Поездом, без какого бы то ни было багажа, он прибывает в Сан-Бернардино, штат Калифорния, тёплой июньской ночью, во вторник, когда луна только выходит в плавание по морю звёзд.

Едва ступив на платформу, он слышит сигнал телефона: пришло текстовое сообщение. Это будет предупреждение от Туза Бубен. Больше никто ему не пишет.

С Тузом он никогда не встречался. Они ни разу не разговаривали. Он даже не знает, мужчина Туз или женщина — или нечто более странное, чем и то и другое.

В здании вокзала он проверяет сообщение. Там сказано: «ЛИНКОЛЬН АВИАТОР» — и указан номерной знак.

Найти красивый автомобиль на стоянке нетрудно. Он приседает у задней колесной арки, просовывает руку внутрь и достаёт небольшую металлическую коробочку на магните; внутри — электронный ключ от «Авиатора».

Усевшись за руль, он открывает консоль. Там лежит водительское удостоверение штата Калифорния на имя Кентона Пола Мэллори. На нём его фотография. Подделка, но если полицейский остановит его и пробьёт номер, в базе Департамента транспорта удостоверение будет числиться настоящим — хотя это фантомная запись, внедрённая хакером. Великолепным хакером.

Обычно он не носит при себе никаких документов: даже поддельный документ даёт властям зацепку, с которой можно начать расследование. Но это удостоверение означает, что нынешнее задание потребует слишком много времени в дороге, и риск нарваться на проверку без прав считают опаснее, чем предъявить поддельный пластик.

Вместе с удостоверением — смартфон, выданный исключительно под это задание. Когда он закончит то, что должен сделать, он введёт простой код: телефон вернётся к заводским настройкам, и вся история его использования будет стёрта. А потом он разобьёт его.

Теперь на этот специальный телефон приходит сообщение от Туза: «По I-15 на север до шоссе США 395 на север. Ночлег — на твой выбор».

Человек, который не Кентон Мэллори, не является и кем-либо другим. Его устраивает быть безымянным. Последние два года он успешно действовал под множеством личностей. Амнезия, лишившая его всякого знания о жизни до этого, могла бы психологически искалечить, даже уничтожить, если бы он интуитивно не был уверен: ему куда лучше не знать, кем он был.

К тому же нынешняя жизнь у него — яркая, интересная и наполненная смыслом. Он — чьё-то орудие, выполняет указания, но никогда не чувствует себя использованным. Ему кажется, что он мог сам вызваться на это.

Примерно через тридцать пять миль он приезжает в Викторвилл, небольшой городок на краю пустыни Мохаве. Он ужинает в симпатичном придорожном заведении. Поскольку на сегодня он свободен, он выпивает очень сухой мартини с твистом перед ужином, ещё один — под закуску из тунца ахи, а к стейку берёт бокал каберне совиньон.

Сколько ему лет, он не знает, но официантка — тридцатилетняя с небольшим Шона — возможно, его ровесница. Она флиртует всерьёз. Он подыгрывает — до поры. Хотя он не прочь, чтобы им пользовалась привлекательная женщина, сам он никогда не пользуется женщинами бездумно, и в конце концов говорит:

— Я просто проездом.

— Мы все проездом, — отвечает она, но сама в это не вкладывается. Она играет роль в нуарном фильме у себя в голове.

Под её беспокойством и распущенной позой скрывается подавленная добропорядочность, из-за которой ей всегда будет больно за то, что она обесценивала себя, — и, даже в эти странные времена, он считает, что так устроено большинство людей.

— Вероника, — говорит она, кивая на другую официантку, — сказала, ты выглядишь опасным. Но у девчонки ни капли духа авантюризма.

— И слава богу, — говорит Безымянный. — Девушки, которым хочется капельки опасности в жизни, в итоге получат её сполна.

Он оставляет триста долларов чаевых. Щедрые чаевые — у него привычка, его единственная роскошь.

Снаружи луна стоит высоко, рядом сияет яркая Венера. Воздух сухой, прозрачный и слегка пахнет известью — от одного из местных цементных заводов.

Под именем Кентона Мэллори он платит наличными вперёд за номер в двухзвёздочном мотеле, где чистая, пахнущая свежестью стойка регистрации намекает: тараканов тут не терпят.

Безымянный достаёт из багажника «Авиатора» чемодан Samsonite. Его оставил там кто-то из таинственной команды, работающей с Тузом Бубен.

В номере он кладёт чемодан на кровать и открывает. Три смены одежды — в основном джинсы и футболки. Пиджак полегче того, что на нём сейчас, сшитый так, чтобы скрывать плечевую кобуру. Электробритва и туалетные принадлежности. Мини-диктофон, на который загружены сведения по текущему делу.

Как обычно, там есть и оружие — его стандартный Springfield Armory TRP-Pro .45ACP, с пятидюймовым стволом. Семизарядный магазин, запасной магазин, глушитель. Плечевая система Galco для оружия. И пистолет для дротиков с транквилизатором.

Есть и двадцать тысяч долларов — сотнями и двадцатками. Не всё это уйдёт на чаевые официанткам.

Сидя на кровати, он слушает двадцатиминутное досье по делу. Если бы он попытался воспроизвести запись ещё раз, на диктофоне ничего бы не оказалось. Но это не проблема. Ему не нужно слушать дважды. Ирония в том, что при его прошлом, скрытом за занавесом амнезии, он обладает безупречной памятью на всё, что прочитал или услышал за последние два года.

Его удивляет наказание, которое Туз назначил человеку, ставшему их целью. Следует ли чудовищу, не знающему милосердия, даровать милосердие в конце? Цивилизованные люди говорят: да. Но, возможно, именно такие жёсткие экземпляры, как Туз, и делают цивилизацию жизнеспособной.

Безымянный принимает душ, чтобы утром уже не тратить на это время, чистит зубы, ложится спать в трусах и выключает лампу.

К тумбочке прикручены болтами радиочасы, но будильник он не ставит. Он всегда засыпает в течение минуты и просыпается ровно в то время, которое заранее назначает.

Он никогда не видит снов — во всяком случае, не помнит их. Однако наяву у него порой бывают видения, вспышки ясновидения, которые часто пугают не меньше кошмаров.

В ту минуту бодрствования, что остаётся после того, как голова касается подушки, он думает не о том, кем он был когда-то, не о том, почему та жизнь осталась позади и её уже не вернуть, не о том, какая организация финансирует его и конструирует его задания. Его занимает лишь одно: как из него сделали то, чем он стал. Должно быть, тут замешана странная наука — и это его интригует.

Сон.