– Вернулась, ну надо же! – Сэм потер макушку и показал на маргаритки в вазе и открытую бутылку красного вина. – Сегодня у нас на ужин таджин, а я уже боялся, что ты к нему не успеешь. Проголодалась?

Сэм доставал таджин, когда хотел выглядеть романтично или что-нибудь предложить Поппи. Они купили его на базаре в Марракеше через несколько месяцев после знакомства. Тогда Поппи показалось очень милым то, как он охал и ахал над сотнями ярких глиняных горшков, а потом не особенно умело торговался за тот, который понравился им больше всего. Таджин стал их первой общей вещью, и они таскали его, как гордые молодые родители. По очереди держали на коленях в аэропорту.

– Еще как проголодалась, – сказала Поппи, хотя по пути домой из паба купила и заглотила кусок пиццы.

Был один из тех ранних теплых дней, когда лондонцы, перевозбудившись от солнца, оголяют белые после зимы ноги, решают, что пора пить розовое вино и светлый эль, забывают, что бросили курить, и стараются сидеть на улице как можно дольше. Вот и Поппи с Джеттой погрузились в весь этот восторг поздней весны – после обеда устроились снаружи у «Голубя» на рынке Бродвей-Маркет, как когда-то, когда они все втроем жили на севере Лондон-Филдс. Тогда они по субботам выгуливали свое похмелье в парке, пили кофе в «Климпсонс», брали устрицы в лавочке рядом, иногда покупали винтажную ночнушку или куртку с блестками на рынке, а потом весь остаток дня проводили в пабе.

– Никогда не видела тебя такой злой, Поппет. Просто ужас. – Бокал Джетты помутнел от отпечатков пальцев, а глаза от вина. – В тебя будто вселился какой-то дух. – И добавила, чуть-чуть уже веселее: – Дух твоей сестры-призрака!

– Ну, это отчасти так и было, Джетс. Серьезно. Мною овладел ее боевой дух. – Поппи устремила взгляд на бутылку вина со свиной головой на этикетке и задумалась о том, что у нее в последнее время стали случаться приступы гнева и ее потянуло вести себя рискованно.

– Честно говоря, теперь, когда я знаю, что с тобой все в порядке, задним числом мне все это даже нравится, – призналась Джетта. – Очень аутентично для этих мероприятий, истерика в прямом эфире. Добавила ценности двадцатифунтовым билетам, которые мы все покупали. Хотя, конечно, когда ты разнесла портал, это нарушило энергетическое поле. Но Торн быстро все восстановила, так что…

Торн уже успела связаться с Поппи. Написала ей про мероприятие по «трезвому экстатическому танцу», которое организовывала ее подруга. По словам Торн, танец – один из лучших способов освободиться от травмы. Она сказала, что все это может оказаться для Поппи очень терапевтичным. И хотя с какао вышла какая-то жуть, Поппи купила два билета, потому что любила танцевать. Обе сестры любили танцевать. Всегда любили.

Сэм принес большую кастрюлю и начал накладывать рис, а Поппи устроилась на скамейке у стола.

– Спасибо. Потрясающе, – сказала она, заправив волосы за уши.

– С Джеттой встречалась? – спросил он.

– М-м.

Сэм пристально на нее посмотрел.

– Ты пьяная?

– Чуть-чуть под хмельком. С удовольствием поем. Большое спасибо.

Сэм кивнул в сторону перевернутого телефона Поппи.

– У тебя что, до сих пор телефон Маргариты?

– Свой я разбила. – Поппи оперлась локтем о стол и коснулась поникшей в вазе маргаритки.

– Там просто нужно было заменить экран.

– Но это отличный телефон, Сэм. Лучше моего. Я вставила свою симку, и он работает как новый.

– Там не осталось от нее ничего? – Сэм потянулся к телефону, но Поппи переложила его на колени.

– Только то, что было скачано. Приложения и все такое.

Поппи сегодня очень хотела признаться Джетте, как телефон Маргариты увел ее в Зазеркалье. Ей страстно хотелось вытащить телефон сестры из сумки сестры и показать Джетте профиль Джейка, спросить, что она думает. Обсудить варианты. Получить поддержку. Составить план.

– Хорошо, Поппи, но это… – Сэм произносил каждое слово чрезвычайно веско. – Очень странно, что ты до сих пор им пользуешься.

Поппи взяла нож и вилку.

– Да нормально это, – сказала она, глядя в тарелку. Сэм положил ей так много, что в этом чувствовалось что-то пассивно-агрессивное – она не могла не потерпеть поражение в борьбе с ужином.

– Я завтра принесу тебе телефон с работы. – Сэм работал в IT-компании и вечно таскал оттуда домой всякое барахло – массивные эргономические клавиатуры, яркие часы, ужасные фирменные футболки. Все их знакомые, заводившие детей, получали ползунки с логотипом на груди – Поппи предполагала и надеялась, что они сразу их выкидывали.

– Да ладно. Мне нравится этот телефон, – сказала Поппи с набитым ртом. Телефон ей нужен был из-за профиля сестры в Hinge. Из-за Джейка.

И как только Поппи снова подумала о Джейке, по телу ее пронеслась молния. У нее никогда не было ни с кем такой химии. Они долго разговаривали вечером после катастрофы с Тейт и Темзой, потом Поппи приняла душ, а когда вернулась в спальню, кутаясь в полотенце, от него пришло сообщение «Хотелось бы мне быть рядом», а потом еще одно: «Не могу дождаться, когда тебя поцелую». И еще: «Я ни о чем другом не думаю», после чего Поппи пришлось залезть в постель и как следует все обдумать. А потом еще раз. И еще.

– Как Джетта? – спросил Сэм.

Поппи чувствовала, что раскраснелась. Она набрала себе еще порцию еды, глядя в тарелку и чувствуя взгляд Сэма на лице.

– Отлично. Как обычно. Но расскажи мне про мальчишник! – Ей хотелось перевести разговор в более безопасное русло. – Весело было?

– Безумно. – Сэм глотнул вина и взял свой телефон, лежавший на краю стола. – Смотри, это я в «Квазар лазер» в Норидже после того, как мы всю ночь тусили. – Он показал Поппи фото, где на нем были розовые блестящие легинсы и смокинг, а больше ничего. И блестки на лице. – Это Боннерс, он тут пьет уже четвертую пинту – намешал все, что было из выпивки…

Поппи жевала, кивала и чередовала на лице разные варианты заинтересованного выражения, пока Сэм показывал ей бесконечные фотографии слегка трагичного вида мужчин средних лет. Мысленно она вернулась в паб – она рассказала Джетте, что перед срывом на какао-вечеринке у нее в сознании всплыло именно воспоминание о бритье головы. Рассказала, что прямо услышала голос Маргариты, будто они были в одной комнате.

У Джетты выкатилась слеза из зеленого глаза, и она утерла ее пальцем, но тут же расхохоталась от восторга.

– Ох, это было здорово. – Эта история до сих пор ее веселила. – Типичная Маргарита!

– Ну да, теперь-то смешно… – Поппи смотрела на парней за спиной у Джетты. Они сидели за столиком, и их веселье набирало обороты. Майки, покрасневшие плечи, водянистые глаза. Радость оттого, что закончилась очередная зима. Поппи еще никогда не встречала лето без сестры – сможет ли она еще хоть когда-нибудь прогреться до костей? Переведя взгляд на подругу, Поппи вернулась к волновавшим ее вопросам. – Но зачем Маргарита это сделала? Неужели действительно ради меня?

– Из-за учителя естествознания, – сказала Джетта деловитым тоном, отпив глоточек вина. – Маргарита же была воительница. Всегда боролась.

– Боролась против учителя естествознания? – спросила Поппи, вцепившись в неожиданный кусочек информации. – Того самого? – Поппи слышала про учителя естествознания. Дома, в Девоне, все про это знали. Он преподавал в их школе, и его уволили за то, что он был извращенец, возможно, даже педофил. Конкретику Поппи точно не знала, потому что ей тогда было лет девять. Но ту историю слышали все. Неприятная местная легенда. – При чем он тут? Мужской взгляд – это немножко про другое!

– Слушай, твоя сестра была лихая девица, Попс, – торопливо ответила Джетта, – вот и все тут. – Она наклонилась к Поппи и сжала ее руки. – Сейчас уже не стоит расстраиваться из-за того, что ей приходило в голову. И да, ты же знаешь, многое она делала из-за тебя. Хотела сделать мир лучше для тебя и очень остро ощущала, когда ты сталкивалась с плохими парнями.

– Да не только плохими парнями, Джетс. Ты же знаешь, как она реагирует на Сэма. Ну то есть реагировала… – поправилась она.

– Не копайся в этом, Попс, пожалуйста. Не сейчас! Маргарита была такой, какой была, давай будем любить ее за это и смиримся с тем, что никогда не узнаем о ней все. И не поймем все, что она делала.

Поппи оставила эту тему, но у нее было странное ощущение, что Джетта все еще действует заодно с ее сестрой. Будто старшие девочки что-то знают, а Поппи, еще ребенок в свои тридцать семь, не в курсе и не понимает, что происходит.

– Ау, Поппи! – Сэм помахал вилкой у нее перед носом. – Я спросил, как ты себя чувствуешь. – Он сделал большой глоток вина.

Поппи заставила себя вернуться в настоящее, в их кухню, посмотреть на своего бойфренда.

– Отлично, – сказала она, хотя уже видела, как над ней поблескивает гильотиной запланированный и неизбежный разговор о будущем, чувствовала, что Сэм вот-вот его начнет. Как же отмазаться в этот раз? Ей не хватало сил сказать: «Да, Сэм, давай рискнем и заведем семью», но не хватало и мужества заявить: «Нет, Сэм, это мне не нравится, до свиданья».

– Я так рад, Попси, – отозвался Сэм, кладя нож и вилку. – Ты уже так давно не чувствовала себя отлично. Как думаешь, ситуация пошла на поправку? Потому что я беспокоился. Мы будто потеряли вас обеих.

Поппи продолжала жевать кусок баранины, от которого уже остались одни жилы. Ее задевало, когда Сэм говорил о Маргарите так, будто был с ней близок. С ее смерти он уже дважды писал трогательные прочувствованные посты о ней, и Поппи чувствовала, что он использует смерть ее сестры ради лайков, хотя вслух она этого не говорила.

– Ну ладно, в таком случае… – Сэм отбил по столу барабанную дробь. – Нам надо решить, что делать с квартирой Маргариты.

Поппи подняла бокал и глотнула вина, чтобы легче было проглотить еду. Она никак не ожидала, что он начнет именно с этого.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну-у… а может, нам туда переехать?

– Мы же здесь живем! – выдавила Поппи, чуть не подавившись. Что-то упало у нее с вилки – возможно, слива, – на стол попали брызги мясного сока.

– Тут очень тесно. А там стоит большая пустая квартира, это просто смешно. Тебе же там очень нравится! – Сэм сложил пальцы домиком. – Ты вечно туда ходишь.

– Но нам же здесь так уютно! – Поппи обвела взглядом захламленную душную кухню. – И вообще, я же собираюсь выставить ее квартиру на Airbnb, помнишь? Я повесила замок на ее спальню и все такое, чтобы ее вещи были в безопасности. И сделала фотографии. Они выглядят… очень круто. Все готово. Так что спасибо, что напомнил, завтра вывешу объявление. – Поппи взяла лежавший у нее на коленях телефон и начала искать Airbnb. Пожалуй, объявление она повесит сегодня.

– Погоди, погоди, – воскликнул Сэм. Он засмеялся так, будто его очень веселила ее торопливость и милая туповатость. – Есть еще вариант – ты можешь выставить квартиру Поппи на продажу, и мы скинемся на новое жилье. Можно дом купить, представляешь? Сад, еще одна спальня. Лестница! Больше места для, ну, отпрысков. Но придется, конечно, уехать подальше. Я слышал, Хитроу нынче в моде. Отличная инвестиция… как раз на линии Элизабет, и…

– Хитроу? – Поппи напряглась, выпятила подбородок. – Там рядом охрененно большой аэропорт, помнишь?

– О господи, Поппи, не заводись! – Сэм не привык к тому, чтобы она повышала голос. – Ну хорошо, мы можем забраться еще дальше, так ведь? Мидлендс сейчас выходит в центр, и…

– Нет, ну, Мидлендс, конечно, центр Англии…

– Или, Поппи, или… – Сэм повысил голос и взмахнул рукой, – побережья сейчас на пике, ты ведь видишь, и мы можем…

Поппи перевела взгляд на кухонное окно. В окне отразилась Маргарита, которая морщила нос: «Он что, и правда сказал, что побережья на пике?»

Поппи посмотрела на Сэма. В их отношениях почти всю дорогу решения принимал он. Поппи только недавно начала с ним спорить, и Сэма это бесило. Раньше они не скандалили, потому что она позволяла ему поступать по-своему, и в целом ей это нравилось.

– Ни в коем случае, Сэм, – сказала теперь Поппи, перебивая его объяснения про то, как хорошо в Сент-Леонардс-он-Си. Она даже не знала точно, с чем не соглашается и почему. Она просто понимала, что не хочет этого.

Сэм умолк. Он дважды беззвучно открыл и закрыл рот, будто рыба, вытащенная из воды. Потом вытер лоб салфеткой, скомкал ее и положил на стол.

– Ну хорошо, Поппи. Я пытался подходить к делу честно, но богатая у нас ты, так что почему бы тебе не купить нам дом в Ноттинг-Хилле, раз мои идеи тебе не нравятся?

– У меня нет доступа к деньгам Маргариты, Сэм. Они все…

– Конечно, есть! Это теперь твои деньги, Поппи. Тебе просто нужно с ними разобраться. Поговори с бухгалтерами. Обналичь какие-то из акций. Продай ее пижонскую квартиру. Переедем в какое-нибудь шикарное место. – А потом добавил чуть мягче: – Попси, Маргарита хотела, чтобы ты заботилась о себе и жила прекрасной жизнью.

– Я не готова!

– Ты что, хочешь, чтобы мы вечно снимали эту квартиру?

Поппи покосилась на холодильник, будто ее интересовало его мнение. Если я пожму плечами, мол, может, и хочу, он точно с ума сойдет. Она перевела взгляд с холодильника на Сэма. Пожала плечами.

Сэм закатил глаза.

– Да что с тобой такое? Нам больше не тридцать, Поппи! Нам сорок! Ты ведь это понимаешь, правда? Ты понимаешь…

– Мне тридцать семь. – Поппи отложила нож и вилку, встала со скамейки и подошла к раковине. – И потом, нам повезло! Повезло дожить до таких лет! – Поппи чувствовала себя молодой. Как и сказал Джейк, теоретически она прожила только половину жизни. И даже если смерть ждала за углом, она не собиралась ей подчиняться.

– Поппи, – сказал Сэм у нее за спиной.

Поппи смахнула остатки с тарелки в мусорное ведро, глядя на базилик в горшке. Они переборщили с поливом, когда базилик начал вянуть, и теперь земля начала плесневеть.

Она развернулась к Сэму. Он встал, допил вино, поставил бокал и наклонился вперед, упираясь в поверхность стола с такой силой, что кончики пальцев у него побелели.

– Почему ты ведешь себя так, будто наша с тобой жизнь тебя не устраивает? Мы ведь уже практически пробовали завести ребенка. Но теперь ты будто специально меня отталкиваешь. Все время отвергаешь любое мое предложение…

И это была правда – она уже записалась убрать контрацептивную спираль. Но к врачу в итоге не пошла – запись пришлась на странный момент времени: после смерти, но до похорон. У нее в телефоне был список детских имен – Уиллоу, Тед, Ферн. Теперь они казались ей глупыми, будто вымышленные существа из детских книжек.

– Много кто беременеет в сорок, Сэм, – сказала Поппи. Она обхватила себя руками и вонзила ногти в собственную кожу.

– Черт побери, Поппи! – Сэм прямо-таки заорал, и Поппи это поразило. У нее болезненно свело мышцу шеи. – Ты вечно поминаешь ту сестру какой-то своей подруги, которая родила в сорок два…

– В сорок шесть! Сестре Бетти было сорок шесть! – Поппи ущипнула двумя пальцами связку на шее и растерла.

Сэм выдохнул.

– Ну хорошо. – И снова выдохнул. – Но я не хочу быть папашей-пенсионером. Я хочу играть со своими детьми в футбол и таскать их на плечах, видеть, как они растут. Я хочу стать дедом.

– Да, я понимаю, Сэм. Но я не хочу заводить ребенка, когда чувствую себя вот так. Моя сестра… Всего полгода прошло. Все это только что случилось, и…

– Я терпел, сколько мог. – Сэм слегка покачал головой, явно не впечатленный ее словами. – Кстати, все мои друзья думают, что я просто святой. Честно говоря, они считают… – В разговорах с Поппи Сэм вечно ссылался на то, что думают его друзья, в качестве подтверждения своего собственного мнения, но Поппи подозревала, что в основном он все это просто выдумывал. Сэм потер лицо, пытаясь снять раздражение. – Мне очень больно оттого, что Маргариты больше нет с нами, Поппи. Всем больно, как же иначе. Но надо жить дальше. Я хочу, чтобы мы поженились. Переехали в квартиру побольше. И завели детей, понимаешь? Побыстрее. Я готов. Ты готова. Я знаю, что готова. Я не просто из ниоткуда все это вытащил. Это наши совместные решения, к которым мы пришли после многолетних обсуждений, и ты не можешь просто взять и передумать. Мы это сделаем. Пора.

Маргарита сидела на кухонном столе, стояла, прислонившись к косяку двери, за спиной Поппи и рядом с ней, она кричала у Поппи в голове.

– Я думаю, нам надо сделать перерыв, Сэм, – сказала Поппи, все еще обхватив себя руками и уставившись в пол.

– Перерыв? Что ты имеешь в виду?

– Перерыв от всего этого! – Поппи повысила голос и посмотрела ему в лицо.

– Перерыв – это разрыв. Если ты этого хочешь…

Воцарилось молчание. Поппи знала – Сэм ждет, что она отступит, но промолчала и просто отвернулась, раскинула руки и уперлась ими в кухонный стол, чтобы стоять тверже. Она сердцем и разумом чувствовала, как внутри нее растет сила.

– Ты такая эгоистка, Поппи. Поверить не могу, насколько ты себя стервозно сейчас ведешь.

– Перестань валить все на меня, Сэм.

– Это ты перестань!

Поппи развернулась к нему и ткнула в него пальцем.

– Ты понимаешь, что в наших отношениях ты воплощаешь патриархат? Ты принимаешь все решения, и…

Сэм смахнул со стола вазу с маргаритками, и они разлетелись по полу, как солдаты на поле боя.

– Патриархат? Здесь? Сейчас? Какого черта, Поппи? Ты говоришь прямо как твоя сестра, – прошипел он. – Только тебе слабо́. – Он развернулся и тяжелыми шагами ушел из кухни.

Поппи трясло, но она наклонилась и собрала маргаритки. Достала с полки над холодильником узкую керамическую вазу, сунула в нее цветы, налила свежей воды. Сэм хлопнул дверью, а она тем временем подмела пол, собрав осколки вазы на совок. Вытерев руки о кухонное полотенце, Поппи взяла с кухонного стола телефон и пошла к дивану. Устроилась на дальнем его конце, завернулась в персиковое одеяло из мериносовой шерсти, которое принесла из квартиры Маргариты. Посмотрела на дверь, потом на телефон. Открыла Hinge. И написала Джейку.