– Что ты тут делаешь? – громко поинтересовалась Поппи. Она стояла у дома сестры в коротком красном платье и выглядела просто невероятно.

Утром, разбирая в доме отца вещи, Джейк понял, что забыл оставить письмо, которое написал для Поппи. Он собирался сунуть его в почтовый ящик, но, когда пришел, увидел ее в окне – она ходила по квартире с каким-то мужчиной. Джейк остался понаблюдать, и тут дверь открылась. Мужчина сел в машину с рекламой агентства недвижимости и уехал, а Поппи увидела, как Джейк стоит напротив и пялится на нее.

Джейк поднял руку с письмом для Поппи, но не сказал ничего про него, а заорал:

– Сталкерю разводилу с фальшивым профилем для свиданий!

Поппи уперла руки в бока.

– Ну у тебя и извращения! – крикнула она в ответ.

Они постояли так по сторонам дороги, глядя друг на друга. Через минуту или две, а то и больше Джейк крикнул:

– Погода сегодня прекрасная!

– Жарковато! – отозвалась Поппи.

– Очень жарко, – согласился Джейк.

Поппи скрестила руки на груди.

– Чего ты хочешь, Джейк?

– Просто интересно… – Между ними проехала серебристая машина, потом он заорал: – Ты куда теперь?

Поппи проследила взглядом за автомобилем, потом перевела взгляд на него.

– Никуда, – сказала она. – Я свободна.

Джейк махнул рукой себе за спину.

– Хочешь мороженого?

Поппи вернулась в квартиру, а через минуту вышла с замшевой сумкой через плечо. Она перешла улицу и подошла к нему. Они не прикоснулись друг к другу.

– Привет, – сказала она.

– Привет, Поппи.

Она кивнула на письмо, которое он держал в руке.

– Что это?

– Письмо, которое я тебе написал. Просто доставляю. – Джейк протянул ей письмо.

Поппи не взяла.

– И что там написано?

– «Прости» пятьсот раз. Ну и еще кое-что.

– Как-то маловато, – отозвалась Поппи и двинулась по улице.

Они молча шли в сторону Клиссолд-парка. Перед поворотом на Чёрч-стрит Джейк заметил, что Поппи остановилась. Он посмотрел на нее. Она стояла у припаркованного серебристого «мерседеса», возможно того самого, что проехал мимо них у квартиры Маргариты, только теперь в нем никого не было. Поппи наклонилась и заглянула в машину. Джейк подошел, тоже наклонился и проследил за ее взглядом. С зеркала заднего вида свисал плюшевый мишка.

– Как-то стремновато, – сказал Джейк. Почему-то ему стало не по себе от мишки – у него был ужасный высунутый язык, а в лапах он держал бледно-розовое сердце с почти нечитаемой вышитой надписью ОБОИМИ. Нет. ОБОИМИМЕНЯ. Нет, ОБНИМИМЕНЯ.

Поппи выпрямилась и оглянулась на соседние дома.

– Да не может быть, – сказала она вполголоса, а потом достала из сумки ключи.

– Чего?.. – изумленно начал Джейк, потому что Поппи принялась царапать машину ключами по серебряной краске – по капоту, двери водителя, багажнику, потом с другой стороны.

Поппи сфотографировала номера, пнула переднее колесо и сказала:

– Я до тебя доберусь, поганец. – Потом она обернулась, бросила взгляд на Джейка и пустилась бежать. Джейк поспешил за ней. Он не очень понимал, что происходит, но был целиком на ее стороне – у него было такое ощущение, что они вернулись в детство.

Мороженщика в парке они не нашли, но обнаружили симпатичную лужайку, рядом с которой цвели желтые звездчатые азалии с сильным сладким запахом.

– Ну так что, Поппи, – сказал Джейк, – прочитать тебе письмо? Мне очень важно, чтобы ты это выслушала.

– Я умею читать, – отозвалась Поппи. Она взяла у него письмо и сунула в сумку. – Джетта говорит, наркоту тебе подсыпали?

– Угу. Ей, наверное, это очень понравилось. Она меня ненавидит.

– Не ненавидит, – уверила его Поппи. – Она просто любит меня.

– Не, наверняка терпеть не может. – Джейк вспомнил их встречу. – Она на меня ужас наводит.

Поппи рассмеялась.

– Ей будет приятно это услышать. – Она легла на живот, положив голову на руку.

Джейк посмотрел на ее лодыжки.

– Ну так что, Поппи…

Поппи перевернулась и скрестила руки под головой. Глаза у нее были почти закрыты.

Джейк лег рядом с ней и посмотрел на ее профиль, но сердце у него заколотилось так, что ему снова пришлось сесть. Он откашлялся.

– Как там у тебя дела с работой? Тебе по-прежнему все это надоело?

– В детстве мы с сестрой все время снимали кино… и сейчас я все время про это вспоминаю. Про то, как мне нравилось. Ну и сейчас я думаю, не заняться ли чем-то более творческим. Может быть, позову Бетти в партнеры на постоянной основе, и мы продолжим снимать мероприятия, но этим будет заниматься она, а я стану развивать другое направление.

– Круто. Ну, если захочешь обсудить идеи…

Поппи посмотрела на него, прищурившись, и кивнула.

– Буду иметь в виду.

Над головой у Джейка пожужжала пчела, потом улетела. Так, про работу поболтали. Джейк опять откашлялся.

– Ну так что, Поппи?

– Мне не очень нравится твоя кепка, – сказала Поппи.

Джейк снял кепку и запустил ее в воздух. Кепка приземлилась метрах в трех от них, возле сидевших на траве подростков.

– Я феминист! – крикнул им Джейк. – И вы тоже будьте феминистами!

Один из парней потянулся за кепкой, осмотрел ее, показал Джейку большой палец и надел кепку козырьком назад.

– Просто пропагандирую феминизм! – воскликнул Джейк, повернувшись к Поппи, и слегка поклонился, будто реагируя на аплодисменты. – Никаких проблем. Поблагодаришь меня потом. Ну или не поблагодаришь, потому что никакой благодарности не нужно. Я просто делаю свое дело. Но это не работа, это удовольствие… и честь! – Поппи смотрела на Джейка со смутным недоумением. – Ладно, Поппи, – сказал Джейк, – насчет моих извинений…

– Ну давай. – Она повернулась прочь от него и лицом к азалиям.

Джейк посмотрел на очертания ее талии и бедра – долина, холм, волна. Потом коснулся ее плеча, и она снова повернулась к нему.

– Я хочу воспользоваться шансом сказать, что мне очень жаль. Жаль, как никогда. А это серьезное уточнение, потому что я и раньше кучу народу подводил, и…

– Джейк, у меня похмелье, и довольно сильное. Я не уверена, что в силах все это слушать, еще запла́чу. Я потом прочитаю твое письмо, обещаю. Ладно?

– Поппи, я вот что хочу тебе сказать, я не могу просто сидеть рядом с тобой и делать вид, что мы лучшие друзья…

– Ну разумеется, мы не лучшие друзья, Джейк.

– Нет, – сказал Джейк. – Я не это имел в виду, я вот что имел в виду… – Он не мог допустить, чтобы это оказалась их последняя встреча. – Я больше не хочу ничего забывать и подавлять, Поппи. Не хочу прятаться от себя. От тебя. От жизни. От правды. Я… я очень стараюсь быть честным и открытым, и мне бы очень хотелось действительно стать тебе лучшим другом. А в идеале и не только, потому что ты, по-моему, потрясающе привлекательная и симпатичная, и иногда, когда я просто смотрю на твое лицо, не могу не смеяться… не потому, что у тебя смешное лицо! А потому, что ты смешная, и еще, наверное, потому, что ты мне до смешного нравишься, и, ну… – О черт. Джейк в нее влюбился. По уши влюбился, так, что сердце у него рвалось из груди, застревая в горле, будто большая пульсирующая жаба. Он сглотнул. И еще раз сглотнул. – И еще я, конечно, хочу сказать… – Он откашлялся и попытался говорить нормальным голосом. Все это время Джейк сидел и смотрел на собственные колени, на ноги, на две ромашки возле большого пальца ноги, но теперь он очень целеустремленно перевел взгляд на лицо Поппи. – Я знаю, что странно вел себя по поводу твоей сестры, но на самом деле все дело было не в ней. Наверняка она была потрясающая и крутая, но я ее не знал. – Джейк разглядывал ресницы Поппи; они напоминали камыш вокруг льдистых озер. Он боялся ее. И себя. Боялся, что она его никогда не простит. Или простит, а потом все выйдет просто ужасно. Боялся, что не сделает ее счастливой. Что один из них умрет. Он лег, чтобы оказаться на одном с ней уровне, и посмотрел ей в глаза. – Ты единственная для меня, Поппи. С самой первой нашей встречи меня поразило то, какую сильную внутреннюю связь с тобой я ощущаю. Рядом с тобой я чувствую себя самим собой, и за то короткое время, что мы знакомы, ты уже сделала меня лучше. Я бы хотел провести с тобой гораздо больше времени, если ты не против, и я все время о тебе думаю, Поппи. Все время.

Поппи закрыла глаза; Джейк сел, чтобы не давить на нее, и посмотрел на нее через плечо.

– Прости, что сделал тебе больно. Проявил эгоизм. Я вообще эгоист. Я это знаю. Я никогда как следует не обдумывал собственное горе и не осознал, насколько оно искажает психику. Но я это сделаю, хочу сделать, уже делаю. Я готов это отпустить и перестать, ну… ныть и жаловаться на судьбу. У меня вообще-то неплохая судьба. Даже отличная. Надеюсь, со временем ты сможешь меня простить за то, что я зациклился на себе и разочаровал тебя. Потому что на самом деле у меня в жизни не хватает только одного: тебя.

В выходные в парке полно было народу. Мимо прошла женщина с котом на поводке. Джейк оглянулся на ребят рядом. Два парня, две девушки. Девушки смотрели на парня в Джейковой кепке, который что-то говорил. Все трое улыбались. Второй парень казался более мрачным и неловким. Он обхватил себя за колени. Когда мимо прошла женщина с котом, неловкий парень сказал: «Кошки – это круто!» Остальные не отреагировали и продолжили разговаривать.

Джейку хотелось повернуться к парню и отреагировать на его слова, чтобы ему стало полегче. Можно было бы сказать: «Точно, круто. Хорошая мысль». Или даже: «Слушай, я знаю, иногда неловко просто произнести вслух хоть что-нибудь, и ты чувствуешь себя полным идиотом. Но поверь мне, дальше будет лучше», или…

– Джейк? – произнесла Поппи.

Джейк лег рядом с ней на живот.

– Да, Поппи?

– Я тебя прощаю, – сказала она тихо.

Джейк закрыл глаза. Он никогда ни от кого не слышал таких слов.

– Я не все понимаю из того, что произошло, – продолжила Поппи. – Кое-что из того, что я сделала, кое-что из того, что сделал ты. Но я тебя полностью прощаю. А ты можешь меня простить?

Джейк нашарил в траве руку Поппи и сжал ее.

– Могу, конечно. Уже простил. – Больше он ничего сказать был не в силах – ему казалось, что трясло не только его всего, но и траву под ним, и небо над ним. Все качалось, и Джейк зажмурился, сжал руку Поппи, а другую руку поднес к лицу – приходя в себя, собирая себя воедино, – пока не почувствовал, что Поппи зашевелилась.

Сквозь ресницы он видел, как она встает на колени и залезает ему на спину. Ложится на него лицом вниз, всем телом вытянувшись вдоль его тела. Ее ноги на его ногах. Ее живот на его спине. Ее руки на его руках. Подбородок она положила ему на плечо. Теперь Джейк ее не видел, потому что ее голова была за его головой, но он всем своим телом ощущал давление всего ее тела. Как будто она упала на него с небес. Джейк представил, как это происходит: Поппи в красном платье летит сквозь тучи, размахивая руками, колотя по воздуху ногами, а потом плюх – и падает в центр его жизни.

– Это странно – что я вот так на тебе лежу? – прошептала Поппи ему на ухо.

– Нет. Нормально. Оставайся вот так навсегда.

Поппи погладила волосы за ухом Джейка.

– Мне просто захотелось на тебя залезть.

– Мне так часто говорят, – сказал Джейк.

– Врушка.

– Сама ты врушка, Поппи Грин.

Сидевшие рядом подростки рассмеялись. Джейк тоже рассмеялся, потом замолчал – и так они лежали в парке, возле невероятно сладко пахнущих азалий, посреди жаркого летнего дня, посреди своей жизни. Они задышали синхронно, и Джейку казалось, что они единый странный монстр с двойным дыханием, невероятно сильный. В конце концов Поппи соскользнула обратно в траву, Джейк обнял ее и притянул к себе. Внимательно посмотрел ей в лицо. Лицо, которое он любил. Когда она его поцеловала, он почувствовал, что наконец нашел себя. И пропал.