Митя решил пройти к дворцу тетушек дворами.

Днем, пока он спал, в центре города прошел сильный дождь. И теперь, чтобы не промочить парадные туфли, приходилось аккуратно обходить многочисленные лужи.

Митя вспомнил, как в детстве боялся в них заглядывать. Там виделся параллельный мир, с такими же, как здесь, домами, проводами и птицами, но уходящий в бездну. Он одновременно пугал и притягивал. Мальчик панически боялся в него провалиться. Маленький Митя с ужасом и завистью глядел на других мальчишек, с удовольствием шлепавших по лужам.

«Но ведь они же не проваливаются», – убеждал себя. Все равно страшно! Может быть, другие не проваливаются именно потому, что чего-то не видят и не чувствуют. А он видит и чувствует. Наверное, у него с лужами какие-то особые отношения.

Самое интересное, что детский страх перед лужами сохранился до сих пор. Где-то в глубине души. Поэтому Митя предпочитал их аккуратно обходить. На всякий случай.

Но это все философские рассуждения. А что мы имеем в реале после встречи с «Ириной»?

Итак, Фе… тьфу ты!.. Макар Тарасов оказался неудачливым актером с несложившейся карьерой. Хотя он был молод, двадцать шесть лет, и черту жизненными удачами и неудачами подводить рано.

Но Макар сильно страдал от уязвленного самолюбия. А кто бы не страдал?

Скандальный образ знаменитого князя, на которого Макар действительно был сильно похож, стал для него своего рода эскапизмом.

Актер ушел в него, как в капсулу, в которой ему было комфортно. К тому же эта маска, оболочка, которую он на себя надел, всем нравилась. Как раз то, что надо – и для души, и для денег. «Ирина» же сказала, что они хорошо зарабатывали.

Вот только Макар безжалостно переделывал партнершу под себя, вернее, под свой образ. Диктовал ей, как одеваться, какой маникюр делать, мотивируя это созданием нужного образа.

При этом сам ей ничего не покупал. Ехидничал над ее мнением. Был недоволен, когда она общалась с прежними подругами, которых он считал вульгарными плебейками. Высказывал свои требования в грубой и оскорбительной форме.

При этом, если хотел и если было надо, умел нравиться, быть невероятно обаятельным и влюблять в себя.

Словом, был типичным абьюзером. Что это дает? Пока ничего.

И вот появляется некий Игорь. Довольно-таки нездоровую идею Макара об идентичности с Феликсом Юсуповым он, судя по рассказу «Ирины», развивает и углубляет.

И что в результате? Макар начинает ощущать себя неким незаконным отпрыском Юсуповых, безжалостно выброшенным в этот жестокий мир. Нет, он слишком утончен, слишком рафинирован, чтобы жить среди окружающего быдла. Прощайте!

Выходит, что Игорь стал для Макара катализатором чего-то. Чего именно? Случайно или намеренно? Знал, на какую кнопку нажать, или так вышло? Зачем он вообще появился рядом с Макаром? По своей или по чьей-то воле?

«Ирина» говорила, что им с Макаром завидовали все уличные аниматоры. А зависть – это уже мощный рычаг для мести.

Да ладно! Что-то для уличных аниматоров-двойников слишком заумно выходит…

Стоп! Двойников!

Вот тут проклевывается мутная, но весьма заманчивая версия. С Митиными любимыми мистическими персонажами.

А что, если эти уличные двойники, сами того не понимая, какими-то невидимыми нитями связаны со своими оригиналами? Ведь двойник – это пусть плохонькое, но отражение.

Дальше легко прослеживается многообещающая цепочка: отражение – зеркало – зеркало вод – Зазеркалье – Петербургское Зазеркалье. Все согласно концепции декана факультета ПМО Мурзина-Гундорова.

А что, если Игорь как раз искал эти нити, которыми связаны двойник и оригинал? И нити уходят туда, в Зазеркалье? А к Макару историк обратился потому, что тот был самым знаменитым и убедительным двойником. Лучше всех чувствовал своего прототипа. И даже отождествлял себя с ним.

К тому же Макар работал на берегу Мойки – на краю этого самого зеркала вод. У подножия Зазеркалья.

Далее можно предположить, что Игорь и Макар попытались поставить некий эксперимент. Увы, он вышел неудачным…

Тут мимо, чуть не обдав веером грязных брызг Митин фрак, промчался автомобиль. Из динамиков гремело:

Фу, сбил с мысли! Так о чем эта мысль была? Забыл… Раз-два-три-четыре-пять, понесутся волны вспять… Раз-два… Вот ведь привязалось! Хочется напевать и напевать… Повторять и повторять… Как заклинание. Заклинание! В этом что-то есть…

Вдруг кто-то бесцеремонно схватил Митю за правую ногу и сильно дернул вниз.

Едва устояв, парень обнаружил, что, задумавшись, влез-таки в глубокую грязную лужу. И теперь какая-то неведомая сила поймала его и властно тянула в воду. В тот самый параллельный мир, где такие же дома, провода и птицы… Но который уходит в бездну.

В панике Митя уперся левой ногой и изо всех сил рванул правую. Из воды вынырнула бледная, словно заспиртованная, пятерня, которая держала парня за лодыжку мертвой хваткой.

Ужас придал Мите сил. Он сжал зубы, зажмурился и рванулся с такой яростью, что отлетел от лужи. Ужасная пятерня вместе с Митиной правой туфлей и носком скрылась в мутных волнах.

Мокрый носок соскользнул с ноги – вероятно, это парня и спасло.

Митя задал стрекача. Мчался наугад, не разбирая дороги, главное – подальше от опасного места. Прохожие с недоумением оглядывались на бегущего сломя голову полубосого парня во фраке. Но ему было все равно.

Наконец Митя остановился, чтобы отдышаться. Огляделся, медленно приходя в себя.

Вокруг никого не было. Только дворник у ворот меланхолично возил метлой по мокрому тротуару.

Босая нога оказалась слегка пораненной о мелкий мусор. Подошва немного кровоточила.

Надо было что-то срочно предпринимать. Не идти же в таком виде дальше по городу, хоть и дворами. Только вот что?

Обувных магазинов поблизости не наблюдалось. К тому же обувь в центре все равно стоит слишком дорого, у Мити таких денег не было. Хозяйственных лавок, где можно купить хоть резиновые сапоги, что ли, в ареале Невского не существует в принципе. Еще не помешала бы аптека, но ее в обозримом пространстве тоже не видно.

Что ж, будем исходить из того, что есть. А есть только персонаж с метлой, на него вся надежда.

Митя обреченно вздохнул и похромал к дворнику.

– Извините… – проблеял он в яркую синтетическую спину. – Вы не могли бы мне немного помочь?

Мужик не спеша повернул к нему равнодушное плоское лицо и лаконично осведомился:

– Ну?

– У вас не найдется какой-нибудь старой обуви? – Митя просительно заглянул в неопределенно поблескивающие в прищуренных веках глаза. – Выручите… Очень надо!

Дворник окинул Митю невозмутимым взглядом, задержав его на босой ноге потерпевшего. Несколько секунд подумал. Затем хмыкнул и решительно вручил странному парню метлу. А сам молча и не спеша удалился, скрывшись в воротах.

Мите ничего не оставалось, как терпеливо ждать, поджав правую ногу и опершись на доверенную ему метлу.

Дворник появился минут через пятнадцать. В руках он держал пластмассовые пляжные шлепанцы. Черного, между прочим, цвета.

Увидев шлепанцы, Митя вдруг громко расхохотался. Мигом забылись и только что пережитый ужас, и теперешнее довольно жалкое положение.

Подумать только, какая удача, ха-ха! Шлепанцы оказались как раз в тон фраку.

Митина внешность обрела некую абсурдистскую завершенность.