А вот то, что он сделал с ушами… Я немного испугался, надо признать. То есть я ждал, конечно, чего-то в подобном роде, но, пожалуй, не был готов.

Все той же кистью, но уже обмакнутой в непрозрачную пузатую баночку с зеленоватой водой, мастер провел у меня за ушными раковинами.

— Ждем пять минут, — предупредил он.

И через пять минут я буквально почувствовал, как уши смещаются, вытягиваясь вверх. Я еле подавил желание схватиться за них.

Михаил успокаивающе похлопал по плечу.

— Постарайтесь расслабиться. Процедура вынужденная. Кончики ушей должны визуально находиться выше глаз, это подсознательно воспринимается окружающими, как признак ума.

Я сглотнул, усилием воли удерживая свои руки на месте и чуточку сожалея, что не могу удержать уши. Все-таки свои, родные.

— Теперь любой эльф примет меня за своего, — попытался сострить я, чтобы отвлечься от факта перемещения органов слуха, и снова подхихикнул. — А тетеньки-контролеры будут вечно видеть во мне «зайца».

— Теперь вы будете сами решать, принимать кого-то в свой круг или нет. И ездить на хорошей машине, — спокойно ответил визажист.

Я промолчал.

— Пока все, — сказал Михаил, убирая с моего лица остатки средств (язык не поворачивался назвать их косметическими). — Приходите через три недели. Постарайтесь почаще попадаться людям на глаза. Навестите родственников, потусуйтесь с коллегами. Они должны видеть вас регулярно, тогда не будет шока и лишних расспросов.

Наказы мастера я постарался тщательно выполнить, навестил маму, всех давно заброшенных бабушек, дедушек, дядь и теть и удостоился комплиментов с их стороны. Коллеги и так видели меня каждый день, тут проблем не возникло. Удивительно, но приятно, было то, что меня, точнее мою внешность, стали обсуждать наши бухгалтерши в курилке. Говорящий факт — удостоился-таки.

Каждый день хотелось позвонить Иринке, прийти, показаться на глаза. Но сдерживал себя; не стоит ее тревожить сейчас, пока не стоит. Да и показаться ей желательно в другом виде.

«Ты не мужчина моей мечты, — сказала она когда-то, на заре наших встреч. — Но ты очень добрый, это подкупает. В нашем мире мало добрых людей, а уж добрых мужчин днем с огнем не сыщешь. А еще ты меня любишь, и это… это тоже подкупает». Рассмеялась.

Я принял ее, такую, какой она была, немного взбалмошную, вечно куда-то спешащую, ласковую, умную, капризную и с тончайшим чувством вкуса и меры во всем. Я ее принял, она меня — нет. Во всяком случае, не до конца. Ей всегда хотелось большего. Лучшего. Достойнейшего. Жизнь в превосходной степени — вот, что могло ее удовлетворить. Быть может…

И однажды моя доброта и моя любовь перестали быть достаточными.

«Ты не мужчина моей мечты, — сказала она совсем недавно, на закате наших отношений. — Ты очень добрый, но мне нужна не одна доброта. Я не могу жить с человеком, который позволяет вытирать об себя ноги всем кому не лень. Даже мне. И, елки-палки, ты ужасно выглядишь, сделай с этим что-нибудь. Хотя бы ради другой женщины, которая появится тут после меня».

Я не хотел другой женщины. Я хотел ее.

И нашел его.

На третий раз мастер занялся моим носом. Безболезненная пластическая хирургия. О таком счастье можно лишь мечтать. Потрясающе видеть, как в течение часа с помощью кисточек и какого-то фантастического ноу-хау на грани алхимии мое лицо удивительным образом преображается. При этом мало что меняется совсем уж радикально. Просто мелкие черточки, невидимые штрихи, как раз те элементы, которых не хватает, чтобы выглядеть сильнее, привлекательнее, ощущать себя увереннее. Достойнее.

Казик и Марина. Я помню, какими были они…

Толстенький коротышка подкатывает к моему столу.

— Не одолжишь мне тыщи две, а? До одиннадцатого.

— Тысячу, — говорю я и достаю из бумажника сложенную вдвое купюру. — Больше не получится.

— Спасибо и на том, — он берет деньги и отваливает к своему закутку.

Я непроизвольно провожаю его снисходительным взглядом. Вот человек, который выглядит хуже меня, да и живет тоже. Вечно сальные волосы, одышка и постоянные проблемы с эрекцией и женой. Надеюсь, от моей тысячи для него будет хоть какой-то толк.

Несколько месяцев спустя…

— Марк, ты когда мне программу презентации принесешь? Срок был вчера. Через два часа чтоб лежала у меня на столе.

Решительный, настойчивый, жесткий. По-прежнему плотный в теле. Но такое ощущение, что жир плавно и незаметно перетек в мышцы. Казик даже сделался симпатичнее и как будто бы выше ростом. С женой развелся, и недавно я видел его с длинноногой моделькой а-ля исхудавшая Мэрилин.

Я не спросил, откуда он взял деньги на визажиста. Подозреваю, банальный кредит в банке. Который он, ясное дело, давно погасил, потому что карьера его с головокружительной скоростью неслась вверх. Он не просто выглядел по-иному: умным и успешным, он таким стал.

Маринка… моя соседка и подруга с детства. Милая серая мышка. Казавшаяся маленькой и хрупкой, несмотря на свой высокий (почти метр восемьдесят) рост. Нескладная и не то чтобы красивая. Так, в меру хорошенькая. Из тех женщин, которые почему-то не пробуждают в мужиках никаких инстинктов. С ними интересно общаться, разговаривать о Бальмонте, об экономических показателях и графиках роста продаж и даже о достоинствах купе Audi TT, но не заниматься любовью.

Один раз, в юности, мы с ней попробовали от скуки. Дело закончилось веселым и слегка смущенным хохотом. Нет, лирика в наших отношениях определенно была неуместна.

А однажды она влюбилась. По-крупному. С горящими глазами, бессонными ночами и истериками, иногда у меня дома. Он ее не любил. Не смог полюбить, хотя общался довольно охотно. После полугода терзаний Марина куда-то пропала, затем вернулась и… начала стремительно меняться. Расправились плечи, спина, вечно согнутая (фирменный Маришкин способ спрятаться от людей), разогнулась. Откуда-то появились грудь и талия. Обнаружились ноги от ушей. Исчезла неуверенность в себе, во взгляде возникла манящая томная поволока. Полностью преобразился гардероб. Теперь она носила воздушные платья, роскошные костюмы и модные сапожки. Умело пользовалась косметикой. Русые волосы до того обладавшие повышенной пушистостью, а точнее растрепанностью, изящной волной цвета «красный гранат» лежали на плечах. Короче говоря, в один прекрасный день я вдруг понял, что она меня привлекает не только в качестве подруги. И поразился этому открытию.

Она вышла замуж за своего Дениса. Отбила его у тогдашней пассии и с помпой отметила личный триумф. Я порадовался за нее.

…Мой нос тем временем был приведен в порядок. Он самую капельку заострился, уменьшились крылья, ноздри благородно вытянулись. Наступила очередь век. Новый раствор, новая кисточка, и я с изумлением наблюдаю, как верхние веки перестают нависать над глазами, поднимаются, а нижние — избавляются от желеобразных «мешков».

Четвертый прием, назначенный через месяц, был посвящен рукам и ногам.

— На некоторое время мы оставим лицо в покое, — прокомментировал мастер. — Все должно развиваться гармонично. Но здесь я работаю только над первоначальной формой, обычный маникюр вы будете делать сами.

И я обрел красивые, действительно красивые руки с удлиненными пальцами, мало походившими на те вялые сосиски, что я привык лицезреть. Кожа на руках и ногах щедро смазанная жидкостью из синего флакона, смотрелась определенно иначе. Более ровная, смуглая, гладкая, приятная в прикосновении. Изменения вдохновили.

Придя в понедельник на работу (мои сеансы приходились строго на воскресенье), я с раздражением обнаружил, что шестеро из восемнадцати менеджеров уже сдали бизнес-планы руководству. Кто знает, вдруг один или два из предложенных проектов понравятся настолько, что остальные и просматривать толком не будут. Мой-то был почти доделан, не хватало одной маленькой идейки, одной зацепки. Из-за нее застыло все. Черт! Неужели опять провал? Неужели я отдам практически верную победу, сам, своими руками?

Полдня я маялся, бродил по офису, без конца пил кофе, чем вызвал неудовольствие Сашки Будилова, бывшего менеджера, а ныне моего непосредственного начальника.

— Слуцкий, хватит шляться, — бросил мне он, когда мы в очередной раз столкнулись в коридоре.

— Я работаю, Будилов. Мне, знаешь ли, иногда думать положено по работе. Вот я и думаю. Так что, сделай одолжение, отвали.

Сказал и обомлел. Вот это да! Еще добавить взгляд Рассела Кроу из «Гладиатора» — победитель, не побежденный. И вот так. Чем я хуже него? Правильно, ничем.

Сразу почувствовал себя лучше. Даже понял, что нужно сделать с планом.

Вечером дома залез в Интернет, провел там несколько часов, получил необходимую информацию. Во вторник встретился с одним человеком. В среду был в офисе во всеоружии.

Ровно в шесть запикали настенные электронные часы, народ принялся потихоньку рассасываться. В шесть тридцать я остался один, а в комнату заглянул охранник.

— Я поработаю еще, ладно? Не выгоняй, бизнес-план виснет со страшной силой.

— Ладно.

Он добродушно кивнул и удалился на проходную. Видеокамер на нашем этаже, слава Богу, нет, они только у начальства и бухгалтерии. Значит, никто не увидит…

Я подошел к крайнему столу. Здесь сидел Лешка.

На самом деле у нас в конторе всего три человека, не считая меня, которые реально могут создать стоящий проект. Двое из них уже отстрелялись, Лешка собирался сдавать послезавтра.

Я включил его комп, на запуске нажал Del, дождался BIOS-а, вставил диск. В настройках поставил «загрузка с CD». Программа L0phtCrack сработала быстро. Наш своевольный админ редко прислушивался к рекомендациям спецов по безопасности, а пользователи, в свою очередь, не утруждали себя сложными паролями. Вся их фантазия ограничивалась короткими именами или кличками домашних животных, которые bruteforce подбирал не напрягаясь. Я записал буквы, перезагрузился. Теперь уже обычно. Ввел с бумажки немудреную комбинацию, и Лешкина «винда» распахнула мне свои объятия.

Почему я должен всю жизнь плестись в хвосте? Почему я должен дарить свои победы другим? Почему бы хоть раз не взять дело в свои руки?

Через час я нашел то, что искал. Лешкины идеи во многом пересекались с моими. Его бизнес-план был гораздо менее проработан, но в нем обнаружилась именно та зацепка, которой не хватало мне. Разве она нужна ему? Все равно его проект до моего не дотягивает. А вот мне — очень нужна. В конце концов я бы и сам додумался, просто времени мало. Если б не сроки… Жаль, поджимают.

Ночь прошла беспокойно. Но утром я был в офисе. А в следующем месяце мой бизнес-план выиграл. И президент сдержал слово.

Еще через месяц я снова был в салоне у Михаила. В этот раз он занялся моим телом.

— Я сформирую вам контуры, смогу немного уменьшить жировую прослойку, даже нарастить мышцы. Это, однако, не снимет с вас обязанности два раза в неделю посещать тренажерный зал и бассейн.

Я согласился с ним. Тренажеры? Отлично!

Он лепил мое тело, как лепят скульптуру из глины. Не знаю, как ощущал себя Адам, когда его создавал Бог, но мне было в кайф. За то, что сделал со мной мастер, я был готов отдать еще вдвое, втрое больше, чем сейчас. Ошеломительное искусство!

Мне хотелось, чтобы трансформации совершились побыстрее, но Михаил попросил набраться терпения.

— Доверьтесь мне. Всему свое время, — сказал он, провожая меня до выхода, и загадочно усмехнулся.

На шестой раз мы добрались до волос. Я уже давно перестал стричься, как раньше, но то, что предложил визажист, было еще более впечатляющим. Real Trans Hair отдыхает. Нет, облысением я не страдал, но шевелюрой мою жиденькую растительность тоже назвать язык не поворачивался. До сего дня. И опять тот же удивительный эффект — вроде бы волос прибавилось не так уж много, а как смотрится! Плюс стрижка, плюс укладка. Плюс щегольская бородка, придавшая облику эстетической оригинальности. Плюс советы для домашнего, так сказать, применения.

Когда-нибудь я его все-таки расцелую.

Потом (на седьмой заход) пришел черед одежды. Ее в ходе своего становления я тоже постарался сменить. И все же с нетерпением ожидал советов профессионала. Если он сможет хотя бы приблизить меня к своему уровню, я буду ему благодарен по гроб жизни.

Михаил отворил дверь в конце комнаты, мы оказались в шикарной гардеробной. Чего тут только не было. Вечерние платья, дорогие смокинги, обычные костюмы, платья «casual», туфли и ботинки и сотни галстуков.

— Сейчас мы вам что-нибудь подберем, — бросил он.

— Неужели я не безнадежен? — подхихикнул я, и это был последний раз, когда отвратительная привычка дала о себе знать.

Он качнул головой, продолжил рассуждения.

— Одежду вы выбираете, подсознательно сообразуясь со своим внутренним человеком. Что мешает вам купить стильный дорогой костюм? Не цена. Она важна, но не в первую очередь. В первую очередь мешает сознание несоответствия между данной вещью и вами. Вы не чувствуете, что это ваше, хоть, возможно, хотели бы чувствовать. Отпустите себя, позвольте себе мечтать. Посмотрите в зеркало, вы уже не тот человек, который пришел ко мне полгода назад. Марк, вы теперь другой.

Я оглянулся на свое отражение в зеркале. Да. Он прав. Я другой.

Никогда не думал, что примерка одежды может быть столь увлекательна. Данное занятие считается нудным, муторным и абсолютно не мужским. Я и сам невольно противился любому походу за шмотками. Иришка могла неделями уговаривать меня отправиться в магазин, уверять, что «мы только купим тебе брюки, ну и пару свитеров». Я не часто сдавался. Не знаю, виной тому мое подсознательное нежелание позаботиться о себе или смущение Иринкиной помощью. Принимать ее советы казалось унизительным, хотя я видел, как она, несмотря на всю свою прямолинейность, старается обойтись со мной поделикатней. Сам факт намека на мою возможную несостоятельность воспринимался болезненно и вызывал беспокойное отторжение.

А сейчас я был свободен. Внутренне, внешне… Я жаждал перемен.