотр кабинета мистера Уоксли и беседу с Луизой, не видела причин оставаться в комнате. Она вышла в коридор как раз в тот момент, когда мистер Трайфл поднял телефонную трубку.

– Бичем-хаус на проводе, – произнес он с помпезностью, которую оценил бы даже мистер Доббл.

Мистер Трайфл приложил трубку к уху, немного послушал, и его густые черные брови взлетели, как крылья чайки.

– Понимаю. Я непременно сообщу ему по прибытии. Что-то еще? – Он искоса взглянул на Филлиду, слушая голос в телефонной трубке. – М-да. Что ж, по благоприятному стечению обстоятельств она как раз находится здесь. – Он задрал голову и попытался взглянуть на нее сверху вниз, хотя стоял поодаль. – Вы совершенно правы. Я тоже так думаю. Я обязательно… э-э… передам ей это сообщение. Именно так. Всего доброго, инспектор.

– Инспектор? – сказала Филлида, когда мистер Трайфл положил трубку. – Это инспектор Корк? Полагаю, он уже скоро будет здесь?

Мистер Трайфл оставил вчерашние театральные выходки, сегодня его манеры стали гораздо более традиционными и чопорными. Он бросил на Филлиду уничижительный взгляд.

– Миссис Брайт, инспектор Корк поручил мне передать миссис Уоксли, что задерживается в связи с обрушением моста на дороге из Лондона. Возможно, он не сможет приехать до позднего вечера.

– Боже правый, – сказала Филлида, пораженная новостью и одновременно воодушевленная открывающимися возможностями.

– Он также велел мне передать констеблю, что тот должен взять на себя руководство расследованием, пока инспектор не доберется до места.

– Ну, конечно же, это…

– И что констебль ни при каких обстоятельствах не должен позволять – э-э, как он выразился? – «этой несносной Брайт» совать свой, кхм, «длинный нос куда не следует». – Мистер Трайфл произнес эти довольно грубые слова с торжественным видом.

– Неужели? – ответила Филлида. Она, может, и сует свой нос не в свое дело, но он вовсе не длинный.

– Именно так, – сказал мистер Трайфл, явно довольный содержанием своего послания.

– Мне кажется, – сказала Филлида, – что подобное заявление свидетельствует лишь о недостатке уверенности инспектора Корка в собственных силах – и способностях его коллег – в раскрытии этого преступления. Он должен быть благодарен за любую помощь, не правда ли? И такая задержка – целых двадцать четыре часа после трагедии! – недопустима при расследовании преступления. Неужели он не мог прислать кого-нибудь вместо себя?

– Этого я не знаю, миссис Брайт, но он ясно дал понять, что таким, как вы, здесь не место, – ответил мистер Трайфл.

– Сожалею, но согласиться с вами не могу, особенно учитывая тот факт, что я стала невольной свидетельницей преступления, а также первым компетентным лицом, начавшим дознание. Инспектор Корк рубил бы сук, на котором сидит, если бы решил отстранить меня. – Филлида сделала глубокий вдох.

– Я…

– И более того, я…

Филлиду прервал стук чьих-то быстрых шагов по лестнице. Они с мистером Трайфлом обернулись и увидели миссис Уоксли, сбегающую вниз в домашних тапочках. Китайский халат безрадостного чернильного цвета, отделанный лишь небольшой красной вышивкой у широких манжет, струился за ней, как черный флаг, а яркие рубиново-рыжие волосы прикрывал черный платок. Лишенное косметики лицо выглядело бледным и усталым. Филлида автоматически отметила отсутствие украшений, кроме обручального кольца на левой руке.

– Кто это звонил, Трайфл? – Вблизи стало видно, что она недавно плакала: нос покраснел, а веки припухли. – Это инспектор? Когда он приедет? Я не могу больше терпеть, я должна знать, кто лишил жизни моего дорогого К-Клиффи…

Ее голос дрогнул, и она закрыла лицо рукавом. Мистер Трайфл обрисовал ситуацию, закончив словами:

– Насколько я понимаю, мэм, констебль прибудет с минуты на минуту, так как инспектор сообщил, что не смог дозвониться до него в участок.

– Но… вы сказали, что он приедет только вечером? Инспектора не будет здесь до вечера? – Из глаз миссис Уоксли выкатились крупные слезы. – Но это же… неправильно! Так не годится. – Ее голос дрогнул, и она обхватила себя руками. – Мой бедный Клиффи. Я не понимаю, как это могло случиться.

Филлида решила, что пора вмешаться.

– Миссис Уоксли, давайте пройдем в библиотеку. Миссис Трикл принесет вам чашечку чая, и мы добавим туда чего-нибудь покрепче, если вы захотите взбодриться. Тем временем я рассажу вам о ходе расследования.

Миссис Уоксли моргнула, смотря на нее непонимающим взглядом.

– Извините, но кто вы такая?

Филлида ничуть не смутилась оттого, что ее не узнали. Бедная женщина в шоке – если только она не бесконечно талантливая актриса, достойная той уродливой американской золотой статуэтки.

– Меня зовут Филлида Брайт, и уверяю вас, что расследование идет полным ходом, несмотря на задержку с появлением инспектора Корка, так как провожу его я. На самом деле, за последние месяцы инспектор уже консультировался со мной по многим вопросам. Не будет преувеличением сказать, что последние два дела остались бы нераскрытыми без моей помощи.

Все еще озадаченная, миссис Уоксли тем не менее позволила Филлиде отвести себя в библиотеку. Мистер Трайфл проводил их кислым взглядом, неодобрительно играя густыми черными бровями.

Усадив новоиспеченную вдову в библиотеке в удобное кресло у камина – который, к неудовольствию Филлиды, еще не был растоплен, – она позвонила в колокольчик, вызывая горничную.

Миссис Трикл сама откликнулась на звонок, и Филлида объяснила ситуацию: для комфорта ее госпожи незамедлительно требовался свежий чай, несколько подсушенных тостов и огонь в камине. Филлида с трудом удержалась, чтобы не сказать, что это следовало проделать заранее, но все же еще раз напомнила, что гостям вскоре потребуется завтрак, который, судя по всему, еще не начали готовить.

– Да, конечно, миссис Брайт, – сказала экономка. Казалось, она удивлена замечаниями Филлиды, а вовсе не пристыжена своим новым промахом в ведении домашнего хозяйства. Словно она витала в облаках, думая о чем угодно, кроме того, как управиться с полным гостей домом.

– Итак, миссис Уоксли, скоро нам принесут свежий чай. Хотите, я открою окно, проветрим комнату? – спросила Филлида.

– Нет-нет. Мне очень холодно, – сказала миссис Уоксли, вздрагивая и потирая руки, лежащие на черном шелке халата. – Сегодня на улице так уныло. Неужели снова пойдет дождь?

В библиотеку вошел Энтони, неся охапку дров. Филлида одобрительно кивнула и улыбнулась ему.

– Вы согреетесь в мгновение ока, – сказала она вдове, когда лакей принялся разжигать огонь. – Теперь, миссис Уоксли, нам нужно поговорить. Поверьте, я скорблю о вашей утрате, но вы должны ответить на несколько вопросов. – Филлида села в кресло, которое поставила рядом с Беатрис Уоксли, и даже протянула руку, чтобы сжать руку соседки – тонкую, мягкую и совершенно ледяную.

– Еще вопросы? – тускло спросила миссис Уоксли.

– Это очень поможет в расследовании.

Миссис Уоксли взглянула на нее и, казалось, впервые увидела, кто сидит рядом с ней.

– Ах, простите, я не узнала вас… Это же вы, та самая женщина-детектив, что живет у миссис Кристи. Или, точнее, миссис Маллоуэн. Вы уже разоблачили двух убийц, не так ли?

– Трех убийц – да, я сыграла в расследованиях ключевую роль, – скромно уточнила Филлида. – И сейчас я сделаю все возможное, чтобы выяснить, кто отнял жизнь у вашего мужа. Именно поэтому мне нужно задать вам еще несколько вопросов.

– Да, да, хорошо. Я сделаю все, чтобы помочь. – Миссис Уоксли приложила ладони к глазам. – Что вы хотите знать?

– Как я выяснила, мистер Дадли-Гор и ваш муж вместе учились в школе «Фитчлер» для мальчиков. Расскажите мне об их отношениях, пожалуйста. Ваш муж и правда собирался завещать школе какую-то сумму денег?

– О да, собирался. Возможно, он это и сделал. Я не знаю. Клифф никогда не говорил со мной о таких вещах, как деньги. Это так вульгарно.

– Понимаю. – Филлида придерживалась иного мнения о браке, в котором одного из супругов держат в неведении относительно общих финансов и семейного имущества. Жена имеет право знать, будут ли оплачены счета и не отдаст ли муж по своей прихоти большую сумму денег неизвестно кому. При чем тут вульгарность? – Как я понимаю, мистер Уоксли и мистер Дадли-Гор в школе были друзьями не разлей вода? – Она улыбнулась. – Должно быть, вам было приятно познакомиться с закадычным другом мужа.

– Да. Конечно. – Миссис Уоксли растерянно поморгала, затем слегка нахмурилась и посмотрела на Филлиду. – Вообще-то, Клифф ни разу не упоминал о Хьюберте, пока не сообщил, что тот будет участвовать в Игре в убийство.

– То есть у вас сложилось впечатление, что, возможно, они не были так уж близки? Почему мистер Уоксли никогда не упоминал мистера Дадли-Гора?

– Я… честно говоря, миссис Брайт, мне кажется, они и не дружили вовсе, по крайней мере, не так близко, как говорит Хьюберт. Я думаю… – она наклонилась вперед и понизила голос до шепота, – Хьюберт жаждал возобновить, так сказать, старое знакомство, понимаете? Он же директор школы, они вечно охотятся за пожертвованиями. Все эти директора и директрисы… Им вечно что-то нужно… Новые крыши, новые парты, новая форма для команды по гребле и все такое.

Филлида многозначительно кивнула.

– Весьма вероятно. Мистер Уоксли, случайно, не говорил вам, почему они с мистером Дадли-Гором возобновили знакомство именно сейчас, когда мистер Дадли-Гор стал директором «Фитчлера»?

– Не помню. Кажется, Хьюберт прислал ему письмо или позвонил.

– Возобновление старых знакомств, – пробормотала Филлида, успокоительно похлопывая женщину по руке. – Должно быть, приятно иметь рядом друзей, особенно в такое ужасное время… Я имею в виду настоящих друзей, сэра Келлера и миссис Форртэ.

– Вы правы, – глухо откликнулась миссис Уоксли. – Я почти не знаю Жоржа и уж точно никогда раньше не встречала Хьюберта. Полагаю, что убийца – один из них, миссис Брайт.

– Мы это обязательно выясним, – пообещала Филлида.

– Келлер никогда бы не сделал такого. – В заплаканных глазах женщины промелькнула искорка. – Я уверена в этом.

– У миссис Форртэ когда-то были проблемы с законом, – сказала Филлида. – По-видимому, ее даже арестовывали. Вы знаете, что случилось?

– Арестовывали? Кого, Чарити? – Глаза миссис Уоксли расширились. – Я ничего об этом не слышала. Наверное, какая-то чепуха из-за… воровства в магазине. – Она смущенно потупилась. – Я уже говорила, что в Лондоне она вращается совершенно в другой компании, и было время, когда они с друзьями любили подстрекать друг друга на разные глупости – например, украсть браслет на вечеринке или сунуть часы в карман в ювелирном магазине. Такие безобидные шалости… не сравнятся с убийством.

– Ну конечно, нет, – пробормотала Филлида.

– Они потом всегда возвращали украденные вещи, – продолжала миссис Уоксли, явно пытаясь убедить Филлиду. – Это была всего лишь игра.

– Конечно, – ответила Филлида, воздержавшись от упоминания, что вчерашнее мероприятие тоже задумывалось как всего лишь игра.

К этому времени в камине весело потрескивал огонь. Тени, отбрасываемые пламенем, плясали на осунувшемся лице миссис Уоксли, делая его еще более изможденным.

Появилась миссис Трикл, неся поднос с чайником, чашками и тарелкой под серебряным колпаком.

– Доброе утро, миссис Уоксли, – сказала она, бросив косой взгляд на Филлиду. – Я принесла вам чаю и подсушенных тостов. Хотите чего-нибудь еще?

– Ох… Не думаю, что я сейчас смогу что-нибудь проглотить, – ответила миссис Уоксли. – Но горячий чай… спасибо, это как раз то, что нужно.

– Очень хорошо, мэм, – сказала миссис Трикл и принялась разливать чай изящными и точными движениями.

– Миссис Уоксли, у меня еще один вопрос, – сказала Филлида, когда миссис Трикл поставила фарфоровую чашку с блюдцем на стол рядом со своей госпожой. Экономка вопросительно взглянула на нее, и Филлида кивнула в знак согласия: да, она тоже выпьет чаю.

– Что такое? – устало ответила миссис Уоксли.

Несмотря на укол совести, Филлида знала, что у нее нет выбора: так или иначе ей придется добыть информацию от измученной вдовы.

– Вы упомянули вчера, что мистер Уоксли какое-то время был «не в себе» и что вы были рады увезти его в деревню. Что случилось… что вызвало такие изменения в его настроении? – Филлида остановилась, не произнеся слова «скандал», хотя именно его использовала Беатрис Уоксли вчера вечером. – Что это было?

– Не понимаю, какое это имеет отношение ко вчерашнему вечеру, – миссис Уоксли нашла в себе силы ощетиниться.

– Может быть, и не имеет, – ответила Филлида, встречаясь взглядом с миссис Трикл, которая поставила перед ней чашку чая. Лицо экономки оставалось бесстрастным, и Филлиде пришло в голову, что она наверняка знает, что именно произошло. В конце концов, слуги знают все – даже новички.

Миссис Уоксли вздохнула.

– Это случилось почти год назад, – устало произнесла она. – Однажды поздно вечером он с другом ехал в автомобиле по центру Лондона, и Клифтон был – ну, это была его машина. За рулем сидел не он, но они сбили пешехода – женщину. Она выскочила прямо перед ними! И… и, в общем, та женщина скончалась. Это было ужасно.

Филлида сочувственно кивнула.

– Должно быть, он сильно переживал из-за этого несчастного случая.

– Вы не представляете, насколько сильно! – воскликнула миссис Уоксли, словно Филлида возражала ей. – Это просто сломило его… на многие месяцы… Он стал другим человеком. Я пыталась уговорить его пойти на похороны бедняжки, но он не смог. Он был совершенно разбит.

– Еще чаю, миссис Уоксли? – вмешалась миссис Трикл.

– Нет, спасибо, не думаю, что смогу сделать даже глоток. Уберите поднос. Унесите все это. – Миссис Уоксли откинулась в кресле, сжимая носовой платок. – Как будто недостаточно того несчастного случая, но теперь… его смерть? Я просто не знаю, как переживу…

Филлида обменялась взглядами с миссис Трикл, чье лицо оставалось бесстрастным, а руки – твердыми, пока она составляла чашки и чайник обратно на поднос.

– Я бесконечно сожалею о вашей потере, миссис Уоксли, – сказала Филлида, но тут в коридоре послышались звуки торопливых шагов.

– О, вот ты где, Беа, – пропела Чарити Форртэ, вплывая в комнату. За ней шлейфом тянулось тяжелое облако сладких духов и сигаретного дыма. – Я только что из столовой. Сэр Келлер и другие с помощью твоего дворецкого пытаются найти там что-нибудь съедобное на завтрак. Бедная моя девочка! – Она устремилась к бывшей невестке и обняла ее. – Ты хоть немного поспала ночью? – спросила она.

– Боюсь, совсем немного, – ответила миссис Уоксли.

– Не желаете ли чаю, миссис Форртэ? – спросила миссис Трикл, в то время как Филлида, уклонившись от чайного подноса, направилась к двери библиотеки.

Пришло время перейти от допросов к расследованию.