Акция в Лионе
С Новым Годом (с)
Зима 1795 года. Франция. Париж-Лион-Париж
Котозавр
Любите ли вы подарки? Чтоб дорогие, много, и даром? Странный вопрос. Кто же их не любит. Мне в детстве очень нравились вкуснейшие, практически совратительные описания разбора всяческого добра, попавшего в руки к героям. Помните многостраничные списки грузов, которые Робинзон Крузо вытаскивал с разбитых кораблей? Или описание посылки от капитана Немо, полученной колонистами острова Линкольна (он же Таинственный). Как обстоятельно собирались в свои экспедиции герои Жюль Верна, и не отстающие от них Трое-в-лодке-и-Монморанси? Длиннейший список вещей и запасов – узнаваемая черта старой приключенческой литературы, одно время ставший дурным тоном, и возрождённый в зомби- и просто пост-апокалиптической литературе. БП-шоппинг[18] на армейских складах, в секретных НИИ и заброшенных базах, на крайний случай – в супермаркете, вот что составляет одну из главных радостей и целей героя.
Примерно так чувствовал я себя, по возвращении из Лиона получив на руки коносаменты на груз «Санта-Барбары».
В Лион мы мотались по делам общеуголовного, так сказать, свойства. Вялотекущее расследование действий парижских компрачикосов дало таки ниточку. Вялое – потому как никто из нас сыскными и следственными талантами (да что там, даже навыками) не обладает. Скоростной допрос в поле хорош применительно к задачам «сколько танков?» или «где золото?». То есть там, где уже есть носитель информации. Найти человека, который может ответить, гораздо труднее, чем добиться от него ответов. Работать грубо нельзя. Ноги у этой мафии растут из древнейшей и опытнейшей, многонациональной и многоконфессиональной корпорации нищих. Профессиональных нищих. То есть людей, столетиями зарабатывавших на людских пороках и добродетелях, столетиями с особым цинизмом имевших в виду все попытки себя искоренить. И в отличие от других, успешно практикующих простую, незамысловатую, ликвидацию тех, кто им действительно мешает. Шило в почку, кирпич в голову, мышьяк в любую еду – попробуй поберегись. Альгвазилов убивали, судейских убивали, священников убивали, дворян, по дурости или гонору сунувших благородный нос куда не надо… Засветимся в качестве системных, серьёзных противников – придётся ходить опасно. И не факт, что поможет.
Рисковать относительной свободой действий, на которую завязано сейчас почти всё, неохота даже ради детей, не говоря о деньгах. Иначе потеряем темп.
Но лазейка есть: любой бизнес подразумевает риски, незаконный – тем более. Никто не начнёт войну со стихийным бедствием – проще списать убытки и начать по новой. Хвала Аллаху, милостивому и милосердному, что в своём ниндзя-налёте на парижский филиал Бонапарт обставился по полной программе. Сработал чисто, детей спрятал, левые следы оставил и соскок сделал красивый. Под стихию, форс-мажор и решено было отработать. Моя работа с газетами уже дала результат: вся Франция знает, что мы, калифорнийские добровольцы – правдолюбы и следопыты, имеем странное свойство организма влезать во всякие беззакония, причём зачастую – случайно. Планида такая. Тут очень хорошо сыграла наша лихая эскапада с логовом «лесных братьев» и байки о похождениях Бойцовых Котов в Новом Свете. Литературно обработанные эпизоды реальности, и иновременной писанины шли на ура. Публика внимала и просила ещё. Так что имидж очень честных, очень храбрых, но не очень сведущих парней в наличии. Ну что поделать, скальпы снимают, в винах не разбираются, Вольтера не читали, дикари-с…
И вся эта компания под началом у кого? Правильно, у председателя Чрезвычайной Комиссии по борьбе с контрреволюцией и саботажем. Чего бы хорошего, а врагов у республики хватает. Вооружённые до зубов, в парадной форме, с развёрнутым знаменем (оскаленная кошачья морда вписанная в имперскую шестерёнку, красное с белым в чёрном поле), с горнистом и барабанщиком, бойцы-чекисты въехали в Лион, размахивая толстой пачкой мандатов и ордеров с помпой потребовали себе батальон нацгвардейцев, освободить половину камер в городской тюряге, и помещение для выездного трибунала. Что характерно, все три десятка ордеров были самыми что ни есть натуральными, расколоть пойманных в Париже вражин на список контактов было очень просто. А поскольку иностранные агенты и контрреволюционеры чувствуют себя и действуют весьма вольготно, точнее сказать – нагло, наловить их в количестве оказалось несложно. Опять-таки, в дело пошли иновременные мемуары и монографии по наполеонике, скурпулёзно переснятые на Базе. Фамилий и установочных там – куча. Подождав, пока слухи расползутся по городу, то есть до утра, мы начали действовать. Ещё вечером трое бойцов-французов, прибывших заранее и в партикулярном платье, взяли контрольного пленного. Мелочь, кухонный мальчишка, посланный на рынок, никакой стратегической информацией не обладающий по определению. Но – он знал, на сколько человек и какая еда готовилась. Вспомнилась эталонная хохма Советской Армии: численность личного состава воинской части – военная тайна. А раскладка продуктов на это самое, секретное количество ртов, висит на стене столовой. Блюда изысканные, из лучших продуктов, готовились на троих, на семью хозяина. Обычные, но по большим нормам – на слуг и сторожей: пятнадцать мужских рыл только постоянно находящихся в доме, не считая приезжающих-уезжающих сопровождая «кукол».
Естественно, прислуга многое знала – но никто не думал даже донести. Сидя в подвале, в компании суровых мородоворотов в масках и калящегося в печке железа, четырнадцатилетний тощий пацан до обморока и мокрых штанов боялся. Боялся своих работодателей. Пришлось тащить из библиотеки атлас, и показывать, где Лион, где Париж, который в понятии деревенского парня «очень далеко», и где обе Америки. Ну и снова бежать в библиотеку, за Библией, на которой клясться, что обеспечим программу защиты свидетелей. Как по мне – хватило бы триады умыть-подстричь-переодеть, чтоб его хрен кто узнал, но ладно, вывезем. Дядя Саша с подкреплением уже в пути, обратной ходкой отправим трофеи.
В очередной раз хвалю себя за кучу денег, скормленных писакам. В девяносто третьем году город сдуру, не уловив особенностей текущего момента, послал нахрен своих якобинцев с их амбициями, проскрипциями и реквизициями, сам поделил церковное имущество, и решил дожидаться светлого будущего. Но якобинский Конвент таких шуток не понимал напрочь, революционная армия быстро, решительно взяла город, и комиссары (эпические личности между прочим. Фуше, будущий четырежды министр внутренних дел, непотопляемый как Талейран. Кутон, на своей грохочущей инвалидной коляске с ручным приводом гонявший быстрее здоровых людей), ради ускорения процесса, отказались от гильотины, расстреливая мятежников оптом – картечью из пушек. Можно сказать, благодеяние учинили, учитывая факт, что имели приказ снести город до основания. Но порушили хорошо, крепостные стены срыты, богатые кварталы в руинах, ткацкое производство – на точке замерзания. Так вот, вся Франция, вся Европа знает, что американцы – не при делах. Приплыли позже, и на наших руках этой крови нет. Оттого и доверие, и даже надежды.
Наутро, несколько троек были посланы в разные концы города для производства арестов, я в ратуше демонстративно срался с властями требуя обеспечить содействие, а Андрей, в своём любимом амплуа Дикий но Симпатичный Дикарь из Диких Прерий[19], говоря о себе исключительно в третьем лице сформировал самую большую, восемь человек, арест-команду: «Белый Бык – полевой командир. Воины идут за ним по зову сердца, а не по приказу», и отказался от сопровождения местным жандармом: «У Белого Быка нос как у пса и глаз как у орла. Белый Бык найдет даже прыщ на слоне. Ему не нужна помощь, чтобы найти дом в городе, и человека в доме. Отойди, бледнолицый». И гордо держа карту вверх ногами поскакал по адресу, вершить справедливость.
Численность группы была выбрана из соображений психологических: достаточно много, чтоб точно напугать, и достаточно мало, чтоб не казаться спланированным нападением. «Крыша» у компрачикосов обязательно есть, но нацеленная скорее на скрытие и покрывание. Вооружённой силы постоянной готовности у «крыши» быть не может, не те времена, не те скорости. Натравить под благовидным предлогом войска гарнизона и граждан – запросто. Но – время, время! Его не будет.
– Чрезвычайная Комиссия!!! Именем Революции, откройте!!! В этом доме скрывается враг народа! У нас ордер на его арест!
Хренушки, никто сдаваться не собирался. Солидный, двухэтажный дом в торговом районе готовился к осаде и тяганию кота за хвост. Поскольку дебилообразный привратник формата «шкаф с антресольками» лёг прямо у ажурной калитки, не успев даже договорить «Пущать не велено» (удобная вещь: жердь с затяжной петлёй на конце, что для собак агрессивных, что для людей), серьёзность намерений охрана оценила. Лязгнул засов на входной двери, судя по рисунку клёпок снаружи – правильный, во всю ширину двойных створок, с креплением в стену. Закрывались ставни – такие же старозаветные, усиленные металлом, а не стандартные для южного города рамки с косыми дощечками. На балкончик второго этажа вылез расфуфыренный тип, и начал орать на лениво колотящих прикладами в дверь Котов, что здесь мол живут солидные честные люди, что они (Коты) не имеют права, и вообще, всех внизу собравшихся ждут большие неприятности.
Тут почти одновременно произошли несколько событий: О'Хара залепил крикуну свинцовой пулей из рогатки прямо в причинное место. Как он потом говорил – ракурс был больно удачный, не стерпел. Тональность и текст сразу же изменились, на потеху зевакам. На которых было рассчитано следующее событие: грохнул выстрел, и один из бойцов, взмахнув руками осел на брусчатку посреди двора. Снаружи было хорошо видно (мы старались) как слаженно Коты дали ответный залп, под прикрытием которого двое кинулись к упавшему товарищу, и ухватив его за наспинную петлю бегом отволокли за ворота, к лошадям. В небо пошли красные цепочки со свистом «ведём бой», ракеты красного дыма «нужна помощь», и о чудо! – уже через несколько минут на место происшествия стали подтягиваться группы злых штурмовиков. А как же, наших бьют. На место происшествия прискакал и я: с горнистом, зарешёченной каретой, помощником военного коменданта и какими-то мешковатыми кавалеристами, выделенными мне в сопровождение. Кстати, размер имеет значение. По жизни я таскаю пару револьверов, на войну иду с помпой, заряженной спецпатронами. Но тут черт дёрнул взять с собой на переговоры гранатомёт. Суровое жерло, ненавязчиво смотрящее в район коленей-паха собеседника, очень, знаете ли, способствует. Как успешности переговоров, так и сомнений в адекватности одного из переговорщиков. Чтобы отвязаться от опасного гостя хоть на время, администрация была готова на многое. Хорошо их понимаю: гранаты с одной единственной ступенью предохранения напрягают даже меня, и эта опаска передаётся окружающим. – Я всё понял: ты злой, жестокий человек – сказал мне как-то Бонапарт, держась за плечо после пробного выстрела из шайтан-трубы – только горячая ненависть ко всему живому может подвигнуть на использование этого сумрачного агрегата. Начитанный Змей сразу же окрестил гранатомёт «Авадокедаврой»[20], и напророчил мне редукцию носа и покраснение глаз.
Послав комендантского организовывать оцепление, пофигу с каким успехом, лишь бы не мешался под ногами, подбегаю к «раненому» Всё в порядке: расстрелянный до невообразимости на тренировках ствол, штатная самозарядка «эскадрона Лафайет», М403К послужил свою последнюю службу. Аккуратно разбитый мушкетной пулей, теперь он – вещдок в деле о наглом нападении на сотрудников ЧК «при исполнении». И теперь уже насрать, что мы ломились не по тому адресу. Санинструктор пр помощи сердобольной горожанки перевязывает «раненого» воина – ок. Старшие команд доложились о сборе – ок. Зевак сбегается всё больше – совсем ок. Поехали!!!
Штурм распланирован ещё ночью, и поскольку развёртывание прошло штатно, корректировка плана пока не нужна. С мелкими нестыковками бойцы справятся сами, проверено. Бойцовый Кот – он, как известно, боевая единица сам по себе, и требования к соображалке как бы не жестче, чем к общефизической подготовке. У каждого Кота в цепких лапах…
– Паука крепи!!! – командую на русском литературном. Шифровать русским командным смысла нет. И так достаточно. «Паук» – это такой продвинутый аналог дверного колокольчика, не требующий согласия хозяев, в отличие от. Шесть удлинённых кумулятивных зарядов, попросту говоря: согнутая на угол в сто двадцать градусов медная пластина с зарядом из перепрессованых буровых шашек. Вся эта радость в жестяной оболочке с крепёжными ушками. Рёбра кумулятивного уголка от души покрыты смолой, которая превосходно крепит заряд к поверхности, но мать её за ногу, сколько пришлось химичить, прежде чем нашлась подходящая защитная плёночка «снять перед монтажом»! Ну и подрывается всё это стартовым пучком детонирующего шнура, от чего угодно: зажигательной трубки, замыкателей-размыкателей, или, как сейчас, от «удочки». То есть МУВа[21] с привязанным шнуром.
Стограммовый заряд с лёгкостью перебивает железные прутья, доски, брус – всё то, из чего делаются нынешние строения. Кроме каменных стен, понятное дело. Сталь для конструкций никто не применяет, мало её. Шестьсот грамм на один проём – суровый перебор и расточительство конечно, но зато гарантия выноса створок. Да и сократить вес отдельных подрывных элементов не получилось: детонатор должен заглубляться в тело хотя бы на сантиметр, иначе возможно разрушение заряда без взрыва. Самое приятное – в самом боевом блоке металла минимум, и он тоненький, а тяжёлая металлическая болванка взрывателя вынесена отдельно, и к стремительному полёту в сторону сапёра – не склонна.
– Второй готов! … – Четвёртый готов! Третий, Первый – доложились. Сигнал к атаке – три зелёных свистка. И не надо ржать. Свисток в качестве сигнала очень удобен, чтоб не драть глотку, она своя, не казённая. И слышен свист в гаме и стрельбе гораздо лучше голоса.
На тот случай когда рядом командиры разных подразделений, свистков у нас четыре типа: высокого и низкого тона, с модуляцией (шарик внутри) и без. Даже обделённые музыкальным слухом различают запросто. В штабных документах свистки указываются цветами: красный, желтый, зелёный, синий, и сами в эти цвета покрашены.
– Пошли!!!
Бойцы штурмовых групп укрывшись за щитами и архитектурными излишествами дёргают за шнуры, и через несколько секунд серия могучих бабахов отправляет окрестных зевак в нокдаун. Ого, там паника, кто то с сарая свалился, а нефиг нарушать граждане, вас предупреждали. Но то снаружи. А внутри, в доме охренели наверняка гораздо больше. Тем, кто оказался в помещениях со взорванными дверями вангую многочисленные осколочные ранения, контузии, глухоту и всякие жизненные неприятности. Например такие:
– Маски проверить! Шашки на вход!
Хлорпикрин синтезируется просто, хранится хорошо. Но есть у него гадкое свойство – при небольшом передозе безобидная слезогонка становится беспощадной отравой. Причём газообразной отравой тяжелее воздуха, которая скапливается в цоколе и подвалах. Как раз, чтоб потравить заложников. Но ещё триста лет назад южноамериканские индейцы придумали хорошую, годную замену: перец. Острый красный перец щедро насыпанный в жаровни, которые дымили на испанский строй с наветра. Конкистадорам понравилось, многим даже до смерти – от индейских копий. То же самое, но на новом техническом уровне выглядит так: порошок злющего тринидадского перца, «карамелька» – ракетное топливо на сахаре, бертолетка, сера, жесть, картон – всё это собирается в здоровую, литра на полтора, дымовую шашку, основной продукцией которой является не дым, а очень даже капсаицин в негуманных дозах. Глаза и прочие слизистые ест беспощадно, а после некоторой выдержки – и кожу жечь начинает. Дышать через тряпочку – бесполезно. И не дай бог почесать в паху! Ну а Коты намазали себя маслом и снабжены противогазами – зря я что ли учился резину резинить все эти годы?
Заходим. Командирским произволом своей группе я выбрал вход через дверь, потому как лезть в окно со всем моим железом – трудно. С ним и ходить-то… Броник, шлем, малый штурмовой щит, два револьвера на поясе, помпа – килограмм тридцать пять как с куста. Чувствуя себя носорогом, чьё плохое зрение – не его проблема, топаю в тылу нашей отработанной «черепашки». Видимость в дыму и через стёкла действительно паршивая, но с опознанием целей проблем нет. Пучеглазые резиновые морды – только у своих. Вот и встречающая сторона согласна. Группа злодеев выскочила из дверей размахивая различным холодняком, и угрожая нам физической расправой. Передняя шеренга получила полноценный залп в грудь, и легла на входе. Вторая линия на вдохе хапает свежего перчику, следом – дозу свинца, и ложится сверху. А вот один живчик с перекошенной рожей и от пули увернулся, и на четырёх костях несётся незнамо куда, крича про нечистую силу. Ай-яй, ну как же так, всем организмом, да во французское окно? Ну, такое окно, которое до пола, как дверь. Оно же не трюковое, а с натуральными, тяжёлыми и острыми стекляшками! Снаружи паникёра встретят, будет кого поштопать, заради отработки хирургических навыков. Такой эффектный выход не может остаться безнаказанным.
Так дальше и пошли. Пару раз мне пришлось пальнуть октогеновыми пульками из помповика в двери, показавшиеся мне привлекательными. После такого воздействия команды «Всем-мордой-в-пол-бросай-оружие-не-рыпаться-мать-вашу!!!» воспринимались легче, встреченные люди вели себя конструктивно: с богохульствами и слезами валились на пол, раскидывая сабли и конечности по сторонам. Без эксцессов не обошлось: какие-то дамочки, похоже хозяйка со служанкой, грохнулись в натуральный обморок, хотя изначально пытались изобразить благородное негодование. Да, разрисовать белой краской чёрные противогазы в черепа, а большие штурмовые щиты в скелеты – та ещё шуточка. По нынешней патриархальной незамысловатости, так можно и без фигурантов остаться. Честное слово, не я придумал художества. Бойцы, инициативные мои, в плане повышения собственной брутальности и эффектности. Работает, однако!
Кроме вылазки на первом этаже, вооружённого сопротивления не было. Забаррикадированные двери вышибались спецпулями и ручным тараном – хотя после дырки в двадцать-тридцать сантиметров диаметром таранить почти не приходилось, хватало доброго пинка, или удара стеной щитов. Все задержанные тут же украшались наручниками и масочкой «Чебурашка БДСМ-стайл», надёжно закрывающей глаза, с травмобезопасным кляпом-шариком, и здоровыми чашками жёстких наушников. Дезориентация, унижение и ощущение беспомощности – полные, я проверял на себе. Тем более, что в каждом наушнике пришиты пара маленьких колокольчиков, которые дилинькают при каждом шевелении, и глушат все внешние звуки. В сочетании с приветственными пинками по организму – задержанный приходит в то самое, необходимое нам осознание собственной ничтожности, и готовности к сотрудничеству со следствием.
Дети… детей нашли там где и искали, правое крыло, цокольный этаж. Двери с надёжными запорами, просёкшая сменившуюся ситуацию толстая сторожиха с рябой от оспы физиономией с поклоном звенит ключами, нары, параша, запах старых перевязок, и глаза… Глаза детей, которые ничего хорошего от этой жизни уже не ждут. Которым даже страшные резиновые морды пофиг. Которые поддерживали друг друга, строясь в неровную шеренгу для очередного просмотра. Руки, ноги в лубках, бинтованные по инковскому образцу, головы, шрамы… Срочно захотелось кого-нибудь убить. Небыстро, в соседней «операционной» комнате.
– Детей наверх, к доктору. Хозяина и управляющего сюда. Живыми! – уточнение обязательное, судя по репликам бойцов, настроение у них аналогичное моему, бабу-ключницу упаковывали совсем уж жёстко. Фитиль за неконструктивное насилие вставлю – потом и формальный.
Хозяева сразу перешли к делу, сто пятьдесят тысяч золотом и разбежаться полюбовно. У них столько в наличии, или как? Ай да масочки, услышь гниды, кто и с какими комментариями их вёл в подвал, нахальства бы поубавилось. Впрочем, «качели» сделают их ещё более сговорчивыми. Каноничная схема доброго и злого следователя, с одной модернизацией: злым будет самый что ни есть культурный француз (философ, вылетел из Сорбонны за нехорошую дуэль), а добрым – страшный американский индеец. Но это в начале, по мере развития будет произведена смена ролей, такой финт хорошо рвёт шаблон допрашиваемым. Вот что характерно: несмотря на всю решимость и техническую готовность применять «третью степень устрашения», с самого начала и до сих пор мы как-то обходились максимум второй с половиной. Вразумляющие оплеухи, щекотание ножиком вблизи гениталий, раскалённая кочерга около них же – всякое бывало, и всегда хватало. Особо идейных противников не попадалось, везёт. И сейчас… не повезло. Очень уж хотелось. Оказывается, что у Чрезвычайной Комиссии, что у её силового подразделения уже есть определённая репутация. Разговор сразу перешёл в плоскость «как бы откупится от высшей меры». Ценник вырос. Но тут меня вызвали.
По стандартной схеме действий, трупы были выложены в рядок для опознания, злодеи разведены по разным комнатам и экстренно колются под запись (то и другое – стандартный элемент подготовки в подразделении, один обрабатывает, другой пишет, третий – наблюдает за этими умниками), а заложники – вытащены наверх, в солнечные комнаты, для медпомощи и освидетельствования. Хотя нынешняя медицина приводит в ужас, дипломированный врач – это авторитет, его голос не так просто заткнуть, да и в деле неоперационного лечения они неплохи, хотя конечно склонность к клистирам и кровопусканиям для лечения любых болезней – суровый факт. Так же как любовь к препаратам ртути. Так вот, вместе с доктором прошли его помощник и слуги, нашего «раненого» Кота обихаживала уже парочка горожанок, в допросы пытались влезть – и были посылаемы, чиновники городской управы и несчастный помощник коменданта с парочкой драгун, пропустивший всё веселье. К злодеям их не допускали, а вот детишек они видели, и всё поняли. Не идиоты же. Так что уже через минуты толпа на улице знала, в чём дело. Недоработка в плане, однако. Активной гражданской позиции людям не занимать, и бойцам группы прикрытия пришлось вырывать у толпы нервного гражданина, того самого, вышедшего в окно. К порезанной морде добавились поломанная рука, челюсть, и многочисленные гематомы по телу, из тюремной кареты вынимали его яростно. Как будто из карманов и редикюлей, моментально, на свет появились сабли, ружья и разнообразное дрекольё. Шкафа-привратника, который сидел подвязанный к калитке, просто затоптали в мясо…
Группу охраны периметра толпа разделила, часть отошла к лошадям, часть отступила на крыльцо, стрельбой в воздух и прикладами не допуская прорыва в здание. Наглых или умных, лезущих в окна, выкидывали обратно мои бронированные парни. Убыйвовк на крыльце пока ещё бил плашмя, и уже собирался всерьёз пластовать кого-то саблей, мстя за прилетевшую каменюку, но сработала в очередной раз личная сообразительность Котов: штурмовики со щитами натянули обратно противогазы, и заслонили собой небронированных товарищей. Богдана пришлось утягивать в тыл за шкирку. Французские обыватели офигели! Раздались бабьи визги, мужские вздохи, и общее гудящее недоумение вперемешку с молитвами. Рисунки то остались! Вот в этой паузе я и вылез, толкая перед собой местную власть, для попытки договорится с народом. Толпа всё же небольшая, несколько сотен человек, шанс был. Но весь отряд держал наготове ядовитые дымшашки и сожалел о невзятых резиновых дубинках.
– Жители Лиона!!! – надеюсь мой парижско-русский говор они поймут, провинция то другая, – я начальник специальной следственной группы Чрезвычайной Комиссии, майор Эль Гато!!!
Невербально подтверждая мои слова, слева возникает Андрей, своей индейской личностью символизируя всё, что только можно. Его узнали, пальцами тычут. Ого, он даже перо в косичку где то раздобыл, не иначе, чью то шляпу раскулачил.
– Мы прибыли в город, что бы согласно закона произвести аресты врагов Республики! Здесь, в этом доме на нас подло напали! – слушают, слушают!! грузим дальше. – Мы не знали куда идём, мой друг немного ошибся, но его вело само Провидение. В этом доме засели гнусные мерзавцы, враги нашего будущего, мучители детей! Грязное наследие старого режима, недобитые прислужники высокородных извращенцев! Раньше все законы заменялись волей короля. Чтобы это изменить, народ Франции сверг ненавистного тирана! Но тирания одного заменилась тиранией толпы! – народ немного обмякает, совсем недавно ведь в Лионе, как и везде в крупных городах, кровушкой мостовые помыли, причём от души, – Такого не должно повторится! То что вы требуете – это террор. Самый последний мерзавец должен быть допрошен судом, подвергнут суду, и повешен по приговору суда!!! И эти будут казнены, потому что их преступления кошмарны и отвратительны, оправдания им нет! Но Свобода невозможна без диктата Закона, только Закон не даёт людям превращаться в тиранов, – блин, что я несу?! но действует, действует, красивые словеса да ещё с хреновым произношением заставляют людей вслушиваться, а человек, если он не Юлий Цезарь, два дела одновременно не делает: пока слушает – безобразничать не будет. И как же вовремя пошёл дождь! Буквально десять минут назад солнце, и на тебе – полилось. Не знаю, Яхве там, или Гичи Маниту постарался, но помогло. При подчёркнуто грубой, штабелем, погрузке арестантов, в карету окружённую чекистами летели только проклятья, а не камни. Народ поверил что спуску гадам не будет. Да и выставлять себя сторонниками беззакония людям неприятно. То есть они бы с удовольствием бы линчевали всех, но сказать вслух «я против Свободы и Справедливости» – западло и потеря авторитета. Тут же все местные, все друг друга знают, и получить кликуху «комиссар» никому неохота.
Вот такая выдалась командировочка… Плановые аресты тоже были произведены, часть вечером, часть на другой день. Подъём авторитета произошёл невиданный: людям, которые разнесли из пушек до фундамента и взяли штурмом дом с гарнизоном от пятидесяти до трёх сотен работорговцев (слухи разнились с тенденцией на увеличение), после чего ободрали скальпы у всех мёртвых и живых, обычные «политические» сдавались сразу и с просьбами о пощаде чад и домочадцев. Чую, что в летописи войдёт разрушение пары городских кварталов.
В Париж мы возвращались с убытком в людях: Змей с десятком эскорта и чемоданом золота рванул в Марсель, принимать долгожданную посылку от моих венецианских знакомцев. Рванул сразу насквозь, в Лионе только переночевав, и соответственно пропустив всё веселье. Оно и к лучшему: с тех пор как была получена весточка, Змей ходил сам не свой и только чертил служебной тетради схемы разведения и скрещивания своры «средних азиатских овчарок» с максимальным использованием превосходного генофонда Гарма. Это уже ремиссия, в острой фазе, пару лет назад, он собирался сам ехать в Персию, (а лучше в Туркестан!) за щенками. Первопроходимец блин… Меня правда берут сомнения, что все из дюжины псов окажутся тем, чем надо. Заказ был на два десятка, но вот столько доехало. Несмотря на кучу рисунков, описаний, инструкций, купцов могли и наколоть: мелкие «пуховые» щенки с нужной подмесью выглядят совсем как алабайчики, не отличишь. А вырастают в хрен знает что. Из метисов тоже можно выделять нужные породные признаки, но племенная работа усложняется очень сильно, выбраковка с каждого помёта – до ста процентов… Вежливое слово «выбраковка» – это значит топить, во избежание засилья дворняжек. Дворняжки сами заведутся, помогать не надо.
Заказав доставку в Париж нескольких шпионов, мы резко свалили из города. Нельзя показывать излишнюю заинтересованность «случайной уголовщиной». Конфискованные деньги с помпой были переданы городским властям «на лечение детей», протоколы допроса компрачикосов – туда же, с копиями во все секции и в газеты. Максимальная огласка, и пробуждение народного гнева. Когда мы уезжали, перед магистратом бушевала толпа, в нескольких районах кого-то громили, а экстренно проводящийся суд списком приговаривал упырей к высшей мере. Не то ведь возмущённый народ сам свершит справедливость, и можно за компанию влететь.
Между прочим – кричали женщины «Ура!» и в воздух чепчики бросали. Это когда бравые американские кавалеристы под музыку уходили из города. Те бедняги, что не попали на ночь в караул, страдали похмельем и сексуальным переутомлением, но марку держали все!
Шляпы набекрень, взгляд нахальный, голос громкий. И гремело по лионским улицам:
Зелёною весной, под старою сосной,
С любимою Ванюша прощается!..
За городом подхватили заводных лошадей, повозку снабжения и… Шестьдесят километров суточного марша. По мерзкой осенней погоде. Можно конечно и сто, одвуконь-то. Но европейские лошади такой темп не выдержат больше трёх дней. В отличие от человека, поддающегося страсти, жадности, страху и фанатизму всякого рода, лошадь на сверхусилия подвигнуть можно только болью или страхом, но тогда лошадь очень быстро дохнет. Нежная скотина. Монгольских лошадок у нас нет, и самое главное – мы не монголы, в седле не родились.
Сказать что Париж нас встретил дождём и ветром – соврать. Всю дорогу мы мокли и мёрзли, вспоминая благословенную Кубу, где плюс пятнадцать – очень холодно. Спасали прорезиненные пончо с капюшонами (тяжёлые сволочи!), усиленный в плане калорийности паёк, и усиленная винная порция. Настоящий портвейн, тот, который португальское красное вино из Алентежу, а не креплёное нечто: густой как кровь, сладкий как весенний воздух, и крепкий, как попка лыжницы. Каждая порция заваривается на порубленном с цедрой лимоне, туда же столовая ложка сахара или кусок шоколада, щепоть корицы, понюшка перца – полученный состав бодрит послабее чем «коктейль Абалакова», но греет стабильно и в ноги не бьёт. Ну и моё любимое изобретение: через каждый час марша спешиваемся, и метров пятьсот бежим рысцой-трусцой, ведя лошадей в поводу. Как раз чтоб согреться, но не вспотеть. Антагонизм между пехотой и кавалерией имеет множество причин, и физиологических в том числе. У пешего и конного «качаются» совершенно разные группы мышц. В крайних случаях это выглядит как «кривоногие кавалеристы» vs «…пехотные офицеры с гнусной посадкою, аки собаки на заборе…»
Так что польза со всех сторон, для нас лошадь больше транспорт, чем боевая техника, так что мантра «ноги-ноги, несите мою жопу» должна постоянно разучиваться личным составом. Лошадям, опять же, отдых. И так десять дней подряд. Помнится, у байкеров есть неофициальный зачёт «Железная задница»: тысяча и более километров в сутки на мотоцикле. Хочу мотоцикл! Потому как на носу тур по Италии, а в перспективе – по Австрии, и всё это на своих двоих и чужих четырёх. Наполеон, правда, задумался над идеей лезть большую политику прямо сейчас, с нашей поддержкой такое возможно, но… Надо заработать общефранцузский авторитет, и добить наконец, Первую коалицию. Ограбить Италию тоже надо, нам деньги нужнее, чем Австрийской империи.
А в Париже нас уже ждал Дядя Саша, с подарками. Дедвейт «Санта-Барбары» сделал его совершенно каноничным Дедушкой Морозом, мешок воистину радовал.
Золота в мерных слитках и монетах – тонна! Ровно. Чуть меньше годового бюджета Франции, если сравнить. Стрелковки – на конно-маневренную группу(батальон) по нашим штатам, плюс полный комплект новых стволов для «эскадрона Лафайет». Пять тысяч патронов на ствол, и расходники для переснаряжения гильз. Радиостанция мобильная, то есть возимая одной повозкой, вместе с энергоблоком из маленького паровичка. На стоянке надо растянуть антенну, раскочегарить котёл – и можно работать. Гы, одна игра на бирже, окупит все вложения в войну. Фотоаппарат! А к нему куча широкоформатной плёнки в жестяных кейсах, разрисованных знаками «беречь от…» и без маркеров «опасный груз». То есть не нитроцеллюлоза, которая по сути бездымный порох, а ацетатная плёнка. Наконец то архивная технология, для сохранения данных из ноутбуков, стала переносной. Хотя… фотограф должен быть здоровым парнем, аппарат получился крепенький, а значит – тяжёлый. Один объектив килограмма на два, потому как нужно много входящего света, фотоэмульсия пока не так хороша, как хотелось бы.
Двести выстрелов к моему гранатомёту, в верхнем ящике – матерная эпистола от Динго, которому ради микропартии пришлось делать комплект лишней оснастки, и срывать производство орудийных снарядов калибра 50 мм. Правда в конце он уточнял, что на мои гранаты пошла отбраковка снарядных отливок, и дальнейшее производство напрямую зависит от количества и качества оружейных раритетов, даримых означенному Динго. Уродец-пеппербокс к нему ещё не доехал, а коррупционные аппетиты уже растут. Пофиг! За взрыватели фабричного изготовления я ему весь итальянский металлолом перешлю, потому как самостоятельно изготавливать надоело и страшно.
Взрывчатка. Детонаторы простые и электрические. Шнур детонирующий и шнур огнепроводный. Лопатки малые пехотные и лопаты большие сапёрные. Краски анилиновые, фенол, фотореактивы, ДДТ! Если этот самый ДДТ распылять вовремя и в меру, потерь тифом и малярией можно будет избежать. Костюмы химзащиты и распылители – в комплекте. Согласен, этот инсектицид обижает печень пингвинов и яйца хищных птиц, но не сыпьте его сотнями тонн, и всё будет в порядке.
Фенол – отдельная песня: помимо того, что он является базой для уймы полезных и нужных веществ (пару флаконов надо подогнать местным химикам со скупым описанием!) так и напрямую, как дезинфицирующее средство крайне нужен. «Карболка» коей мыли общественные учреждения в СССР, и есть слабенький раствор фенола. Кстати, когда в начале дикого капитализма к нам пришли западные производители бытхимии, они столкнулись с общим мнением, что их средства слабые, и нихрена не чистят. Как оказалось, для нашего человека «хвойный лес», «морской бриз», «морозная свежесть» – ароматизаторы воздуха, а запах чистоты – это запах карболки и хлорки. Пришлось буржуинам вкладываться в дорогую рекламную компанию.
Медицинское имущество: комплекты хирургического инструмента, шприцы, эфир, очищенный опиум, «испанская зелень» – наша родная зелёнка, которую во Франции перепродают втридорога (какое нафиг три! Десять-двадцать!), беспощадно, до полупрозрачности, разбодяженную. Сальварсан, со схемами и дозировками, потому как я о нём только в книжках читал. (бомба! Триппероносцы и сифилитики продадут маму, папу и Родину за такое лекарство) Мази на основе змеиного яда, и ящичек просто с ядами, Мама Яга в своём репертуаре (эх, я весь свой запас экстракта наперстнянки на лечение сердечников потратил, и никого не травил. Попробую в этот раз). Стрептоцид. Шовные материалы. Стоматологический инструмент и педальная бормашина. Шоно про такую и не слышал, а мы с мамой, в давние года перебирали госпитальные мобукладки, и там такой хтоничный аппарат был. В Советской Армии никто и ничто не имели права опасаться эффектов ядерного взрыва. Лечить зубы по брошюрке «Стоматология для чайников» – наглость безусловная, но родной зуб с пломбой однозначно лучше чем отсутствие зуба вовсе. Нынешние методы предусматривают исключительно удаление, ресурс выданных при переносе зубов не вечен, а дурная привычка к сладкому есть у всех попаданцев. Если верить Джеку Лондону, то он в южных морях вполне успешно дёргал зубы, потренировавшись на бесхозном черепе – чем мы, вооружённые самой передовой в мире идеологией, хуже? Пневматической бормашины у нас не будет, пока не появятся высокоскоростные подшипники для турбинки привода. Печально. Противопаразитарные препараты, в широком спектре. Всё уйдёт на войну, кормить одних солдат дешевле, чем солдат с глистами.
Инструмент и принадлежности – вот тут просто восторг, особенно у Наполеона будет. Он же по сути – хороший технарь, вынужденный заниматься всякой хренью, вроде войн и политики. А конструирует планер – счастлив как Динго, выпиливающий очередной огнестрел. Тут ему раздолье: измерительного, чертёжного, слесарного инструмента – несколько сот наименований. Причём каких наименований – по русской традиции заимствованных у немцев, а значит – на «едриттвоюмать» похожих до неразличимости. И всё это метрическое, гы-гы дважды. Учитывая ма-аленький нюанс: та самая комиссия только закончила работу по измерению дуги парижского меридиана, и эталон метра пока ещё изготавливается. По сравнению с мастерскими Шале-Медона даже наши полевые наборы были верхом совершенства, и на этом основании выпрошены на «чуть-чуть поработать» почти в полном комплекте. Зацените масштаб проблем. Если спиральное сверло из обычной углеродки выдаётся старшим мастером рабочему под роспись, и сдаётся по окончанию смены! Точит – специальный человек, чтоб лишнего не снять. Штангенциркуль – только у главного конструктора. Металлические линейки – копируются лучшими слесарями-инструментальщиками (небывалая ранее профессия) с нашего образца, который ни в коем случае не работает – только поверяет.
Но всё это хрень. Книги! Учебники! Справочники! Сложно учить людей тому, что сам знал давно и «на троечку». Положим по черчению, у меня была твёрдая, ближе к пяти, четвёрка, но это когда! Сиди и вспоминай, как например строится парабола, или как сопрягаются криволинейные поверхности. Стандарты штриховки разных материалов пришлось вводить бонапартовым произволом, все попаданческие головы выдали разные версии. А тут – заботливо переведённый Цинни на испанский, учебник сталинских времён. Кстати, тогдашняя техническая литература начального уровня гораздо доходчивей, чем поздние издания. Сказывается поправка авторов на уровень обучаемых. По крайней мере мой школьный учебник этой книжке проигрывает. Дон Глотон первым делом затребовал себе именно такие, базовые учебники, и не прогадал. Гаванские верфи практически сразу пошли в рост, ибо умелый мастеровой, и грамотный мастеровой – не одно и то же. Техническая школа Шале-Медона по качеству преподавательского состава тянет на университет, Бонапарт заманил туда немало светил – но стандарты, стандарты! ГОСТы на черчение и технический рисунок, на классы точности и классы чистоты поверхности тем и хороши, что, как и Устав ВС СССР, вобрали опыт сотен, и проверены десятками лет работы. Разница – как между заточкой из арматуры и финским пукко: запырять человека можно и тем и тем, а вот бекон тоненько порезать удобнее ухватистым, острым, полированным ножиком.
И наговаривает на меня этот тощий корсиканец! Со всеми поздоровался я, и макинош на входе снял, ибо задолбал он меня, как все тёщи мира. А на носу торжественный въезд и какой-никакой, но парад. Глава государства, прибывший для установления полноценных дипотношений с Французской Республикой, это не баран чихнул, здесь и сейчас такое ценят. Отдельно оплачивать французскую забывчивость, на тему кого и сколько мы обнулили на Мартинике не пришлось, а ведь если вспомнить – в первый заход мы играли за команду короля. Но славная победа, да ещё славно распиаренная, над горячо любимой Англией, предыдущие деяния перекрыла. Да и политический дрейф туда-сюда дело обыденное, у многих нынешних столпов общества спрашивать, кем они были ещё несколько лет назад просто неприлично: и роялисты, и монтаньяры, и всякие праволевые эсерокадеты-анархосиндикалисты (в терминах нашей революции) попадаются. Но – умело гнутся согласно изгибам генеральной линии, оттого и успешны.
В добавление к военным успехам, Калифорния идёт как союзник Испании, и подписание мира в Сан-Идельфонсо подразумевает дружественную риторику. Ещё бы: в нашей исторической последовательности Годой заплатил за мир и вывод французских войск Луизианой, огромной, но нафиг не нужной территорией. А тут заплачена контрибуция живым, тяжёлым, блестящим золотом, и угадайте, сколько того золота осело в карманах Директоров и переговорщиков?
Золото у испанцев появилось от нас, плата за статус независимого государства. Провернуть бы комбинацию, по оказанию платной услуги Франции, дорогой такой, платной услуги… Да, я жадина. Блин, сам искал, сам копал, сам мыл, а всяким хмырям золотишко достаётся. Сейчас конечно добывают чемеуэви, всем племенем переселившись в район приисков, и уже достигли немалого мастерства – добыча уверенно растёт, повадки рассыпного золота раньше помогали ему скрываться – а теперь способствуют извлечению. Да и первая драга, хоть и примитивная как телега, добычу увеличила в разы. Но всё равно жалко – пусть и говорят умные люди, что благоденствует не страна золота, а страна железа. Железо то у нас есть, а вот убойная сила золота – больше чем у свинца. Вооружённой силой отделятся от Новой Испании было бы дольше, дороже и испорченный имидж в комплекте. А так – дали красивую грамоту, медалей горсть и поцелуй в дёсны «приходите ещё». Всем хорошо и бизнес на подъёме. О, кстати!
– Командир, тут значит, такое дело: давай прекратим производство и продажу оружия и промтоваров для Новой Испании?
Народ воззрился на меня вопросительно. Привыкли, что бывают у меня идеи, но тут нечто совсем странное.
– Абаснуй! – это Наполеон, он мою страсть к стяжательству комментирует постоянно.
– Ну мы типа нарушаем законы королевства, побуждаем туземцев к насилиям, и вообще нехорошо себя ведём. Короче, иезуиты письмо передали, от достопочтенного общества кадисских торгашей, мне взятку предлагают, если помогу им бизнес наладить взад, ну, как до нас было. Согласно всем королевским указам, товарооборот колоний должен проходить через метрополию, а продажа оружия индейцам запрещена везде, кроме Флориды. Благородные доны могут подтвердить, что я таки приложил усилия? А то задаток уже взял, отрабатываю, иначе урон моей деловой репутации.
– Подтвердим, гнусный коррупционер. Откат какой?