Еще только открывая ключом дверь, Митя уловил, что дома что-то изменилось. В атмосфере чувствовалось какое-то обновление и непривычное движение.

Зайдя внутрь, Митя застыл от удивления.

Костик, который редко выходил из шкафа, танцевал посреди студии.

Его танец был напорист и экспрессивен – смелые прыжки, решительные кружения.

Даже не танец, а пляска победителя.

Исполнялась она под внутреннюю мелодию, которая звучала исключительно где-то под черепом Костика.

«А мог бы музыку на компе включить», – подумал Митя.

Но Костик был старомоден и не любил гаджетов. Причем эту свою дремучесть подавал как приверженность хорошему тону.

Еще Митя подумал, что если сейчас снять танец скелета и выложить видео, то Костик стал бы звездой интернета, а он сам получил бы тысячи лайков.

Но Митя уважал личное пространство друга. А сам если и мечтал о славе, то совсем иного рода.

– Я что-то пропустил? – спросил Митя, привалившись к косяку. – Забыл поздравить тебя с каким-то личным праздником?

– Да! – радостно воскликнул скелет, продолжая ритмично переминаться с ноги на ногу. – Можешь меня поздравить, mon prince! У меня сегодня, можно сказать, второй день рождения! Я больше не идиома! Я – подлинное воплощение фамильной тайны!

Тут Костик наконец остановился, вскинул руки над головой и торжественно провозгласил:

– Я вспомнил!!!

В эту минуту на Митины плечи вдруг рухнуло все. И долгие ночные приключения. И уже почти сегодняшний экзамен, который тикал, как бомба под кроватью. И необходимость выслушивать Костика безотлагательно, прямо сейчас, а потом еще и анализировать информацию.

Парень застонал про себя и сполз по косяку на пол. А вслух сказал:

– Рассказывай.

Костик неторопливо, с достоинством знаменитости, которую пригласили на самый главный канал для сенсационного интервью, расположился в Митином крутящемся кресле.

Парню на секунду даже показалось, что сейчас вокруг скелета реально забегают осветители, операторы, гримеры, ассистенты и сам режиссер: столько в Костике было ощущения собственной значимости.

– Я весь внимание, – сказал Митя, которому одному приходилось отдуваться за всю эту суетливую команду. Плюс исполнять роль ведущего.

И, как истинный ведущий, парень задал наводящий вопрос:

– Итак, ты вспомнил роковую семейную тайну князей Белосельских-Белозерских, воплощением которой являешься?

Костик важно кивнул.

– В чем же она заключается? – Митя был терпелив.

– Она заключается…

Костик вздохнул и задумался. Он, как всегда, не торопился. И, кажется, собирался ходить вокруг да около еще неопределенное время. Прежде чем сообщит что-то существенное.

Мите вдруг смертельно захотелось спать. Сползти еще пониже, распластаться на полу, уютно подложить сложенные ладони под щеку и…

Уже почти сквозь сон пробился голос Костика:

– …во время Второй мировой войны. Jeune prince[69] Эспер Александрович…

«Ну да, у них там все Эсперы Александровичи. Или Александры Эсперовичи», – вспомнил Митя.

– …капитан первого ранга, командовал линкором «Адмирал Колчак»…

Линкор «Адмирал Колчак»? Где он его видел? Кажется… Кажется…

Так вот же! Парад погибших в Финском заливе судов под призрачным мостом инженера Эйфеля! В их первую прогулку белой ночью. Лиза еще как-то странно напряглась, когда мимо проплывал этот линкор…

Митя тоже напрягся, выпрямился, продрал глаза и внимательно уставился на Костика. Тот смотрел на рассеянного слушателя с подозрением.

– Я слушаю, – заявил Митя. – Я весь внимание.

Скелет недоверчиво помолчал, но все-таки продолжил:

– Линкор участвовал в боевых действиях и подорвался на немецкой мине. Команда погибла. Но не все тела были найдены. Эспер Александрович числился среди пропавших без вести.

«Я это уже читал», – вспомнил Митя. По другой версии, капитан остался жив.

– Но где-то через месяц jeune prince вдруг объявился, – подтвердил Костик. – У него была сильная контузия и частичная потеря памяти. Он не помнил, как спасся и где был все это время. Вел себя странно, часто пропадал неизвестно куда. Но его молодая жена, princesse Aline…[70]

– Как? – невольно перебил Митя. – Как звали княгиню?

– Алина… Александрина то есть. А что?

Вот как – Александрина! До этого имени они почему-то не докопались. А могли бы, между прочим.

– Пока ничего, – сказал он Костику. – Давай дальше.

– Так вот, княгиня была счастлива, что муж вернулся – даже таким. И старалась не обращать внимания на его странности. Несмотря ни на что, они жили в согласии. До тех пор, пока княгиня не родила сына… – Тут скелет сделал любимую мхатовскую паузу.

Митя терпеливо ждал. Наконец Костик сжалился и продолжил:

– Счастливый отец поцеловал ребенка и…

– И?! – не выдержал все-таки Митя.

– Ушел в зеркало! – торжествующе объявил Костик.

Митя подскочил на своем месте, то есть на полу. И подался вперед.

– Это кто-нибудь видел?

– Княгиня Алина, – сказал Костик. – Она написала об этом в своем дневнике.

«Так. Пазл понемногу начинает складываться», – подумал Митя.

– Княгиня за несколько дней сгорела в жестокой лихорадке, – горестно вздохнул Костик. – Она оставила залитый слезами дневник, в котором поведала terrible accident[71].

Тут скелет замолчал, явно намереваясь вновь со вкусом поиграть в эффектные театральные паузы. И Митя застонал:

– Ну! Не томи…

Костик обреченно вздохнул. Словно большой актер, вынужденный выступать перед жлобским зрителем, который не может оценить его тонкое мастерство.

– Несчастная написала, что после гибели линкора к ним в дом явился не настоящий князь Эспер, а его двойник. Что сын, которого она родила, появился от Яви и Нави. И что теперь на семейство Белосельских-Белозерских мистическими силами возложена особая миссия. Потому что именно в нем должен родиться Разрушитель…

– Разрушитель чего?

Костик с недоумением пожал своими костлявыми плечами. Как будто это было ясно и без всяких объяснений.

– Санкт-Петербурга, конечно.

О-о-о-о! Митя опять подскочил. Ну то есть буквально подскочил – встал на ноги и в возбуждении принялся мотаться по комнате.

Так. Теперь ясно, почему Лизин отец искал в жены девушку-накки. То есть такую, которая может менять облик то на человека, то на морскую деву, ошибочно называемую русалкой. Ну ладно, пусть называемую ошибочно. Мите термин «русалка» тоже был ближе, он звучал как-то по-домашнему и даже как будто приглаживал всю жуть этой истории. Пусть будет русалка, хоть и с хвостом.

Итак, Лизин отец, судя по всему, стремился усилить в потомстве мистическую линию. То есть над исполнением возложенной на семейство миссии работал всерьез.

Сделав очередной нервный круг по комнате, Митя спросил:

– В дневнике было еще что-то о Разрушителе?

– Ну да, – обиженно пробурчал Костик. – Ты же меня перебил.

Он сделал мстительную паузу, в течение которой Митя только сдержанно пыхтел. И наконец провозгласил:

– Разрушитель должен родиться через поколение после сына Двойника!

«Но это же не Лиза! Нет!» – сразу застучало в мозгу. Если первый колдовской ребенок родился во время войны… То прошло уже слишком много лет. Должно смениться не одно поколение, а два. А с другой стороны… В аристократических семьях принято, чтобы мужчины вступали в брак поздно, где-то к тридцати. Считается хорошим тоном, чтобы муж был старше жены минимум на семь лет.

Митя выхватил телефон и лихорадочно нагуглил родословную Белосельских-Белозерских. Глянул на экран, тихо застонал и опять сполз вниз по первой попавшейся стенке.

Через поколение после появившегося во время войны мальчика родилась Лиза.