Лёжа на боку, свернувшись калачиком и обнимая голод, Джейми смотрит, как сумасшедший в свете фонаря разговаривает со своей аудиокнигой.

Потом Чилтон выключает диктофон и вынимает наушники-вкладыши. У него большие уши. Они свисают по бокам головы, как ручки кувшина.

Он смотрит на наручные часы. Они показывают ему время и день недели.

— Тебе нужно помыться, — говорит он.

Им не нужно мыться так часто, как они моются. Они ничего не делают, чтобы испачкаться. Так глубоко в пещерах воздух прохладный, поэтому они не потеют. Но раз в два-три дня им приходится подниматься по ходам и верхним залам — к бассейну.

Вскарабкавшись на ноги, Чилтон повторяет:

— Тебе нужно помыться. Поднимемся к бассейну. Вставай, пацан.

Вода в бассейне будет холодной. Полотенца были мягкими, когда всё это началось. Теперь они жёсткие и колючие.

Джейми не смеет отказаться. Чилтон пока ещё не пустил в дело Старину Кровавого Мака, но иногда бьёт Джейми ладонью по лицу — бьёт сильно. А потом лишает его следующей еды.

Подойдя вплотную, Чилтон глубоко втягивает воздух, принюхиваясь к пленнику.

— От тебя воняет, пацан. Воняешь, как все в семейке твоей мамаши. У вас, у твоей мамашиной родни, когда вы не моетесь регулярно, появляется особая вонь. Клянусь богом, вы могли бы соревноваться со скунсами.

Джейми всегда моется первым. После того как он вытирается и одевается, Чилтон пластиковыми стяжками связывает ему руки, а потом и ноги, чтобы мальчишка не дал дёру, пока этот тип будет мыться сам.

Чилтон никогда не говорит, что воняет он сам. Вонять, по его словам, должен только Джейми.

И всё же в бассейне Чилтон проводит, наверное, раз в десять больше времени. Намылится и смоет, намылится и смоет — снова и снова, в тёмной холодной воде.

Будто на нём есть что-то грязное, что видит только он. Что-то, что отмыть так же трудно, как краску.