Сёстры в нескольких милях позади, заканчивают свой поход в состоянии шока, а Безымянный возвращается в домик, принадлежащий Mordor, LLC, с храпящим фотографом, лежащим в багажнике.

Специалист, Салазар, всё ещё ждёт в своём небольшом, но внушительного вида пикапе.

Безымянный отдаёт Салазару ключ от дома, который вытащил из кармана джинсов Оксенвальда.

Салазар загоняет пикап в гараж. Он находит ключ от взятой Оксенвальдом напрокат машины в подстаканнике, выводит автомобиль наружу и ставит у подножия подъездной дорожки. Снова оказавшись в гараже, он опускает большие ворота, чтобы провернуть непростой перенос. Перенос занимает семнадцать минут.

Когда Салазар открывает гараж, Безымянный загоняет «Авиатор» во второе место и паркуется рядом с пикапом. Пока ворота опускаются, он поднимает заднюю дверь «Авиатора». Салазар помогает вытащить Оксенвальда из внедорожника и донести его до двери, ведущей из гаража в дом, где они усаживают его на пол спиной к стене; голова у него бессильно заваливается набок.

Фотограф уже с голым торсом. Вдвоём они раздевают его, но оставляют в трусах Dolce & Gabbana.

— Я никогда раньше не раздевал мужчину, — говорит Салазар.

— Я тоже, по крайней мере, насколько могу вспомнить. — Он швыряет обувь и одежду в «Авиатор», чтобы потом избавиться от них.

Когда Оксенвальд выходит из-под действия транквилизатора, когда он полностью приходит в себя, он неистово взбешён. Даже в таком состоянии, даже когда Салазар держит его на мушке, убийца чувствует себя вправе на всё и ищет лазейку, возможность перевернуть ситуацию. Властно он требует сказать, кто они такие, на самом деле кто, на кого работают.

— Лучше тебе этого не знать, — говорит человек, который не Кентон Мэллори. — Скажу только вот что: мы живём во времена, когда частные граждане могут добыть — взломом добраться — до всех улик, всех доказательств, к которым имеют доступ полиция, ФБР, АНБ и другие. И если по какой-то причине закон не может или не хочет сложить всё это в одно дело вроде твоего, найдутся те, кто сможет.

— Какое ещё дерьмо ты мне тут впариваешь? — с ухмылкой бросает Оксенвальд.

— Чистую правду, — заверяет его Безымянный.

Указывая пистолетом, Салазар говорит:

— Вставай.

— Зачем вы меня раздели?

— А зачем с початка кукурузы шелуху сдирают?

— Это что значит, что вы со мной собираетесь делать?

Безымянный говорит:

— Лучше тебе этого не знать.

С пистолетом, упёртым ему в поясницу, Оксенвальда вынуждают встать перед дверью из гаража в дом. Безымянный открывает её, и Салазар заталкивает Оксенвальда внутрь.

— Это за всех маленьких зверьков, — говорит Безымянный, захлопывает дверь, удерживает её закрытой и остаётся в гараже вместе с Салазаром.

Оксенвальду, должно быть, пришлось пройти почти половину дома, прежде чем встретить свою судьбу, потому что крик начинается чуть позже, чем они ожидают.

Самец пумы — четыреста фунтов мускулов, когтей и зубов — не ел уже несколько дней.

Прежде чем кошачий укротитель, Салазар, с помощью электрической погонялки перегнал зверя в дом, он быстро прошёлся по комнатам и молотком сбил те защёлки, какие имелись на внутренних дверях, не оставив обречённому ни одного укрытия.

Порой у Туза и его команды бывает весьма причудливое представление о том, каким должно быть подходящее наказание.

Когда крик затихает, Салазар говорит:

— Мы суровые люди, сэр.

— Пожалуй, да, — соглашается Безымянный, — когда приходится. А как эта кошка выйдет наружу?

— Мы оставим эту дверь открытой, и гаражные ворота поднятыми. Нам теперь нечего её бояться. Она сыта и дружелюбна.