Джейми сидит на сложенном спальном мешке, прислушиваясь к тихому шипению.

Фонарь Coleman шипит, пока горит газ. Звук скользит кругами, кругами, кругами по гладким каменным стенам, словно где-то здесь должны свиваться змеи.

Вокруг сталактиты и сталагмиты — как верхние и нижние зубы, как клыки; будто он и Чилтон живут во рту у кого-то спящего. Может, у дракона.

Свет чуть пульсирует. Тени верхних и нижних ’титов и ’митов дрожат на фоне меньшей тьмы — словно это вовсе не тени, а существа, которые живут здесь, далеко под солнцем и звёздами.

Джейми не боится теней. Он не боится выдуманных змей. Он боится отчима.

Джейми шесть — до семи ещё даже не на половине пути, — но он уже не малыш. Он покончил с плачем. Больше никаких слёз.

Он плакал каждый день первую неделю, не так уж часто — вторую, а теперь — совсем нет. Ему грустно, но он не сломлен навсегда.

Чилтон Каттер сломлен навсегда. С ним что-то очень не так. Он разговаривает сам с собой. Поёт песни, в которых нет смысла. Он говорит, что когда станет безопасно, они пойдут по пещерам через самый центр земли и выйдут в Китае, где никакая чёртова полиция Индианы до них не доберётся.

Джейми не хочет в Китай. Особенно — с Чилтоном, но, если честно, вообще ни с кем.

Он хочет сбежать, но это кажется невозможным. Они прошли множество залов и проходов с той первой пещеры, куда вошли.

Джейми не знает, где выход.

И своего света у него нет.

Фонарь Coleman и канистры с топливом — у Чилтона.

Каждый раз, когда Чилтон решает, что пора спать, он уходит далеко, вглубь, среди ’титов и ’митов, забирая фонарь с собой. Выключит его — и тьма повсюду; нет ни малейшего лучика.

Иногда Джейми слышит, как вдалеке храпит Чилтон. Но эхо здесь странное, и можно сойти с ума, пытаясь понять, где именно этот человек.

Джейми хочется найти его, пока он спит, и украсть фонарь, топливо и спички. Он видел, как Чилтон зажигал фонарь в прежних походах. Он знает, как это делается.

У него есть камень. Гладкий, больше ладони, удобно лежит в руке. Оружие.

В следующий раз, когда Чилтон уснёт, если Джейми сумеет разыскать его в глубокой, страшной тьме, может, получится проломить ему голову камнем, забрать фонарь и топливо — и попытаться выбраться наружу.

Но у Чилтона есть и фонарик. Ему не нужно тратить время: чиркать спичкой и разжигать Coleman. Если он услышит, что Джейми пытается его найти, он включит фонарик за секунду.

У Чилтона есть ещё два ружья. Дробовик и пистолет.

И ещё у него громадный нож. У него даже есть имя. Нож зовут Старина Кровавый Мак.

Чилтон говорит, что перережет Джейми горло, если его неблагодарный сын даст хоть малейший повод — после всего, что я для тебя сделал.

Джейми — не сын Чилтона. Он помнит отца, умершего от рака несколько лет назад; помнит мало, но достаточно, чтобы знать.

Я думал, ты не такой, как твоя неверная мать, но, может, ты и усилий не стоишь. У тебя один шанс, мальчик. Только один шанс. Я научу тебя, каким надо быть, а если ты не захочешь учиться, я возьму Старину Кровавого Мака и распорю тебя от уха до уха.

Теперь Джейми сидит в тенях: делать нечего — только тревожиться и гадать. И надеяться, что из более глубоких пещер вылетят летучие мыши-вампиры и убьют Чилтона — только Чилтона.

Те летучие мыши, которых они видели, не вампиры — но, возможно, ещё более худшие твари живут ниже.

Чилтон сидит в ярком круге фонаря. В ушах у него наушники-вкладыши, и он слушает аудиокнигу с диктофона на батарейках.

Иногда он качается вперёд-назад. Иногда — из стороны в сторону. Он кивает и корчит рожи.

Время от времени он говорит — не Джейми, а тому, кто читает ему книгу.

— Чёрт возьми, да.

— Так им и скажи, ублюдкам.

— Прогнили насквозь, все они мудаки — убей всех этих сукиных сынов.

Джейми разворачивает спальный мешок и ложится на него во весь рост. Лицом к Чилтону. Ему не нравится поворачиваться к Чилтону спиной.

Он шепчет:

— Ты здесь, мама?

Она мертва. Он знает, что она мертва. Теперь она на Небесах.

Джейми вспоминает, как однажды — уже после того, как не стало папы, — он боялся, что мама тоже его оставит.

Она сказала: Я всегда буду с тобой, и даже если со мной что-то случится, даже если я умру, я буду с тобой. Я вернусь твоим ангелом-хранителем.

Она уже больше двух недель на Небесах. Она должна быть здесь, с ним. Разве что ей надо ходить в какую-нибудь школу ангелов-хранителей или получить лицензию.

— Ты здесь, мама?

Джейми шепчет снова, но, как и раньше, ответа нет.

В шипящем свете фонаря, слушая свою книгу, Чилтон покачивается и бормочет:

— Тряси их, ломай их, перемалывай ублюдков в пыль.