Шериф Дюбуа не смотрит телевизионные новости и не читает «приличные» газеты. Просветления он ищет в более пёстрых таблоидах — в тех, у кого хватает смелости рассказывать то, что остальные СМИ замалчивают, лишь бы не тревожить публику, — и регулярно заходит на их сайты. Он знает: подлинная история мира скрыта, и что Где-то Там Есть Нечто.

Не раз шериф видел среди звёзд странные вещи. Над малонаселёнными горами Уошито раскинулись одни из самых ясных небес в Америке; и порой по этим небесам проходит такое, что никогда не взлетало ни с одного земного аэродрома. Шериф считает: то, что он наблюдал, катаясь по пустынным просёлкам, — НЛО. Он никому не рассказывал об этом опыте, но увлёкся мрачной научной фантастикой. Он не боится ни мужчин, ни женщин, однако не глупее того учёного парня, Хокинга, который говорил: любая инопланетная раса, способная на межзвёздные перелёты, скорее поработит человечество или сотрёт его с лица земли, чем прилетит с миром. Поэтому у него в подвале — горы оружия и боеприпасов. Поэтому он и ездит по ночам с двенадцатым калибром, заряженным пулевыми патронами, а не картечью: такая штука способна пробить кулачищем дырку в ком угодно и в чём угодно.

Сейчас, однако, шериф думает не столько про НЛО, сколько про пирог. Ему по-прежнему нужен бесплатный пирог и кофе — толстый кусок и две чашки, приятный бонус, на который, как он считает, его должность даёт ему право. Но аппетит немного отбивает тревога из-за Отиса Фошёра, отца преступного клана, который встречается с теми плохишами из Чикаго. Дюбуа сплёл по округу такую сложную сеть осведомителей, что ничто крупное не развивается без того, чтобы он не узнал об этом с самого начала. А значит, Отис принял исключительные меры, чтобы скрыть встречу; следовательно, то дело, которое старый хрыч обсуждает с городскими пройдохами, может обернуться для шерифа неприятными последствиями.

Многие думают, будто быть главным псом в окружном правопорядке — сплошное удовольствие: знать грязные секреты продажных политиков, которые их уничтожат, быть тем самым своим мужиком, который может использовать грозную силу закона — раздавить врага или, наоборот, спустить другу с рук любое преступление. На деле власть и тревога сплетены. Когда ты большой пёс, все шавки мечтают откусить тебе яйца и занять твоё место, — перспектива, от которой даже такой самоуверенный человек, как Ламонт Дюбуа, становится нервным.

Колесив по просёлкам и гадая, что там обсуждают в «Едальне Фошёра», он всё сильнее бесится из-за того, что его лишили пирога и кофе. Бесплатные пирог и кофе — это не просто пирог и кофе; это символы его власти, подтверждение его силы. За все годы службы он ни разу не заказывал пирог с кофе — или что угодно другое — и не платил за это, и уж тем более ему ни разу не отказывали. Миля за милей он всё навязчивее думает о щедром куске пирога с кокосовым кремом; образ этого пирога блестит у него в воображении так ясно, будто стоит перед глазами.

Шериф — человек разнообразных аппетитов. Когда он не может утолить одно желание, когда ему приходится отложить удовольствие одного рода, он умеет на время заглушить голод, потакая чему-то другому, что ему хочется. В нынешних обстоятельствах, чтобы вытеснить из головы этот пирог, ему бы надо найти какого-нибудь бродягу, какого-нибудь хобо — и избить его в хлам. Но это, скорее всего, работа на улице, а ночь становится всё холоднее. Второй по качеству вариант — секс с Лекси Симмонс.

Лекси девятнадцать. Отец у неё пастор, мать — учительница начальных классов. Лекси, всё ещё живя дома, — всего лишь запутавшаяся девчонка, которая подсела на дабы ТГК. Поймав её на этом, шериф пообещал арестовать её и развалить репутацию её семьи — или проявить милость, сохранить тайну, даже подкидывать ей бесплатно, — в обмен всего лишь на то, чтобы время от времени пользоваться её спелым ртом и телом. Сегодняшняя травка в десять раз сильнее той, что подростки курили тридцать лет назад, а дабы ещё мощнее. В подростковые годы частое употребление марихуаны в любом виде — особенно дабов — гарантирует, что мозг никогда не разовьётся как следует. Может, Лекси уже наделала достаточно дабов, чтобы это ударило по её рассудку: иначе как объяснить, что она так легко согласилась на сделку с Дюбуа, даже не настояв, чтобы он точно разъяснил, что именно имеет в виду под словами время от времени и пользоваться. После одной из их бурных встреч девчонка порой так израсходована, что не может идти ровно, ковыляя прочь от него, словно новорождённый жеребёнок. Теперь она привязана к нему уже не столько страхом разоблачения, сколько стыдом и омерзением к самой себе — и это ещё лучше, именно так он и хотел.

Мысль о нескольких часах с Лекси вытеснила из его внутреннего взгляда сладостный образ пирога с кокосовым кремом. Пока он едет, он набирает её номер. Ему нужно сказать ей всего одно слово: «Сейчас». Если она в пасторском доме с родителями, она выскользнет тайком. Если она с друзьями, скажет, что её позвала мать. К тому времени, как шериф доберётся домой, она будет сидеть на краю его кровати — голая и дрожащая.

Единственное, что сделало бы их отношения ещё более захватывающими, — если бы девчонка была внучкой Отиса Фошёра и знала рецепт того идеального пирога.