Он выезжает из Коридона — первой столицы штата Индиана, пока политики не перенесли свои дела в Индианаполис в 1825 году, — и направляется на запад по трассе штата 62. Поначалу эта двухполосная дорога идёт среди полей и группок домов, через лесистые холмы; но, когда он пересекает реку Блу-Ривер, лес становится гуще — словно в Аппалачах, — тесный, набитый дубами, гикори, чёрным орехом, сассафрасом и кизилом, так глубоко затенённый даже летним солнцем, что темнеет зловеще.

Над извилистой дорогой поднимаются известняковые стены — свидетельство сложных геологических структур, лежащих в основе всей этой территории. В ледниковую эпоху ледники до этих мест чуть-чуть не дошли, но, когда со временем началось таяние, они выпустили потоки, которые за тысячелетия вырезали холмистый ландшафт и оставили позади широкие озёра, а также мир, скрытый от глаз.

Тот, на кого охотится Безымянный, — Чилтон Каттер, спелеолог выходного дня, одержимый пещерами. Он был инженером, прежде чем стал убийцей и похитителем.

Когда Каттеру исполнилось тридцать шесть, он женился на вдове Эми Форестер, у которой был трёхлетний сын Джейми. В последующие несколько лет у инженера произошла серьёзная перемена личности — возможно, потому что рецепт на опиоиды привёл его к другим наркотикам, к фармацевтическому коктейлю, который понёс его по пути паранойи. Уверенный, что жена и её родители замышляют упечь его в учреждение, и решив во что бы то ни стало получить опеку над Джейми, хотя ребёнок был ему не по крови, Чилтон Каттер расстрелял из дробовика Эми и её родителей — и пустился в бегство с шестилетним мальчиком.

Когда не удалось найти ни следа беглеца и его пленника, власти уверились, что Каттер «ушёл под землю». Через две недели, когда поисковые группы не добыли вообще никаких зацепок, ресурсы правоохранителей пришлось перенаправить на другие срочные дела.

За миллионы лет осадки, отложенные исчезнувшим внутренним морем, превратились в известняк огромной мощности на территории нынешней южной Индианы. Тысячи тысячелетий спустя, в конце ледниковой эпохи, великое таяние многомильных толщ льда вылепило несметные каверны и ходы, образовав лабиринт, который не обследовать до конца.

Благодаря людям Туза Безымянный знает то, чего не знают полицейские: примерно где искать Чилтона Каттера и его пасынка Джейми.

Жестокие преступления Каттера не были вспышками внезапной страсти. Он планировал их с безумно-инженерной изощрённостью. Очевидно, он заранее подготовил убежище и предпринял меры, чтобы к нему нельзя было привести след.

Любая машина с GPS отслеживается спутниками, а история её перемещений архивируется в растущем «облаке» Центра обработки данных АНБ в Юте на миллионы квадратных футов. АНБ ревниво охраняет добытые знания, и полицейские ведомства не имеют к ним штатного доступа.

Более того, государственные структуры из-за своей замкнутости бывают и более коррумпированными, чем частные компании. Корпорации вынуждены отвечать перед акционерами и клиентами и защищаться от исков самых разных видов, а государственные агентства редко отвечают перед кем-либо, кроме сочувствующих комитетов Конгресса, и во многом защищены от исков граждан, которым они не сумели послужить или которым активно навредили. Каждое ведомство превращается в маленькое королевство и возводит вокруг себя грозные стены, что нередко тормозит работу правоохранителей.

Однако в этом отважном новом цифровом веке преданные хакеры-белошляпники способны пробивать такие стены и находить правду, ведущую хотя бы к подобию справедливости, столь же верно, как хакеры-черношляпники способны причинять огромный ущерб.

Служа правде, цифровые буканьеры Туза установили рут-кит в системе АНБ — как и во многих других. Они могут незаметно плыть по необъятному морю данных и нырять в самые глубокие его впадины. Обычно они бы извлекли из архивов маршрут Каттера — если бы тот не оказался достаточно умён, чтобы перед убийством жены и её родни выдрать GPS из своего полноприводного Range Rover. Он также снял номерные знаки, чтобы ни один из повсеместных сканеров номеров у правоохранителей не пометил его ни в одной точке пути к убежищу.

Существуют и другие способы найти беглеца, если у вас есть команда гениальных хакеров и аналитиков данных. АНБ архивирует также видео с метеорологических и разведывательных спутников — не только тех, что состоят на вооружении США, но и орбитальных платформ наблюдения других государств, которые оно взломало без их ведома. Значительная часть планеты находится под наблюдением из космоса круглые сутки, 24/7. Компьютерная обработка этого телескопического видео пока не позволяет прочитать время на Rolex за тысячи миль внизу, но способна показать, есть ли на запястье часы.

С ночной съёмки таких деталей не выжать, но в сельских районах — например, в южной Индиане — кадры с инфракрасных камер в некоторых случаях позволяют отслеживать автомобиль по его тепловой сигнатуре. Используя спутниковое видео, команда Туза нашла ферму, принадлежавшую родителям Эми, к которым она с Джейми приехала в роковую ночь. Они выделили сигнатуру автомобиля, который прибыл незадолго до времени убийств и на высокой скорости уехал спустя несколько минут. Они отслеживали его на запад по трассе штата 62 — до самого Ливенворта, — прежде чем он свернул на грунтовую служебную дорогу лесной службы. Ещё через несколько миль он сошёл с дороги; после этого его тепловая сигнатура фактически была замаскирована пологом крон.

Теперь, ведомый GPS «Линкольна», в который заранее внесли точные долготу и широту того места, где машина Каттера вошла в лес, Безымянный едет по служебной дороге лесной службы — пока бесплотный женский голос его проводника не сообщает, что он прибыл.

С западной стороны грунтовой колеи есть просвет, куда внедорожник можно загнать между деревьями: их ветви выгибаются дугой, образуя над ним тоннель. Он ведёт «Линкольн» вниз по склону настолько далеко, насколько рельеф и подлесок позволяют без труда, — в сумрак, который тут и там пронзают тонкие осколки света, словно солнце раскалывается и осыпается на лесную подстилку яркими, хрупкими кусками.

Он подозревает, что извилистая, мучительная дорога тянется до самой долины внизу. Однако, по словам Туза, пещера недалеко отсюда. Лучше подойти к ней тихо, пешком.

Он достаёт из отсека в центральной консоли боевой нож, берёт с пассажирского сиденья очки ночного видения и выходит из внедорожника. Он снимает пиджак и бросает его в открытую дверь: тот больше не нужен, чтобы скрывать плечевую кобуру, пистолет и подсумок с запасным магазином. Он цепляет ножны к ремню, так что оружие свисает у правого бедра.

Птицы и другие лесные существа на миг умолкли, потревоженные его вторжением на их территорию. В августовскую жару это зелёное царство неподвижно, словно лежит глубоко под водой. Воздух двигается так вяло, что не способен вызвать даже мягкий шорох в кронах, поднимая лишь слабый шепоток — будто враждебные лесные духи строят заговор против него под дугами листьев папоротника.

Он надевает громоздкие очки, но поднимает линзы на лоб. Они ему не понадобятся, пока он не войдёт в пещеру. И даже там они могут не дать той чёткости зрения, которая ему потребуется.

Спускаясь пешком по склону и одновременно уходя по нему в сторону, продираясь через подлесок, он видит, что действительно существует суровый маршрут, по которому он мог бы проехать на машине до самой долины.

Он почти у подножия, когда его сшибает видение. Редкие приступы ясновидения — его последний дар: мгновения из прошлого или то, что ещё только будет; всегда тревожно, но не всегда так полезно, как ему бы хотелось.

Это видение повторяется — единственное из всех, что когда-либо возвращалось, — и он переживает его в третий раз: сбивчивый, стремительный монтаж образов, возможно последовательных, а возможно и нет, — и в конце ужас, который всякий раз оставляет его потрясённым. На эти секунды лес исчезает: его захлёстывают быстро меняющиеся образы ярких цветов.

Девчушка с ямочками на щеках, с хвостиком, держит мягкого плюшевого кролика с висящими ушами (запах перечной мяты); бледный ранний свет, большая голубая цапля — высотой в четыре фута — бродит по мелководью, длинная шея вытягивается, когда она выискивает малька или лягушку, и один жёлтый глаз с крупным чёрным зрачком смотрит на него с предвестием беды (а от неё — быстрое, гортанное «кок-кок-кок»); молодая светловолосая официантка в белой форме с голубой окантовкой улыбается, ставя перед ним на стол меню (аромат кофе); мрачный бородач бросает на него взгляд — взгляд ядовитый, зелёные глаза, как дистиллированный яд; какая-то каменная или бетонная башня, высокая, арочная, видимая сквозь забрызганное дождём лобовое стекло, дворники ходят туда-сюда (туп-туп, туп-туп); рой машин — грузовики и легковушки — скользят и сталкиваются на мокром от дождя чёрном асфальте, скользят-сталкиваются-крутятся (истошные гудки); плюшевый кролик с висящими ушами лежит под дождём, всё ещё зажатый в отрубленной детской руке (крик).

Когда приступ ясновидения проходит, Безымянный привалился к стволу дерева, залитый потом, слишком холодным для такого тёплого дня. Его бьёт сильная дрожь.

Как и в два предыдущих раза, его придавливает чувство ответственности, смешанное с ощущением собственной несостоятельности. Если увиденное — событие, случившееся давным-давно, то, возможно, он каким-то образом в нём виноват. Если же это ужас, которому ещё предстоит случиться, ему, может быть, дадут шанс предотвратить его — хотя бедствие кажется слишком большим, чтобы один человек мог его отвратить, даже человек с его дарами.

Осколки расколотого солнца больше не падают сквозь прорехи в кронах. Облака, которые прежде подкрадывались с запада, подкрались окончательно. Если голубое небо ещё не сдалось полностью, оно далеко на востоке и отступает к Кентукки.

Демон по имени Каттер ждёт в тёмном, бесплодном аду, удерживая при себе юную, невинную душу, на которую у ада нет никакого законного права.

Безымянный спускается по склону, среди деревьев, выбирая прямой путь к долине, но не раз пересекает змеистый маршрут, по которому мог пройти Range Rover Каттера. Он находит места, где подлесок словно примят чем-то очень тяжёлым.

Где-то вдалеке раскаты грома поднимают ветерок. Гикори и хемлок вздрагивают. Ветер крепнет. Цветущий кизил — местами белый, местами розовый — осыпает лепестки, которые, точно феи, бегущие от тёмных духов, исчезают на востоке, в лесных тенях.