У Микки Магинти есть штатный шофёр — когда он в нём нуждается, — но, отправляясь в бункер, он всегда водит сам. Его Lincoln Aviator прокладывает путь через снег так же плавно, как самолёт — через облака.

Бункер был сверхсекретным, когда его построил Инженерный корпус армии США в 1962 году, за год до рождения Микки. В строительный департамент не подали никаких планов. Ему было двадцать восемь, когда Советский Союз рухнул и холодная война закончилась. Два года спустя он стал председателем городского совета — самым молодым за всю его историю.

Чиновники, которым разрешили занять бункер в случае ядерной войны, подписали соглашения о неразглашении с жёсткими наказаниями за нарушение. Никто из них так ни разу о нём и не заговорил. К концу девяностых все они либо умерли, либо, пошатываясь, как пьяницы, ходили по краю деменции.

До Микки доходили слухи о бункере. Он потратил много времени и усилий, чтобы подтвердить его существование. Понимая, что объект может пригодиться, если держать его в строжайшей тайне, он предпринял всё возможное, чтобы правду задавить, а местоположение оставалось неизвестным. После того как — по настоянию Микки — объект передали городу, федеральное правительство отправило проект в дыру памяти, куда бюрократия привычно сгребает все свидетельства пустой траты денег.

Оголовок шахты лифта, обслуживающего бункер, размещён в здании без окон. Оно стоит на участке, окружённом забором из сетки-рабицы, поверх которого натянута бритвенная проволока. Таблички объявляют, что здесь перерабатывают опасные медицинские отходы, и предупреждают о смертельной угрозе токсичных материалов. Стены — трёхфутовой толщины, из армированного сталью бетона, а сдвижные стальные ворота приводятся в действие мощным мотором, как на тюремных воротах, и подчиняются пульту Микки.

Эти монументальные гаражные ворота — единственный вход. Микки заезжает внутрь. Он ждёт во внедорожнике, пока большие ворота не закроются. Потом выходит из-за руля.

Верхний свет включается автоматически, открывая один большой зал — футов сто в длину и сорок в ширину, с потолком в двадцать футов. Когда он захлопывает водительскую дверь, звук отдаётся по этому пустому пространству, как глухой удар крышки гроба.

Дважды в месяц средний сын Микки, Лиам, оставляет здесь машину, а Спенсер Уутон набивает её оружием, заказанным у нелицензированных дистрибьюторов. Поскольку у Лиама есть компания, сдающая в аренду спецтранспорт государственным и частным структурам, эти поставки делают на скорых, броневиках, фургонах мобильных библиотек и тому подобном.

Грузовой лифт, который можно запустить только ключом, глухо поднимается из глубины, когда Микки отдаёт команду. У старшего сына, Патрика, есть компания, которая устанавливает и обслуживает лифты в нескольких сотнях высотных зданий; и только Патрик и его сын, Фелан, лично поддерживают в рабочем состоянии эту древнюю модель — без договора и без каких бы то ни было записей об обслуживании.

Микки Магинти верит в американскую мечту — в том виде, как он её понимает, — и знает, что американское процветание держится на десятках тысяч малых бизнесов. Иногда открыто, но чаще через подставные компании семья Магинти — включая других его детей, Коннора и Анджелику, — вносит свою лепту в то, чтобы экономика расцветала. Их многочисленные бизнесы, возможно, не так малы, как семейная аптека или бар на углу; однако они бесспорно малы по сравнению с Apple или Microsoft. Микки горд тем, что он, маленький парень из своего района, заслужил свою долю мечты. Страна станет куда лучше, когда десятки тысяч малых бизнесов, принадлежащих менее компетентным предпринимателям, будут сведены в руках нескольких сотен визионеров вроде него самого, когда придёт революция — хотя он и сам не может определиться, насколько скоро революция желательна.

Лифт прибывает. Микки входит, снова пользуется ключом и спускается вниз.