– Понимаешь, мы все время как загнанные лошади, – сказал Стефан, наклонившись слишком близко к Поппи.

– Понимаю, – кивнула Поппи.

Поппи была зажата между светло-розовым подлокотником дивана и Стефаном, который уже бог знает сколько времени жаловался ей на жизнь. Глаза она закрыла. На день рождения Стефан захотел настоящую вечеринку, как те, на которые все они давным-давно ходили каждый уик-энд. Вечеринку из тех, на которых люди толпятся, задевают друг друга, целуются, курят и заводят новых друзей. И в основном у них все получилось. В углу какая-то женщина танцевала в одиночку, размахивая руками и изо всех своих – довольно скромных – сил изображая Кейт Буш. Соседи уже жаловались, кто-то уже упал с лестницы и сломал перила. Словно эпизод сериала «Молокососы» из нулевых, только все уже морщинистые, лысые и женатые.

– Но когда у тебя есть дети, это совсем другая усталость, – сказал Стефан. Детей Стефан и Джетта на ночь отправили к бабушке с дедушкой, но его все равно понесло на тему родительства. Последние сорок минут он объяснял Поппи, что отпуск у них теперь уже не отпуск, а потом перешел к тому, что Поппи не понять настоящую усталость, а также, очевидно, арифметику: – С двумя детьми дело в том, что это реально дважды один…

Поппи уставилась на тот конец комнаты, где какой-то седой тип стоял на руках, прислонившись к фортепьяно. Секунды три это смотрелось впечатляюще, а потом руки у него не выдержали, он упал – на вид довольно больно, – сел, а три наблюдавшие за ним женщины зааплодировали.

– Стеф, – сказала Поппи, снова посмотрев на него. – Можно тебя кое о чем спросить?

– О чем угодно, Попс. – Стефан разгладил пальцами самокрутку и постучал ее концом пару раз по лежавшему у него на коленях большому альбому издательства Taschen с голограммой Дэвида Боуи на обложке.

– Как ты думаешь, что на самом деле Сэм хотел сказать? Ну, в том сообщении про предательство?

– Я имел в виду «о чем угодно, кроме Сэма»…

– Очень странное заявление с его стороны, разве нет?

– Подожди, пока он не вернется из своей поездки, и поговори об этом с ним, подруга. Не со мной, пожалуйста. Не сегодня.

Сэм уехал на конференцию по продажам в Вегасе, и после тех драматичных сообщений, которые он прислал Поппи во Францию, писал теперь исключительно невнятно и неопределенно. Поппи остановилась в гостевой комнате у Стефана и Джетты и все это время пыталась охватить взглядом лабиринт своей жизни с высоты птичьего полета, но без особого толку. У Джетты был дедлайн по работе, и Поппи ее почти не видела. Она как-то упомянула Джетте со Стефаном про то, что написал Сэм, но оба в ответ сказали что-то вроде «хрень какая-то» и пожали плечами.

– Меня это просто очень беспокоит, Стеф. Неделя выдалась просто ужасная. Меня все время тошнит, и…

Стефан поднял зажигалку, прикурил и, выдохнув дым, пропел:

– Он козел. Он изменщик. Мы его ненавидим. Скатертью дорожка. Пока!

– Он не изменщик, Стеф, – резко возразила Поппи, чувствуя, что тот зашел слишком далеко. У Сэма было много недостатков, но интрижки в их число не входили. Ну да, он любил пофлиртовать и, что особенно смущало Поппи, ставил лайки на фотографии сексапильных полуодетых девушек в соцсетях – Маргарита делала скриншоты и слала их Поппи с эмодзи, изображавшим рвоту, и комментариями вроде «Ей 21! Это тухло!», или «Фу-у-у», или «пора с ним покончить!». Но Поппи всегда считала, что это все признак неуверенности в себе, и такие вещи скорее вызывали у нее жалость. Главное, что он всегда говорил ей, насколько он ее любит. И планировал их будущее. Поппи ему доверяла.

Стефан очень демонстративно не ответил, только приподнял брови и затянулся самокруткой.

– Стеф?

– Что? Ничего! – Стефан выдохнул облачко дыма и закашлялся. – Давай поищем Джетту?

Поппи встала и шагнула в сторону, пряча тревогу за волнением.

– Я ее найду. Ты сиди.

Она встала и босиком двинулась между сидящими на полу людьми. Туфли ее остались под диваном.

Проходя мимо кухни, которая временно превратилась в танцплощадку, Поппи заглянула туда в поисках Джетты, но подруги не оказалось ни там, ни в саду, так что она прошла мимо гостевой спальни наверх, в лофт, в спальню Джетты и Стефа. Там горела лампа на стене, но никого не было. Поппи встряхнула руками, прошла к дальней стороне кровати, потрогала покрывало из овчины. На стене перед ней в художественном беспорядке висели фотографии в рамках. Стефан и Джетта на пляже, еще на одном пляже, в толпе на фестивале, черно-белая фотография со свадьбы. Полдюжины ангельских снимков их дьявольских детей – с раскрашенными лицами, с деньрожденными тортиками, на коленях у бабушек и дедушек. Маргарита с Джеттой в пабе, смеются. Фото их троих в маскарадных костюмах персонажей «Семейки Тененбаум». Они втроем в квартире на Лондон-Филдс пятнадцать лет назад. Они же втроем на скамейке у моря, им лет по двенадцать-тринадцать.

Поппи потерла грудь. У нее начиналась изжога – она выпила слишком много теплого вина и ничего не ела. В голове у нее звенели голоса. Сначала Стефан: «Он изменщик. Мы его ненавидим. Скатертью дорожка». А потом Сэм: «Она тебя предала. Серьезно. Пора заканчивать с обожествлением».

– Попс! Вот ты где! – Джетта вошла и скинула туфли. Плюхнулась на постель, полежала секунду лицом вниз, раскинув руки, словно морская звезда, потом перевернулась. – Стефан будет гулять до утра, и пусть его. Хочешь сегодня поспать здесь со мной? – На прикроватном столике стояла бутылка текилы без крышки, и Джетта потянулась к ней. – Глоточек на ночь?

Поппи села на кремовый ковер, скрестив ноги. Поглядела, как Джетта наливает текилу в кружку с Микки Маусом, одобрительно поднимающим большие пальцы.

– А ты загорела во Франции. – Джетта протянула Поппи кружку. – Хорошая была свадьба?

– Нормальная, просто суматошная.

Поппи сделала глоток и уперлась лбом в основание ладони.

Она подумала про Прованс. Всю ночь она не спала и поменяла билет на «Евростар», чтобы уехать на следующее утро. Вызвала такси и уехала, пока все еще спали. С тех пор Джейк звонил ей каждый день, но она так пока и не перезвонила – слишком сильное ощущала смятение. Но Поппи очень по нему скучала – в горле, в животе у нее все время ныло от тоски. Ей больно было услышать все эти байки, которые он понарассказывал родным о смерти «своей девушки» Маргариты. Но Поппи знала, что обманула Джейка, а Маргарита, возможно, сбила с толку их обоих. Он не виноват, что запутался во всем этом, и Поппи все-таки соврала первая. Что, в конце концов, он сделал не так? Он ей не изменял. Как она изменила Сэму. Как Сэм… возможно? Поппи посмотрела на подругу.

– Джетс, Стефан только что назвал Сэма изменщиком.

– Ты шутишь? – Джетта взяла бутылку и сделала большой глоток.

– Сэм мне изменял? Или у меня паранойя?

Джетта сделала такое лицо, будто текила обожгла ей горло, и сглотнула, не открывая глаза.

– Что конкретно Стеф сказал?

– А что?

– Просто хочу знать.

– Джетта? Что, что-то было?

Джетта глубоко и медленно вдохнула открытым ртом.

– Правда, что ли?

– Я ничего не говорила!

– Но ты ничего не отрицаешь, Джетта! С кем? Когда? Откуда ты знаешь? Расскажи мне все. Немедленно.

Джетта смотрела не на Поппи, а мимо нее, на фотографии на стене, и Поппи никак не могла себя заставить оглянуться и проследить направление ее взгляда.

– Это все никак не связано с… с сообщением Сэма, правда? Это не про Маргариту?

Молчание тянулось, резало ее по сердцу и тянулось дальше. Они не мигали, не шевелились, даже не дышали, пока Джетта наконец не сказала:

– Да, Поппи, это про Маргариту.

– Что-о-о?

– Они… она… – Джетта обращалась к бутылке текилы, которую держала на коленях. – Прошлым летом. В самом его начале. Маргарита и Сэм…

В памяти Поппи стали всплывать обрывки их жизни в прошлом году, все это сверкающее неведение вплоть до того момента, как их жизнь сорвалась с дороги и разбилась на части.

– Не может быть, – прошептала она, но Джетта ничего не ответила. – Джетта? – произнесла Поппи уже более напористо. – Что ты от меня скрываешь?

Джетта медленно вдохнула через нос, задержала дыхание.

– Маргарита думала, что единственный способ избавиться от него раз навсегда – это… – Слова вырвались у нее на выдохе, словно дамба прорвалась. – Она никак не могла смириться с тем, что он тебе не подходит. Не доверяла ему. Говорила, что он на нее смотрит совершенно отвратительным взглядом. Что он не просто не принесет тебе столько счастья, сколько ты заслуживаешь, но еще и рано или поздно сделает тебе очень больно. – Зеленые глаза Джетты заморгали, будто в них попал дым. – Так что да, думаю, план был в том, чтобы полностью уничтожить ваши отношения… переспав с ним.

– Но это же просто чушь какая-то! – воскликнула Поппи. Она моргала не переставая, качала головой. Мир опять выглядел как-то не так. Он был отравлен. Сломан. – Как она могла это сделать? Так далеко зайти? Я… я… ты уверена? Почему нельзя было поговорить вместо…

– Попс, она говорила. Она вечно тебе об этом твердила. Неудивительно, что ей пришла в голову такая идея.

– Конечно, удивительно! Как это может быть неудивительно, Джетта?

Джетта слезла с кровати, опустилась на колени перед Поппи и взяла ее за плечи. Она попыталась обнять ее, прижать к себе, но Поппи оттолкнула подругу.

– Где? – прошептала она, хотя в голове у нее все это уже прокручивалось как в кино: как Маргарита приходит к ним домой, когда Поппи уехала куда-то по работе. Подвыпившая. Пугающая. Злая. Красивая. Кукловод, управляющий жизнью младшей сестры.

– Кажется… у вас в квартире.

Поппи откинулась еще сильнее, еще дальше от Джетты.

– Почему ты мне не сказала? – Голос ее сорвался, переходя почти на визг.

– Потому что Маргарита умерла, черт возьми! Потому что она умерла, Поппи! – Джетта обхватила сама себя за плечи. – Я боялась, что правда тебя сильно заденет. А после вашей помолвки Стеф стал меня пилить, чтобы я тебе рассказала. Говорил, что ты заслуживаешь знать, на что способен твой жених. Но я просто не представляла, что сказать и как это сказать. Я так на нее зла, что она поставила меня в это положение. – Джетта откашлялась, прогоняя комок скопившихся в горле слез. – А потом вы все равно расстались, и мы со Стефом были так рады, что решили, что тебе ничего знать не нужно. Но Сэм взял и послал то дурацкое сообщение про предательство.

– Это не оправдание, Джетта! – Поппи сделала большой глоток текилы, потом еще один. Вытерла рот тыльной стороной ладони. – Ну и психованная сучка. Ну и сумасшедшая…

– Поппи, не надо! – умоляюще воскликнула Джетта. – Пожалуйста, не дай этой истории встать между вами. Не сейчас, когда ее нет. Маргарита неправа, она повела себя ужасно, но все это от большой любви к тебе. Она думала, что поступает правильно, и…

– Серьезно? – Поппи вскочила на ноги и сжала кулаки. – Ты за нее? Как ты могла мне не сказать?

– Сказать собиралась она, в этом вся суть. Это не должен был быть секрет! Маргарита хотела, чтобы ты знала, Поппи. Она сделала это специально, чтобы ты узнала, потому что как бы ты тогда потом с ним осталась? Не то чтобы она его хотела, – хрипло рассмеялась Джетта. – Она его просто ненавидела. Она считала, что он гнилой, что он пытается тебя контролировать, и ты от него вся сжимаешься, она думала, что теряет тебя и что он тебе изменяет или изменит, и тогда… она решила это доказать. Пожертвовать собой. – Джетта покачала головой. – И когда она рассказала мне обо всем этом плане, мы страшно поскандалили, а потом… а потом все это!

Лицо у Поппи горело, из носа текло. Она развернулась и в своем воображении отчетливо увидела другую версию себя, которая срывает со стены фотографии и швыряет их по сторонам, так, что они разлетаются на кусочки. Увидела, как хватает лампу, стоявшую у кровати, и бросает ее в окно, разбивая стекло – и обезглавливая идиота, который курит вейп и несет какую-то чушь в саду. Как бьет Джетту ногой в лицо, ломает ее тонкую шею, и Джетта тоже умирает и больше никогда ее не предаст.

А потом Поппи помчалась вниз по лестнице, вылетела на улицу – и побежала к Джейку.