Поппи оглядела маленький жаркий винный бар и поняла, что на самом деле это Сэмова вечеринка в честь помолвки. Он ее организовал, он всех пригласил, хотя предложение ему сделала Поппи.

Она до смешного некультурно сунула в рот целый блинчик с копченым лососем, проглотила почти не жуя и потянулась за следующим.

– Никакой предсвадебной диеты, значит! – сказала Хейли, сестра Сэма, и звонко хохотнула, чтобы это звучало как шутка. Поставив свой бокал на стойку бара, она взялась коралловыми ногтями за руку Поппи. – На самом деле ты сейчас великолепно выглядишь. – Она кивнула на декольте Поппи. – У тебя такая чудесная фигура, почему бы ее не демонстрировать?

Слегка поэкспериментировав с тем фейерверком конфетти, который представлял собой гардероб Маргариты, Поппи вернулась к монохромным вещам от COS и Arket, снова начала одеваться как фоновый, а не центральный персонаж. Хотя немного веса она набрала, и в результате, как это ни забавно, обрела грудь и задницу как у сестры, не только по размеру, но и по степени задорности – они выпирали, словно призывая: «Эй, мужики, смотрите!»

– Ты ведь тоже не пьешь, Попс? – сказала Хейли, посмотрев на газировку со льдом в бокале Поппи, а потом многозначительно переведя взгляд на собственный живот. Хейли была беременна на седьмом месяце, хотя ее фигура марафонской бегуньи была по-прежнему при ней – те же загорелые бицепсы и мускулистая шея. И живот ее, как сама Хейли, был маленький, аккуратный и твердый на вид. Она все время держала на нем руку, демонстрируя, что да, это беременность, и нет, она не потолстела. Сегодня она еще и прикрепила к лямке сумочки табличку «Малыш на борту», чтобы уж точно никто не сомневался.

Хейли правильно подметила – Поппи не пила. Ей, конечно, хотелось наклюкаться на собственной помолвке – она очень скучала по ощущениям от выпивки, по тому, какая от нее возникала внутри аморфность и нечеткость. Печаль становилась смазанной, а иногда сквозь нее даже виднелись какие-то искры. Но после всего случившегося… Поппи просто не могла себе позволить ни малейшего помутнения сознания, никакого стороннего воздействия.

– Вот он где! – Хейли углядела своего мужа. Дэниэл разговаривал с тоненькой девушкой в атласном микроплатье из фирмы Сэма. – Дэниэл! – Когда он поглядел в ее сторону, Хейли подозвала его, яростно замахав руками.

– Мои любимые дамы, – сказал Дэниэл, протолкавшись сквозь толпу, приобнял Поппи за талию и притянул к себе. – Воу-воу, выглядишь потрясающе, сестренка!

После новостей об их помолвке Дэниэл начал называть Поппи «сестренка», и ее от этого просто мутило. Скрывая отвращение, она перевела взгляд на свой бокал, лишь бы не смотреть на лицо Дэниэла, как обычно, бледное и потное.

– Нет-нет, – строго сказал ей Дэниэл. – Не отворачивайся, когда я тебе делаю комплимент. Ты правда слишком уж застенчива, сестренка. Скажи: «Большое спасибо, Дэниэл, ты тоже выглядишь потрясающе». – Дэниэл сделал паузу, опустив подбородок. – Ну, скажи, – повторил он. – Скажи! – теперь он почти что рявкнул.

– Ну так что, Поппи, Сэм рассказал тебе о моей новой должности в «Хаус»? – спросила Хейли. У нее дернулись мышцы шеи, а потом еще и подбородка. Поппи не знала, то ли Хейли пытается помочь, потому что чувствует, как ей неловко, то ли ее саму тошнит от собственного мужа. – Ты ведь слышала про «Хаус»?

– Да, просто потрясающе, Хейли, – сказала Поппи. Речь шла о новом отеле в Сассексе, куда Хейли взяли на должность руководителя отдела маркетинга и пиара. – Ты такая умница.

– Она альфа-волчица! – вмешался Дэниэл. И изобразил, что воет на луну. Потом он поставил пустой бокал на стойку между Поппи и Хейли и взял еще один полный с красным вином. – Прогрессивная контора – наняли ее, хотя она с пузом и все такое.

Поппи повернулась к огромному окну возле входа в бар. Погода снаружи была мягкая. Сумерки заливали фиолетовым небо, расчерченное телефонными проводами. На проводах сидела черная птица. Привлекательный вечер – Поппи так и хотелось броситься в его объятия и покурить украдкой.

– Так рада вас видеть, ребята, спасибо, что пришли. – Она чуть-чуть попятилась, крошечный шажок назад. – Мне пора…

– Не так-то удобно добираться сюда, да? – сказал Дэниэл и фыркнул. Потом фыркнула и Хейли, а Поппи спросила их, куда вообще удобно добираться из Пенджа. Она поцеловала их на прощание, не дожидаясь ответа, развернулась и двинулась сквозь плечи и позвоночники, стараясь ни с кем не встречаться взглядом, сосредоточившись на своих туфлях, ступающих по нарядной плитке пола.

За дверью курила вейп парочка, которую Поппи слегка знала, но совершенно не хотела обсуждать с ними свое кольцо, предложение руки и сердца и то, насколько она счастлива. Она обошла угол, прислонилась к стене, потом скользнула вниз, опустившись на корточки, и достала из клатча сигарету. Закурив, она залюбовалась рядом красивых домов напротив. Разноцветные двери. Стеклянные «фонари», наверняка спроектированные дорогими шведскими архитекторами. В садике перед одним из домов малышки в платьицах бежали по дорожке с миниатюрной жесткошерстной таксой на красном поводке. Из дома вышел мужчина, и на секунду у Поппи все внутри застыло – он был очень похож на Джейка. Того же роста, такие же плечи. Такие же джинсы и кроссовки. Но потом… нет. Нет. Это не он.

У Поппи до сих пор подгибались ноги, когда она вспоминала тот их последний телефонный разговор: Джейк и множество его вопросов, а потом пропасть молчания, ждавшая, что Поппи ее заполнит объяснениями, оправданиями, извинениями, какой-то логикой – а она не могла. В тот день, как только Поппи ответила на звонок с незнакомого номера и услышала голос Джейка, который назвал ее настоящим именем, она расплакалась. В тот день Маргарита умерла еще раз для них обоих. И теперь Поппи пряталась от двух призраков.

– Кто ты? – медленно спросил ее Джейк. – Где Маргарита? – Но в его голосе уже чувствовалось потрясение, и Поппи поняла, что он знает правду.

– Она мертва, – прошептала Поппи, чувствуя себя злодейкой. Каким-то коварным и зловещим существом. Она упала на колени на платформе железнодорожной станции Хайбери-энд-Айлингтон, и телефон вдавился в ухо. – Прости, Джейк. Она мертва, мертва, мертва, – повторяла Поппи словно припев ужасной песни. – Я не она. Ее тут нет. Ее нигде нет. Маргарита мертва.

Мимо промчался грузовой поезд, быстрый и пугающий. Люди на платформе отодвинулись подальше от Поппи – от женщины, которая стояла на коленях слишком близко к краю и стенала о смерти. Поппи оборвала звонок. Или это был Джейк. Он заблокировал ее. Она заблокировала его. А потом – ничего. Она прошла через всю канитель смены номера. Купила новый телефон. Отключила телефон сестры и убрала обратно в коробку под кроватью. Наступил следующий день. А потом еще один. Поппи надеялась, что Джейк забыл все это и продолжил жить своей жизнью и жизнь эта безопаснее и счастливее без нее. Без них.

Но Поппи было тяжело и больно. Она боялась всего на свете, включая то, что ее окружало, – собственные мысли и чувства. Всю первую неделю она была убеждена, что в любой момент может появиться Джейк и наброситься на нее. Или что кто-то из его пугающих модных коллег выследит ее и будет травить. Отправит в психушку. Арестует. Унизит ее в интернете.

По утрам Поппи боялась проверять мейл – вдруг Джейк начнет писать ей через форму на ее сайте, посылать агрессивные сообщения капслоком, называть ее ПСИХОВАННОЙ СУКОЙ. Когда она куда-нибудь шла, Джейк чудился ей везде. Он выходил из-за угла. Сидел рядом с ней в автобусе, работал за ноутом в кафе, где она покупала кофе. На секунду она приняла за него отца семейства в рекламе кошачьей еды по телевизору. Это его голос читал новости. Он спешил навстречу ей в каждой толпе. Поппи видела его на мероприятиях, куда ходила по работе, – он все время мелькал где-то на краю ее поля зрения. Много недель ее мучило и трясло от страха, тревоги, ненависти к себе и сексуального желания. На крошечную секунду Джейк был везде, а потом его не было нигде, и все это оказалось роскошным кошмаром. Пугающей мечтой.

– А вот и она! – К ней шел Сэм в новом синем льняном костюме. Выглядел он очень стильно – на подготовку к этой вечеринке он потратил гораздо больше времени, чем она. Поппи широко ему улыбнулась, полуприкрыв глаза.

– Куришь? Серьезно? Я думал, мы…

– Я просто заканчиваю пачку. Как только в ней ничего не останется… – Поппи жестом рубанула воздух, давая знак, что с дурной привычкой будет покончено. Она сделала последнюю длинную затяжку, наслаждаясь тем, как она обжигает легкие, потом бросила сигарету на проезжую часть.

Сэм нахмурился, сжал губы. Потом кивнул.

– Пойдем? – Он протянул ей руку.

Поппи взяла его за руку. Поднявшись на ноги, она оглянулась на не-совсем-Джейка и двух сестричек из дома мечты, которые как раз зашли за угол. Такса ковыляла за ними, изо всех сил виляя хвостиком туда-сюда, словно кнутом щелкала.

В баре они присоединились к компании коллег Сэма. Сэм обнял Поппи, а она попыталась сосредоточиться на очередной истории с их работы, которую как раз кто-то рассказывал. Поппи была благодарна Сэму и за Сэма. Пока ее трясло и мотало, пока ей было так плохо, он, словно пастуший пес, подталкивал и подгонял ее обратно в безопасный загон. Она заблудилась и запуталась, а он оставался надежным и преданным. После истории с Джейком Поппи мучил ужасный стыд, и через восемь дней после того, как все обрушилось, она опустилась на одно колено и извинилась перед Сэмом за то, что вела себя странно, отдаленно, эгоистично. Попросила его руки. Она сожалела обо всем и не хотела его терять. Именно в нем была ее настоящая жизнь.

Сэм был в восторге и немедленно простил Поппи. Он списал все на горе, и она тоже. Они вошли рука об руку к ювелиру в Хэттон-Гарден, Сэм купил бриллиантовое кольцо, и Поппи сняла все украшения сестры, включая золотую змею. Навсегда.

– Ре-е-ечь! – завопил кто-то рядом. – Речь! Скажите речь! – Окружающие подхватили этот крик.

Поппи открыла глаза и посмотрела снизу вверх на подбородок Сэма. Она специально попросила, чтобы обошлось без выступлений. Это была ее единственная просьба.

– Сэм… – прошептала она и крепче обняла его за талию. Поверх обнимавшей ее руки Сэма Поппи видела, как люди оборачиваются и смотрят на них.

– Черт, детка, – Сэм отцепил от себя ее руку, сделал шаг в сторону. – Похоже, придется.

Кто-то, возможно Дэниэл, крикнул:

– Я не вижу Поппи! Поппи, давай на стойку!

– На стойку! – согласился еще один голос.

– Давай на стойку, – сказал Сэм. Поппи покачала головой, но сильные горячие руки уже поднимали ее, и вот она уже пристроилась на стойке бара, свесив ноги, глядя поверх голов собравшихся.

– От лица меня и моей невесты я… – сказал Сэм, и помещение бара заполнила какофония радостных воплей и уханья. – Я хочу поблагодарить всех вас за то, что вы пришли, – продолжил он, мастерски перекрывая шум. – Я знаю, что кое для кого из вас Хэкни – это очень далеко, так что…

– Так далеко на север, что у меня кровь из носа пошла! – закричал кто-то с хохотом.

Поппи изо всех сил следила за своим выражением лица, стараясь подражать клиенткам-невестам, всегда спокойным и полным юмора. Она видела, что люди фотографируют, подняв телефоны, записывают видео, сториз, рилсы.

– Попси, – сказал Сэм, поворачиваясь к ней. – У нас был трудный год, правда?

Поппи улыбнулась ему так, будто у нее во рту что-то вкусное. К счастью, Сэм особо не зацикливался на трагедии, а вместо этого заговорил про то, как Поппи его укротила. Все засмеялись, и он продолжил:

– Нет, ну серьезно… – Сэм прижал обе руки к груди. У него был такой вид, будто он сейчас запоет. – Поппи, душа моя, ты моя вторая половина, и…

Поппи почувствовала, что у нее задергалось лицо. Кожа над губой стала влажной. Она быстро заморгала, и глядящие на нее лица затуманились. Посреди толпы она видела Маргариту. Сестра цепляла себе на шею невидимую петлю и изображала, будто сейчас повесится, комично подчеркивая свою ненависть к Сэму, – одна рука тянулась к потолку, язык вывалился изо рта. Люди хлопали; Поппи тряхнула головой, будто нажимая клавишу «бэкспейс», чтобы удалить ее. Она ее не приглашала. После всей этой истории с Джейком каждый раз, когда Маргарита приходила Поппи в голову, Поппи ее прогоняла. Она не хотела о ней думать, говорить о ней, говорить с ней, видеть ее или – особенно – чувствовать ее ярость, ее жар.

– Поппи! Речь!

– Ты не хочешь что-нибудь сказать, Попси? – спросил Сэм, коснувшись ее бедра. Он усиленно кивал и сигналил ей взглядом.

Поппи глубоко вдохнула.

– Спасибо всем, что пришли, – сказала она, оглядывая собравшихся. Поппи старалась говорить погромче, но голос у нее срывался. Она забыла все слова. Кто-то закашлялся. Кто-то вышел на улицу, просто ушел. Поппи посмотрела на Сэма; он продолжал ободряюще кивать. – Я тебя люблю, Сэм, – сказала она.

Любовь, как ее понимала Поппи, – это не страсть, не роман, не смех и не похоть. Это не счастье, не Джейк и не отношения других людей в соцсетях или в кино. Любовь означает не быть одной, и Поппи именно этого хотела, пусть даже такая любовь не радует каждую минуту, и даже далеко не весь день. Любовь не красная и не розовая, не шоколадная и не в виде сердечка. Любовь дело скучное и в конечном счете ненадежное. За любовью следуют дети, которые продолжают процесс. Любовь – это когда тебе есть на кого злиться, кому готовить, от кого прятаться, с кем прятаться, с кем говорить о телепередачах. Любовь – это когда есть с кем обняться, к кому привалиться в постели, кого пилить, с кем цапаться. Любовь – это когда есть кто-то, кто любит тебя в ответ и кто остается с тобой, когда все умирают, уходят, болеют. Любовь – это когда кому-то ты все равно нравишься, даже если поступил плохо. Любовь – это когда есть кому тебя расстраивать, бесить, есть о ком заботиться, о ком думать, чтобы как следует отвлечься от неизбежности полного уничтожения всех людей в мире и самого мира.

Поппи не очень представляла себе, что такое на самом деле любовь, каково ее точное определение, но она взбиралась по ее ветвям, и вполне целенаправленно. Поднималась по ее лестнице. Она посмотрела на обращенные к ней лица едва знакомых людей. Бар был переполнен их мыслями и желаниями, на которые уходил весь воздух. Поппи потянулась к недопитому стакану воды на стойке бара. Но никто не разговаривал и не хлопал. Они ждали, что она продолжит, сделает какое-то трогательное романтическое заявление. Слов «Я тебя люблю, Сэм» было явно недостаточно.