Рождественская ёлка мерцает, и миниатюрные ангелы-псы парят среди ветвей, пока Ллойд Хармони берёт со стойки регистрации картинку с трикселионом.

— Ты имеешь в виду, что это вроде банды или чего-то такого? — спрашивает он.

— Кое-что, — говорит Безымянный. — Придёт день, когда ты о них услышишь. Может, это будет короткая заметка в новостях или шутка про очередную шайку психов — и всё покажется пустяком, очередной глупостью. Но это будет не пустяк. Это будет всё. И в конце концов тебе здесь будет небезопасно.

Хармони поднимает взгляд от картинки.

— И откуда ты это знаешь?

— Я не могу туда пойти.

— Почему? Что это значит?

Хармони знает его лишь поверхностно — далеко недостаточно, чтобы поверить в безумную историю о миссиях для тайной организации и ясновидческих видениях как побочном эффекте наведённой амнезии. Более того, слишком много правды сейчас прозвучит как сумасшествие и заставит его отвергнуть всё, что скажет Безымянный. Сказать ему, что его и жену будут избивать и обезглавят, что его дочь изнасилуют толпой и убьют, — это слишком много ужаса, чтобы принять на слово от одного человека, да ещё чужака, чтобы отнестись к этому всерьёз. Такая устрашающая, экзистенциальная угроза почти наверняка заставит даже такого ответственного человека, как Ллойд Хармони, отрицать саму возможность — возможно, до тех пор, пока не станет слишком поздно. Лучше посеять это тёмное семя так, чтобы он не отверг его сразу: заинтриговать, обратиться к сильному чувству тайны и смысла, которое, похоже, составляет неотъемлемую часть его натуры, и дать времени самому изматывать его тревогой, подталкивая к подготовке.

— Имеющий глаза да узрит, — говорит Безымянный. — Имеющий уши да услышит.

Хармони наклоняет голову и долго молча смотрит на Безымянного.

— На пророка ты точно не похож, сынок.

— В этом и трагедия пророков. Они никогда не выглядят так, каковы они есть, — и им не верят, пока не становится слишком поздно.

— Ну тогда как называют себя эти ребята с трикселионом?

— Не знаю. Я знаю только символ, который они используют, — и насилие, которое они совершат.

Они некоторое время молчат.

— Когда всё начнётся, когда они придут, тебе здесь будет небезопасно.

— И где бы пророк сказал, что нам будет безопасно?

— Может, где-нибудь подальше от людей, чем здесь, — и с запасами, чтобы пережить первое время. Может, в другой стране. А может, нигде.

Хармони тонко улыбается.

— Не слишком-то помогает.

— Когда ты начнёшь о них слышать, чем больше будешь понимать, что они собой представляют, тем яснее станет твой лучший выход. Сохрани ту картинку, что я тебе дал. Тебе не обязательно верить мне сейчас. Просто поверь, когда увидишь первые признаки. Тогда защити Холли и Кейли. Такие юноши и девушки, как Кейли, умные и мудрые, положат конец этому ужасу — если ему вообще суждено когда-нибудь кончиться.

Сказав это, он отворачивается от Ллойда Хармони и выходит из офиса. Садится за руль Lincoln Aviator и уезжает из Sleepytime Inn, направляясь в Уичито. Какой бы ад ни подступал через год или через два, сейчас ещё есть работа; и даже если эти его миссии мало что значат против поднимающейся волны тьмы, их необходимо выполнять — потому что единственная альтернатива этому — капитуляция.