Зелёная пещера ведёт в зелёную пещеру, всё ниже и ниже. Он отмечает свой маршрут бруском мотельного мыла, оставляя на стене X у каждого выхода, которым пользуется, — из зала или из разветвляющегося хода. Гладкие, бледные каменные стены словно струятся вниз бархатистыми складками, терпеливо вылепленными движущейся водой, текшей здесь сотни тысяч лет, хотя сейчас здесь сухо.

Сухо — до тех пор, пока Безымянный не выходит к подземному водопаду, который он слышит за две галереи до того, как видит. Южная Индиана — край исчезающих ручьёв. Они следуют по вырезанным руслам через поля и леса — и вдруг проваливаются с глаз долой, в трубу, вниз, во тьму, похихикивая, как злые духи, возвращающиеся домой после того, как натворили злодеяний в верхнем мире.

В специальных очках вода кажется чёрной: она выгибается дугой из влажного, жутковато поблёскивающего зелёного потолка — точно чернила, текущие из адской ручки, пишущей проклятия в воздухе, — и с плеском падает в чёрный бассейн, из которого чёрный поток шириной в четыре фута пересекает зал по акведуку, выточенному его бесконечным течением. Быстрая вода скользит в трещину в бледно-зелёной стене и исчезает с этого уровня — как исчезла с того, что был выше.

Перепрыгнув через поток, он находит признаки того, что мужчина и мальчик время от времени моются здесь. Рядом с бассейном лежат губки и стоит бутылка жидкого мыла. Дальше, за водяной дымкой от водопада, белые полотенца развешаны сушиться на известняковых образованиях, похожих на большие, уродливые урны.

Безымянный с удвоенной осторожностью движется в узкий, уходящий вниз коридор гладкой натёчной породы. Он остро осознаёт: человек с дробовиком, занявший позицию на дальнем конце, смог бы удерживать целый батальон.