Безымянный, известный здесь как Чарльз Паркер из «Нифельхайм Кэжуэлти энд Лайф», стоит на кухне у Брока Макколла, своего хозяина. Фотографии Тоби и раскрытый чемодан лежат на столе для завтрака между ними.

Сначала потеряв дар речи, Макколл смотрит на перевязанные пачки стодолларовых купюр, а Безымянный говорит:

— Миллион долларов. Ты человек честный, но опытный, тебя не проведёшь. Уверен, ты сумеешь терпеливо отмыть их — по частям, понемногу, — чтобы отложить и тем самым обеспечить Тоби будущее, если однажды с его мамой и папой что-нибудь случится.

Зелёные глаза Макколла — как лазеры, яркие и пронзительные.

— Такие деньги — это должны быть грязные деньги.

— Это малая часть того, что Мёрдок Пенниман и Тереза Гарланд получали за убийство своих пациентов. Мёртвым их не вернёшь, и этим деньгам никогда нельзя возвращаться к уродам, которые платили за эти убийства. Ты прав, деньги грязные, но если пустить их на Тоби — они очистятся.

Макколл достаёт из холодильника две бутылки Heineken, срывает крышки и одну протягивает Безымянному.

— По тебе видно, что тебе это нужно.

— День был тяжёлый, — признаётся Безымянный и делает долгий глоток пива.

— Пенниман? — спрашивает Макколл.

— Тереза Гарланд застрелила его совсем недавно, хотя в новостях об этом расскажут иначе.

— А с ней что?

— Мне некогда объяснять. Сегодня ночью у меня ещё есть работа. Но завтра всё будет в новостях.

Они допивают пиво, и Макколл говорит:

— Я никогда не смогу отблагодарить тебя как следует.

— Благодарить не за что. Деньги не мои. Я их только доставил.

У входной двери, после рукопожатия, Макколл спрашивает:

— Кто же вы на самом деле, мистер Паркер?

— Честное слово перед Богом, мистер Макколл, — не знаю.