Жалкое создание по имени Спенсер Уутон не в силах устоять на ногах. Хотя его запястья по-прежнему связаны, пластиковую стяжку, соединявшую лодыжки, разрезали, однако он шатается так, будто всё ещё в кандалах. Его жалость к себе и страх таковы, что он не может перестать рыдать. Каждый раз, когда он падает на колени, его приходится подталкивать, чтобы он поднялся. И всё же он повинуется Микки Магинти и, спотыкаясь, ковыляет по бункеру к его последней камере.

Микки давно понял: большинство революционеров, хоть и заявляют, будто хотят разрушить систему, чтобы быть свободными, на деле жаждут преклонить колени перед самыми жестокими хозяевами своей идеологии. Они — разрушители, а не созидатели. На каком-то глубинном уровне они это осознают и жаждут, чтобы им сказали, какую роль они должны играть в новом мире своих грёз. Разрушив цивилизацию, они порабощают себя Гитлеру, Сталину, любому восходящему тирану — и дальше находят бездумное удовольствие в том, чтобы быть верным насекомым улья, забыв о свободе.

Перспектива оказаться взаперти с омерзительным Уутоном хотя бы на один день — не говоря уже о неделе или дольше — для Микки невыносима.

В кремационной камере, после того как включают свет, Уутон делает, что ему велят: без возражений взбирается на трупный стол и, очевидно, не имеет ни малейшего представления о том, что задумал Микки. Было бы приятно пристегнуть его ремнями, запустить крематор и скормить ему его живьём, но он вряд ли останется в неведении достаточно долго, чтобы этот сценарий успел развернуться. Вместо этого Микки убирает пистолет в кобуру и ножом дважды полосует Уутону горло: сперва правую сонную артерию, затем левую. Потрясённый реальностью своего положения, Уутон хватается за горло. Но когда кровь уходит так быстро и в таком объёме, смерть стремительно проходит от мозга по всему телу.

Микки вытирает нож о брюки Уутона и убирает его в карман. Он запускает печь. Он отдаёт труп Уутона пламени и закрывает дверцу. Он гасит свет в комнате. В мерцании свечей и в навязчивом запахе роз он проходит в большую кухню, где выбирает из винного шкафа бутылку хорошего каберне.

Он намерен провести время как можно приятнее — до тех пор, пока его не спасут. Хотя об этом месте остальному миру ничего не известно, его сыновья знают о нём и скоро придут за ним. Тогда он выяснит, кто те двое, что осмелились выступить против него. Они пожалеют, что вообще родились, и будут молить о смерти такой же быстрой, как у Уутона.