«Сейчас многие забывают имена героев революции. Угар НЭПа. Нет уже того энтузиазма!»
1
– А с пушками что? Почему с вами не соглашаются в действующей армии?
– Потому что я предложил отменить полковую артиллерию. А лишние орудия свести в армейский резерв. И использовать в критический момент там, где понадобится – чтобы иметь возможность обеспечить подавляющий перевес в огне над противником. В сущности – это все тот же принцип концентрации, предложенный еще Эпаминондом в его «косой атаке» – но только не в пехоте, а в артиллерии. Любой офицер, закончивший военную школу, должен это понимать…
– Почему же тогда на ваши предложения из действующей армии идут одни возражения?
– Да потому что там в большинстве своем на командных должностях сидят выборные командиры – храбрые, но глупые. И каждый думает, что если у него в отряде будут пушки – так это хорошо!
– Ну, я тоже не военный. И тоже склонен так думать. А разве нет?
– Нет. И как человеку невоенному, я вам пример приведу тоже невоенный. Вот до недавнего времени у каждой секции Парижа было по две пушки. В сумме – это артиллерийская дивизия! Вполне хватило бы для приличной армии. И вот, пожалуйста – штурм Тюильри десятого августа… Да таким количеством стволов можно было попросту снести дворец до фундамента вместе со всем его содержимым! Достаточно было пригрозить королю – и он бы сдался! Ведь догадались же накануне втащить пушку на руках аж в приемную королевских апартаментов – и заставили короля напялить дурацкий колпак и кричать «Да здравствует нация!» А вместо этого? Тупо резались весь день в рукопашную, несколько тысяч убитых… И что парижанам с тех пушек? Они лишь место в секциях занимали и отвлечены были от исполнения своего прямого назначения – воевать на фронтах! Без всякого толка. Зато иметь пушки – это круто! Это как у настоящей армии! А то, что применять их никто не умеет – так кто таким пушкарям указ, коли пушки-то у них?.. Точно так же и на фронтах. Командиры-то там кто? Да такие же парижане и прочие горожане, отправившиеся добровольно в армию. Или выслужившиеся из солдат. Настоящих профессионалов после казни Людовика осталось не так уж много – разбежались. Вот и у них – та же фишка: иметь пушки это круто! Вот они и не хотят с ними расставаться. При случае же из них пальнуть можно нехило! А то, что два четырехфунтовых, или пусть даже восьмифунтовых, ствола на полк – это один звук, а не артиллерия, так никого не волнует… В то время как в бригаде стандартного двухполкового состава эти пушки могут составить уже полноценную четырехорудийную батарею! И использоваться командиром бригады по своему усмотрению там, где бригаде нужно. А не там, где приспичит командирам полков, да еще и вовсе по одному орудию в разных местах. Оцените разницу: по одной пушке в разных местах фронта или сразу четыре в одном месте! А на уровне армии?.. Кстати, оба раза – и в прериале и в вандемьере – я использовал артиллерию именно концентрировано: в одном месте всю. Так что оцените эффект. Бить растопыренными пальцами – или сжатым кулаком!
– Хорошо. Это я, будем считать, понял, мой милейший генерал Бонапарт. Но вот кухни-то на колесах вы армии навязываете зачем, объясните, будьте так добры…
У-у… В который раз уже?! Озвереть же можно! И ведь каждому – все с нуля вдалбливать приходится! Ну что за жизнь такая прогрессорская, а?! И это у нас еще до передвижной вошебойки не дошло!
Это я с Понтекуланом беседую. Новым военным министром. Ввожу, так сказать, в курс дела на его новом месте работы. Почему я? А потому что больше некому!
Одно хорошо – Понтекулан оказался не дубом.
Ну, то есть – по военной части он дуб полный. Это несомненно. А вот как человек – так очень даже ничего. Обходительный. Все время улыбается. И с простодушием просто невероятным признается, что ничего в порученном деле не понимает, так что будет благодарен за любую помощь…
Я про него справки уже навел. Любопытный экземпляр. Предпочитает на одной должности подолгу не засиживаться: поруководит месяц-другой чем-нибудь – и сваливает. Потому нареканий на него никаких нет – ни в чем не виноват. Самое смешное – и полным пофигистом его назвать нельзя: на каждом месте старается в работу вникнуть и ошибок не совершать. И при этом инициативу подчиненным не режет, а, скорее, приветствует – вот такой вот оригинал. Но конфликтов не любит. Со всеми в хороших отношениях. Как кот Леопольд. Подозреваю, что именно поэтому его сейчас сюда и поставили – чтоб не обострять. Так как затеянная нами с Беррюйе реформа действительно армейским командованием принимается в штыки. (И это еще мягко сказано. Нынешний командующий Итальянской армией вообще прозрачно намекает, что я не в своем уме, типа – за мой план похода в Италию; а чего там сверхсложного, если мы с Массеной его почти выполнили, имея всего две тысячи человек? И если б не Термидор – так еще неизвестно, где бы я сейчас был – вполне возможно, что и в Милане. Армией командовал…) И как раз по тем причинам, что я уже назвал: у нас, собственно, не армия пока что в нормальном смысле, а толпа добровольцев, готовых ради славы Защитников Отечества на все, что угодно. С такими же командирами во главе. Способная побеждать за счет революционного энтузиазма, но ПРАВИЛЬНО воевать не желающая. Партизанщина, в общем. Как в другое время и в другой стране было сформулировано. И приведение к единому бою для всех как нож острый. Беда, что даже сам Карно этого сейчас не понимает.
Вот и приходится мне колотиться башкой о стену…
2
– … и они плыли так по серебряному морю, скользя на запад. И путь их был прям и ничем не нарушаем. И вот однажды утром, когда солнце поднялось за кормой корабля, его лучи осветили вдали перед ними зеленую полоску берега. А над ней в небе нарисовались легкие контуры снежных вершин. Корабль вошел в просторную гавань, по берегам которой сбегали к морю широкие улицы прекрасного белого города. Упали сходни на каменную набережную и путники ступили на долгожданный берег. Так Фродо приплыл в Валинор. Так закончилась Третья Эпоха…
– А как называется этот город?
Еще б я помнил… Не наизусть же я «Властелина Колец» учил!..
– С того дня, как Моргот похитил Сильмариллы, а Феанор, восстав против валар, увел эльфов в Средиземье – Валинор скрыт от всех смертных. И никто не может знать ни имен его королей, ни названия земель и городов. Достоверно можно только сказать, что это был город приморских эльфов, которые предпочитали жить на берегу океана, а не на внутренних равнинах материка.
– А моя мама тоже там?
Ох, ё…
– Не хочу врать тебе, малыш. Потому не стану обещать то, чего не знаю. Знаю только, что торопиться туда не стоит. Мир, в котором мы живем, ничуть не менее интересен…
– Я устал…
– Тем не менее, – пр-роклятье, ну нанимался я, что ли, работать психотерапевтом?! – Все мы устаем. Но это не повод. Тебе не становится хуже – и в том хороший признак. Значит кумыс помогает.
Это Курбаши подсуетился. Оказывается, он знает, как кумыс делается. А поскольку доктора определили данный напиток, как лечебное средство, то…
– Я не люблю этот кумыс…
– Но пить его надо.
– Я к маме хочу.
– Поверь мне, парень: твоя мама вовсе не хотела бы, чтобы ты отсюда сбежал!.. Она хотела бы, чтобы ты поправился. Ведь и Шарлотта тебе то же самое говорит?
– Вы с ней сговорились…
– Нет. Нам не надо ни о чем таком сговариваться. У меня тоже есть мама и я знаю, как она бы поступила в этом случае. Тебе нужно выздороветь.
– Никто в это не верит…
– В это верю я. И в это верит Шарлотта. А остальные просто не знают. И болтают языком, как базарные торговки.
Хос-спади, что я плету?! Ведь только вчера аббат Фария – разобравшийся-таки со своими делами в Марселе и приехавший, как обещал – откровенно удивлялся, что Луи еще жив. И мнение это полностью совпадает с мнением остальных докторов. Чего уж тут говорить о простых окружающих? Неужели мало было приказать всем заткнуться и не делать похоронных рож? Может, за унылую морду в карцер начать сажать? И черт меня дернул начать рассказывать этого идиотского «Властелина Колец»! Теперь вот расхлебываю результаты!.. Неужели трудно было догадаться, куда пойдут мысли у мальчишки? Тем более, что последние недели – как погода повернула на осень, стала сырой и дождливой – парню все время худо. Жар, нервное возбуждение, аппетит плохой, бессонница… Так похудел, что одни глаза остались. Даже на свой возраст не смотрится – младенец-младенцем… Разговоры вот всякие заводит, вместо того, чтобы уснуть. А мне на его вопросы отвечай…
Хорошо, по крайней мере, от страха темноты избавился, наконец. И можно не сидеть с ним постоянно. Но ведь и спать ребенку надо? Вот и приходится беседы беседовать… Да при том каждый раз демонстрировать железную уверенность в том, в чем я сам не уверен…
Ну, все-таки, и сегодня никому не нужный символ роялизма заснул. Неспокойно, правда, но уж как получилось… Поправляю одеяло, встаю, киваю Шарлотте, иду на выход. У меня еще дел до утра уйма.
Но Шарлотта неожиданно тоже поднимается и идет за мой следом. Ну вот что ей потребовалось как раз в самое время?
– Я хочу с вами поговорить, – заявляет принцесса, плотно прикрыв дверь и отойдя несколько шагов по коридору.
– Я вас внимательно слушаю.
– Он ведь умрет? – спрашивает она, требовательно глядя на меня.
Ну да – я не сказал ничего о том, что было в радиограмме. Не смог. Посмотрел бы я на того, кто смог бы… У меня просто язык не повернулся. Особенно после того, что я наобещал тут… Ну, вот теперь расплачиваюсь… Впрочем, к этому вопросу я, как ни странно, успел подготовиться…
– Черт побери!.. – шиплю сквозь зубы. Косясь на дверь. – Никто этого не знает!! Люди с такой формой туберкулеза могут жить десятилетиями! Вся сложность – в осени! Из-за перемены погоды происходит обострение. Оно может кончиться плохо… А может – и не кончиться! А зимой, когда погода установится, мы перевезем его в горы – я уже приказал найти подходящее селение возле Ниццы – там воздух сухой и климат постоянный. Нам главное сейчас – чтобы он сам хотел жить. Понимаете? Сам!
Дожитие – в широких пределах. Как сказали калифорнийские врачи. Да я и сам кое-что вспомнил из прочитанного. Поэтому – ничего еще не кончено. Короля из него, конечно, не выйдет уже никакого. Но жить, вполне может получиться, останется. Сейчас бы только выжил…
– Я каждый день молюсь… – признается Шарлотта, кутаясь в шаль. Бедная девчонка. Ей-то еще хуже, чем мне – она с ним постоянно сидит…
– Молись. Это не повредит…
Черт бы побрал меня с этим Толкиеном…
3
Ну хорошо – вводим мы капсюля. Пусть даже из Калифорнии завозимые. Начинаем перевооружение армии… Как правильно возражает Котозавр: нас никто из генералитета не поймет – в точности как и в Англии. Зачем?? Дорого же! И без особого толку. Как им кажется. Но быстренько сообразят, что не так-то все просто. Как только вольтижеры – передовые стрелки, действуют в сражении перед строем имея целью командиров, знаменосцев и барабанщиков, после сближения на дистанцию действительного удара отходят за линию основного построения – начнут из своих штуцеров с пулями Минье выкашивать наступающих за пределами дальности существующих ружей. То есть – тот же самый опыт Крымской войны. Да если еще на зеленый порох перейдем…
Сообразят. Причем – все. И англичане тоже. Тем более, что у них опыт столкновения с калифорнийским оружием уже богатый. Так что ОТСТАВАНИЕ они прочухают.
Но это ладно – сухопутных сражений с наглами особо нет и не предвидится. Так что ту же Австрию – основного континентального противника – мы вынесем. Но дальше-то что? Испания – стараниями Калифорнии – будет на нашей стороне (по крайней мере – нейтральна) Павла Первого ребята тоже обещают придержать, есть там возле него у них человек. Остается только сама Британия. Метрополия.
То есть – десант на острова.
Ага. Гош вон, по имеющейся из будущего информации, в Ирландии в следующем году высадится. И ничем все кончится. Почему – внятно не сказано. Но тут и трех раз на угадывание не надо: флот у нас слаб против британского…
А вот тут – с флотом – и получаются вилы. Армию-то, допустим, англичане подтянуть по техническому уровню не смогут (ну, у них же нет своей Калифорнии с попаданцами?) Но вот с флотом – шалишь! Те самые пушки с капсюльными замками – будут у них обязательно. И мой кремневый против него не пляшет. Правда, надо еще уточнить – ЧТО ИМЕННО англичане в своих капсюлях используют. Что-то сдается мне, что не обязательно гремучую ртуть. А, скорей, ее предшественника – гремучее серебро. А это такая штука… Ну, такая же взрывчатая хрень, как и гремучая ртуть, только взрывается иногда не тогда, когда надо, а тогда когда ей вздумается. Не каждый раз. Но регулярно. То есть – капсюля у них не особо надежные должны быть. И даже опасные для них самих. Но – куда деваться? Да и не гарантировано, что не установят они состав гремучей ртути – умеют нынче химический анализ производить вполне уже качественно. А в Англии – есть кому… И во флот британцы станут вкладываться ОБЯЗАТЕЛЬНО. Так что легкой прогулки через Ла-Манш нам не светит. А без легкой переправы все завоевание Островов начинает шататься… Испанцы? Ага: прямо щаз они побегут драться с англичанами во славу торжества идей Великой Французской Революции! Что они за моряки – я вполне представляю. Под тем же Тулоном видел… У России хороший флот… И флотоводцы… Вот только захочет ли Павел Петрович вписываться за безбожных якобинцев? В это мне еще меньше верится, нежели в испанский революционный порыв (у испанцев-то на англов хоть конкретный морской зуб имеется – а у России что?) К тому же проблема еще в том, что множество капитанов в Российском Императорском Флоте – англичане (ага: у нас почему-то об этом не принято было распространяться – все больше на Ушакова упирали, да на графа Орлова-Чесменского… Да не все так гладко было. Практически весь восемнадцатый век – с легкой руки царя Петра Алексеевича – на российском флоте традицией было – «немцев» приглашать. Действительно национальным состав российского флота стал только в девятнадцатом веке (да и то не поголовно) Впрочем, отвлекаться не будем…) Ну и прочие европейцы. Сильно ли захотят они с Англией воевать? А мы сами в одиночку не очень-то потянем…
Вот тут-то и будут те самые вилы… (И грабли тоже… И вообще весь хозинвентарь, поскольку скупиться противник не будет: ему своя шкура дороже…) Даже поставь мы на наши корабли калифорнийские орудия с пулеметами – толку при наших «р-рэволюционных» экипажах будет немного. Ага… Как вспомню сардинскую эпопею, блин – так плюнуть хочется. Эти матросики все профукают – какое оружие им ни дай. Хоть атомное (а с этим, подозреваю, сами себя подорвут – с их-то энтузиазмом…)
А у англичан время будет. Пока мы на материке разбираться станем (а иначе никак – не вынеси мы Австрию – в Англию соваться вообще не стоит) флот они оснастят и подтянут. И Ла-Манш для нас закроют. И фиг ли мне тогда мои корабельные орудия с моим же замком? Невелико преимущество – с бестолковыми-то экипажами…
Ох, чувствую я – ничего понятного в голове не вырисовывается. Туман какой-то. И так – не то, и эдак – не туда… Как ни крути: вязнем мы в Европе, а англы успевают подготовиться к десанту… А там – получается патовая ситуация. (Ну, как в той битве кита со слоном) В лучшем случае ведущая к заключению мира. Ага… Это нам уже знакомо: противоборство двух систем, не могущих уничтожить одна другую военным путем. Холодная война, то есть. А у нас с одной стороны – побитая Европа, которой мы пережали торговлю с Британией, а с другой – та самая Британия на своем острове, не способном прокормить население, но имеющая ха-ароший флот и колонии по всему миру. Черт… Да пусть даже не холодная – а какая-нибудь новая «тридцатилетняя» война вялотекущего характера – не сдюжить нам. В нашем варианте истории Наполеон на этом и погорел, в сущности…
Потому – кончать с Англией (вот какой шустрый: с Австрией он уже покончил!) обязательно надо быстро! В один удар, желательно.
Блиц-кригом, ага…
Весь вопрос в том – как это сделать?
4
Котозавр
Пол-ночи просидел за телеграфом, отцов калифорнийской демократии допрашивая. Прохождение кстати, неплохое было, успел принять кучу новостей личного плана – будет всем много счастЯ. Наша оборонка планомерно работает по казнозарядным орудиям, пятидесятимиллиметровки высокой баллистики пошли в серию. Калибр моей любимой шайтан-трубы сохранился, она в девичестве была заготовкой лейнера. Все то же самое, но только три метра длиной, и фугасные снаряды с нормальными взрывателями, а не кустарные самоделки. Интересно, если с них ведущий поясок ободрать, чего-нибудь вместо, под гладкий ствол, пыж хотя бы, приколхозить… Разживусь халявным боекомплектом, или облом? Блин, вес снаряда забыл спросить! Так что, в общем, будущее британского флота вызывает суровые сомнения. Сеньор Фернандо Аларкон, в свою очередь сообщил о немыслимом ранее своеволии, произошедшем известно от чего, хе-хе. Так вот, помимо постройки серии «длинных фрегатов», судоремонт с Гаванской верфи никто не снимал. И получили они для планового ремонта «Сантисима Тринидад», самый здоровый борт во всём испанском флоте, по проекту модернизации – 144 пушки на четырёх палубах. Эдакий «Ямато», рекордная посудина на страх врагам. Но есть нюанс: большая метацентрическая высота, а значит валкость, паршивые условия стрельбы, никакой ход. И на столько пушек надо 1200 человек команды, что не добавляет ни автономности, ни обитаемости. При Трафальгаре, у нас, он выдержал хренову тучу попаданий, но сам настрелял не очень – не хватало обслуги. Поэтому сеньор главный кораблестроитель, находясь в сговоре с тестем и генерал-капитаном, решились на нецелевое использование средств. Выгладят линкору палубу, усилят корму урезав офицерские каюты, и обошьют днище трофейной медью. Неслыханный всплеск французского пиратства на Карибах, почему-то благотворно влияет на рыночные цены в Гаване. Люди хорошо понимают, где у них самый лучший оптовый покупатель на всякое корабельное барахло. Так что медь появилась, наши подгонят латунной фурнитуры. А то «Троица» эта, даже в нынешнем виде эскадренный ход не держит, куда ещё утяжелять собирались? Ну и общий набор модернизации вооружения, такелажа, боепитания, все отработанные на фрегатах ништяки.
Годой, в свете усиленных поступлений серебра из Нового Света, заимел широчайшие планы, и слово «Гибралтар» там везде большими красными буквами. Ему кликуха «князь мира», за мир с Францией уже недостаточна. Хочет вернуть исконное, укрепления авторитета для. И ни для кого это не секрет.
Мне, как любителю массовых разрушений, пообещали ближайшим конвоем, тем самым, которым прибудет калифорнийский батальон, прислать оснастку для изготовления ракет, тонну правильной взрывчатки, и оцените крутизну момента: электродетонаторы с подрывными машинками и проводом! Не отягощённые гуманитарным образованием граждане сразу поймут, о каком уровне технологий идёт речь.
5
Бонапарт
Тонна взрывчатки и электродетонаторы – это хорошо.
Пригодится при случае чего-нибудь взорвать.
Опять же ракеты… Можно даже наши – шалемедонские – снаряжать: если по килограмму на голову – так аж тысяча штук, а если по полкило – так и вовсе до хрена… Для надежной обороны базы Воздухоплавательного Центра вполне хватит – отстреляемся от кого угодно. Да и Тампль тоже можно вооружить… Но лучше бы привезли нормальную химлабораторию. Анекдот: НИКТО не вспомнил что нужна! А посольство уже выехало. И то ли успеем заказ вдогонку воткнуть, то ли нет… Да, блин – хорошо быть попаданцем! И попадать пальцем в небо… Вот ведь, казалось бы: стала нас целая толпа – да еще с уже налаженным кое-каким производством! – вроде бы полегче должно пойти – однако никакой легкости пока что-то не наблюдается!.. Все те же грабли по которому уже разу…
Ну отберут испанцы у англов обратно Гибралтар (если получится) Ну – с калифорнийской помощью. А вот удержат ли? Для англичан Скала – принципиально важный стратегический пункт. Они за него цепляться станут. Вся выгода нам от того – что часть сил у них на это дело отвлечена будет. Но там же они заодно и все новинки военно-технические обкатают. А у нас здесь – Австрия… Ети ее в качель. Ну, готовится сейчас генеральное наступление на будущий год, да. Я сам в обсуждении планов участие принимаю (и кое-кто меня уже в сумасшедшие записал – ну, я поминал уже) Ну, две армии пойдут по германским княжествам, имея целью вторгнуться собственно в Австрию через долину Рейна и Дуная. Логично, вроде… Но ведь и австрийцы не дураки! Они это тоже прекрасно понимают. И именно по этому направлению строят основную оборону. Об которую нашим ребятам придется расшибать головы. Тупая лобовая атака. Но зато – всем понятная! И такая славная! А моя идея двигать через Ломбардию мало того, что представляется делом слишком хитрым, так еще и чем-то почти неблагородным – типа «через трубу лезть». Ну что поделать со всеми этими революционными стратегами? (Включая даже Пишегрю, моего «наставника» по военной школе. Вроде нормальный кадровый офицер, а усвоил основы революционной войны «на ять»!) То, что «дважды два – четыре» – это им еще понятно, но вот то, что «дважды два» не всегда четыре – это уже какая-то абстрактная заумь, «не надо нам такого сложного!» В общем, чего будет с Австрией – один Илуватар знает. Но даже если и победим мы – радоваться особо причин не имеется. Ну, победили. Одержали славную победу. И заключили славный мир. Отстояли свою свободу от тиранов. Ага… Есть ли хоть один человек, который будет считать, что на этом Австрия успокоится?
Проблема-то ведь та же, что и с Англией: без смены господствующего строя в этих государствах наша победа за победу не может считаться вообще. Отдышатся – и начнут снова. А, значит, что? (Если мы как военные рассуждаем) Значит – необходимо обе страны оккупировать и посадить в них такие правительства, какие нам выгодны. То есть – которые не будут зудеть насчет реставрации Бурбонов.
Зашибись. Это, конечно, не Галактическую Империю в сжатые сроки построить, но где-то вполне близко. Реально-то получается – охота на двух даже не зайцев, а медведей. Причем одновременно и по противоположным стратегическим направлениям. Да… Обширная нива для славных героических подвигов. В прошлой Истории Наполеон так все время и разрывался – то туда, то сюда. И здесь, черт побери, то же самое получается!
А почему ты решил, что то же самое?
А, внутренний голос… Давненько не слышали!.. Ты о чем?
Так вас-то самих – попаданцев – ты совсем не учитываешь?
Ну а что они могут? Реально у них неполная дивизия с ЛЕГКИМ вооружением уровня ПМВ. И это все. Замечательная калифорнийская промышленность вполне укладывается в рамки дивизионных мастерских. У нас здесь – все еще хуже. Хорошо если на полк по силе потянем с заокеанской помощью.
Ну и что?
То есть как «ну и что»?! Чего мы с такими силами сделаем?!
А тебе что, прямо сейчас надо и Австрию и Англию разгромить? Да еще и эту – как ее? – Галактическую Империю построить? Нам надо модернизировать промышленность и перевооружить армию. Согласись – на это в любом случае несколько лет потребуется. Ведь так?
Ну да, так… Ну и что?
А то. С чего ты решил, что в Англии за это время такой взрывной прогресс случится? Из твоей же памяти знаю – и из информационной справки калифорнийцев – что в вашей истории даже при поддержке Австрии, Испании и России англичанам потребовалось чуть не двадцать лет, чтобы справиться с Францией. С чего вдруг сейчас – когда Россия нейтральна, а Испания на нашей стороне, да еще у нас такой козырь в рукаве, как та же Калифорния, они управятся быстрее?
Ну и к чему ты все это?..
Да ведь очевидно же! Даже начни Англия модернизацию – у нее этот процесс тоже займет годы! Эль Гато же тебе прямым текстом это сформулировал!
Ну хорошо – он прав, а я нет. Убедили сообща… НО ЧТО НАМ СЕЙЧАС-ТО ДЕЛАТЬ?!
Нет, слушай, тебе точно в отпуск надо!.. Или хотя бы отоспаться. Совсем соображать перестал. Да в том-то и дело, что НИЧЕГО! Что делал – то и делай! Расширяй Шале-Медон, создавай партию, бери под контроль депутатский корпус… Конституцию новую разрабатывай. Чего ты схватился «давай все сразу!»? В ближайшие пять лет англичане точно армию вторжения на материк не высадят. Можешь мне поверить. Зуб даю – так это у вас выражаются? Лучше действительно подумай, как промышленность поднять за этот время до уровня сопоставимого с Калифорнийским…
6
Андре-Мари Ампер
Исполняющий обязанности начальника штаба Центрального воздухоплавательного отряда
Шале-Медон. 4 брюмера IV года Республики
Испытания А-1 преподали нам очередной урок. А ведь ничто, казалось бы, не предвещало никаких сложностей. Планер уверенно выполнял пробные подлеты по прямой на высоте до полутора метров, полеты с виражами на высотах до пятнадцати-двадцати метров, наконец полный полет с возвращением к месту старта на высоте до ста-двухсот метров. Все эти элементы были повторены неоднократно и отработаны до автоматизма. Статистика позволяла считать, что конструкция работает надежно. Все шло хорошо и решено было осуществить старт путем поднятия на аэростате на высоту в один километр с целью совершить полет большой продолжительности. К сожалению, события 13 вандемьера и установившаяся затем плохая погода позволили приступить к этому действию только в первых числах брюмера. Но все же, несмотря на занятость в связи с началом работы Директории, генерал Бонапарт решил провести этот опыт безотлагательно. Прибыв в Шале-Медон, он занял место в кабине, предварительно надев парашют и защитный шлем, майор Берже пилотировал аэростат, а мы осуществляли наземное наблюдение и хронометраж. Шарльер, лишенный привязи – подъем на большую высоту можно было произвести только в свободном полете – легко оторвался от земли и увлек за собой подвешенный под гондолой на тросе планер. Хорошо видно было, как пилот привычно сидит в кабине, редкими небольшими движениями сохраняя балансировку аппарата. Подъем прошел без отклонений от графика. После чего, когда по показаниям измерительных инструментов, была достигнута требуемая высота, майор Берже дал команду и генерал Бонапарт произвел отцепку.
Вот тут-то все и произошло.
Мы сперва ничего не поняли. Планер, казалось, естественно в такой ситуации, опустил нос и понесся к земле, набирая скорость. Но уже через несколько секунд всем стало ясно, что что-то идет не так. А-1 не выходил из пикирования. Которое чем дальше, тем больше становилось похожим на смертельное падение. И вдруг, на глазах у всех, без всякой, казалось бы, видимой причины, планер мгновенно рассыпался на множество мелких обломков, составивших большое блестящее облако. А еще через несколько секунд среди этого облака раскрылся белый купол парашюта с раскачивающейся под ним человеческой фигуркой.
Опомнившись, все бросились бежать к месту приземления пилота. Холодея от одних только предположений о здоровье генерала. Но к моменту нашего прибытия он уже опустился, живой и здоровый и стоя так, будто ничего не случилось, размеренно наматывал на локоть стропы погасшего парашюта.
– Что случилось? – первым отважился спросить господин Гарнерен, бывший официальным представителем армии на испытаниях.
– Да. Сейчас, – ответил Бонапарт железным голосом. Я, помню, восхитился его самообладанием в такой момент. И обратился ко мне: – За-апишите немедленно! (А у меня в руках так и оставался журнал хронометража) Рапорт. О летном происшествии во время ис-спытательного полета планера А-1. После отцепки на высоте один километр. Которая произошла штатно. В силу недооцененного при составлении полетного з-задания отсутствия горизонтальной скорости. Возник резкий пикирующий момент. Перешедший. Практически в отвесное пикирование. Не предусмотренное аэродинамической схемой данного типа летательного аппарата… З-записали? Д-далее. Вывести аппарат из пикирования оказалось невозможным. По причине недостаточной реакции рулей высоты. В ре-зультате чего. Под-д воздействием силы тяжести. Произошел разгон планера до скор-рости, превышающей к-конструкционный предел. Вследствие чего, из-за нарушения режима обтекания, на рулевых плоскостях возникли скачки турбулетности. Вошедш-шие в резонанс с собственной частотой конструкции. Практически мгновенно развившиеся в мощную вибрацию. Приведшую к полному разрушению аппарата. Летчик-испытатель Бонапарт. Точка. Переп-пишите и представите мне для подписи, – тут я восхитился второй раз. Уже не только самообладанием, но и силой ума командующего Отрядом. Сумевшим в критической ситуации увидеть и понять суть произошедшего. А он тут же удивил меня еще раз: – А, нет, с-стоп! Добавьте! Рекомендации. В целях. Недоп-пущения в д-дальнейшем под-добного. Необходимо. П-первое. Изменить схему подвески планера под носителем. Второе. Внести в конструкцию планера. Воздушные тормоза. Интерцепторы. Либо. Тормозные решетки. Конкретно определить опытным путем. Третье! Обязательно. Переделать конструкцию замка. Привязных ремней. Ввиду полной. Невозможности открыть его. Во время тряски. Если бы планер не рассыпался – я так бы и свистел до самой земли вместе с ним. Вот теперь все. По действиям майора Берже замечаний нет. Ах да! Всю технологию запуска обязательно проверить на сбросах беспилотных моделей! Вот теперь действительно – все! А сейчас – дайте мне кто-нибудь выпить! – то есть он не просто понял, что произошло! Он еще и сумел сообразить, что нужно сделать, чтобы справиться с явлением!
Кто-то протянул ему свою фляжку. Бонапарт дважды промахнулся, прежде чем сумел ее взять. Перехватил двумя руками, поднес ко рту, запрокинув голову – содержимое потекло у него по подбородку. Двумя руками он вернул опустевшую фляжку владельцу. Затем так же двумя руками вытерся и только после этого сказал уже более нормальным голосом:
– Флаттер, зараза! Ну никак я не ждал его так рано! Вот так вот и палятся попаданцы!..
И только тут я понял, почему он разговаривал так странно: его трясло…
7
Бонапарт
В общем, даже хорошо, что все это приключилось четвертого числа.
Потому что пятого брюмера (26 октября (блин, на один день, однако, разница…)) Конвент сложил с себя полномочия. Заключительными декретами отменив смертную казнь и объявив всеобщую амнистию (за исключением эмигрантов, неприсягнувших священников, фальшивомонетчиков и вандемьерских мятежников)
И начался дурдом.
Не из-за отмены смертной казни. И не из-за амнистии.
А просто оказалось, буквально «как всегда»: Директории надо начинать работу – а ничего нет. Потому что не приготовили. Не до того было – пришлось, вон, с «роялистами» бороться.
Единственное, что успели, это переформатировать Люксембургскую тюрьму обратно во дворец. Как место работы и проживания Директоров. Да и тот стоит пустой. Покрашенный только. Из мебели нашелся обшарпанный стол и какие-то колченогие стулья. Еще охрана есть. Сто сорок пехотинцев и сто сорок драгун. Всего остального – ёк. В том числе и самих Директоров, которых еще предстояло избрать.
Но избирать было некому.
Потому что Законодательное собрание – в которое трансформировался Конвент – тоже оказалось к работе не готово: собрались шестого числа (брюмера) и принялись делиться на палаты: нижнюю – Совет Пятисот – и верхнюю – Совет Старейшин. Причем, поскольку членом Совета Старейшин мог быть человек возрастом старше сорока лет и таковых оказалось чуть не половина депутатов – так все они отчего-то возжелали заседать именно в верхней палате… Ну – не то, чтобы это была историческая битва за микрофон… Но шум стоял знатный. Несколько дней решали, в конце концов сошлись на жеребьевке. Ну и эту самую жеребьевку проводили… Потом долго отдувались, приглаживали растрепанные перья и выплевывали застрявшую в клыках шерсть… И только тридцатого октября (9 брюмера) Совет Пятисот, наконец, представил в Совет Старейшин список из пятидесяти кандидатов в Директора. Совет Старейшин, понимая, что тянуть не надо, утвердил первые пять кандидатур из списка: Ла-Ревельера-Лепо, Ребеля, Сийеса, Летурнера и Барраса (ну, угадайте, почему именно они список возглавляли, гы…). Но тут Сийес внезапно отказался. Мотивируя это свое решение тем, что из него получится плохой директор. И лучше он останется простым депутатом. Пришлось срочно проводить довыборы по дополнительному списку. Провели… Выбран был Карно. И, наконец тринадцатого брюмера (4 ноября) Директория в полном составе была готова приступить к работе на благо Отечества. Но – как я уже отмечал – работать пока было негде, нечем и даже не на чем…
А я на фоне всего этого выборно-перевыбороного шабаша занимался похоронами.
Луи умер.
Как раз в день открытия Законодательного Собрания.
Скоропостижно, днем, при хорошей ясной погоде. Кровь пошла горлом и мальчик задохнулся.
Ничего сделать было нельзя. Да меня и не было в городе вообще – инспектировал очередную часть подведомственного мне гарнизона. Когда, вызванный нарочным, я прискакал в Тампль – все было уже кончено. Луи лежал на кровати с искаженным лицом, схватившись руками за горло. Правда, потом лицо его все же разгладилось и утратило черты агонии. Но… Черт, ну не могла парню выпасть менее мучительная смерть? Что я ему там плел про безмятежное плавание по серебряному морю?.. В чем бедолага был виноват кроме «неправильного классового происхождения»?
Ну а теперь представьте ситуацию…
Умер король. Признанный всеми забугорными державами. Содержавшийся в Тампле под арестом (то, что уже несколько месяцев в Тампле командую я – никого не колышет). В стране – фактически безвластие. И только что произошел «роялистский» мятеж. Который ваш покорный слуга «потопил в крови»… «Подар-рочек!..» – как выразился бы Горлум. Прелес-сть… Баррас, впрочем, выразился, весьма близко к оригиналу. Только непечатно. И предложил даже ввести чрезвычайное положение. На всякий случай. Да я отказался. Что называется: два раза в одну воронку не попадает… Но и шуметь о случившемся не стал. Дали официальное объявление в «Монитор», тем и ограничились. Зато, пользуясь «переходным периодом» – то есть полным безвластием – своей волей приказал похоронить мальчика в аббатстве Сен-Дени, фамильной усыпальнице французских королей (Чувствую, мне это еще аукнется… Да наплевать!). Вскрытие, проделанное Ивановым, аббатом Фариа и местным, так сказать, «районным», доктором Пелетаном подтвердило, что смерть наступила от туберкулеза. (а от чего бы еще, интересно?) К слову сказать – болезнь оказалась семейная: дед, бабка, дядя и старший брат (предыдущий дофин) умерли от того же. Хотя какая теперь разница…
Шарлотта вела себя хорошо. То есть – без истерик и соплей. Если плакала – то у себя и по ночам. Днем я у нее слез не видел. Держалась спокойно, выполняла все необходимые формальности, никаких упреков никому не предъявляла. Мне жутко хотелось ее утешить хоть чем-нибудь. Но не было никакой возможности. Да и повода: мы практически не разговаривали все это время. Сугубо по делу. Пропади оно пропадом…
Как раз двенадцатого – в самый разгар перевыборной чехарды, будь она неладна – гроб с телом Луи занял свое место в базилике Сен-Дени. «Присягнувшие священники» провели как положено отпевание и очередная малозначащая страница истории перевернулась, закрыв свое содержание от читателей. Ну за что мальчишке все это досталось?..
А на следующий день Шарлотта сказала мне, что после смерти брата ее здесь ничего не держит и она хочет уехать.
8
Осень у нас во Франции не столько холодная – сколько туманная.
Но сегодня нам повезло – день выдался погожий. И с плоской как стол вершины холма Вильжюир открывается великолепный вид на раскинувшийся вдалеке Париж. Листья с деревьев еще не начали опадать – хотя по нормальному человеческому календарю давно ноябрь – но уже потеряли свой зеленый цвет. И сейчас город лежит словно бы на желто-пегом ковре с яркими пятнами красного и багрового цветов с крупной грязной кляксой посередине, затянутой дымом: картина абстракциониста, наложенная большими бесформенными мазками…
Но стоящая рядом со мной девушка не смотрит в ту сторону. Повернувшись спиной она неотрывно ищет глазами что-то за моим плечом, на юге. Там, куда через минуты унесет ее дорожная карета. Ей – девушке, а не карете! – как будто зябко: она то и дело стягивает на груди руками в лайковых перчатках полы черного плаща, колеблемого легким ветром. Модная желтая шляпка «из итальянской соломки» с похожими на рупор полями вокруг головы – подарок неугомонной мадам Тальен – почти не позволяет разглядеть лицо и выражение глаз. Но я и так знаю – насмотрелся уже – что выражение это не радостное. Впрочем, моя собственная морда фейса тоже не излучает вселенского восторга – не из-за чего особо…
Да и не к месту. Опять же Наполеон «внутри меня», обожатель юного Вертера, вовсю старается разразиться эпической сентиментальностью и приходится с этим бороться… «И прослезился!..» Ага: только этого сейчас и не хватало! Цитата, если что… Тихо звякает лошадиная сбруя. Нетерпеливо перебирают копытами драгунские кони конвоя. Не до бесконечности же так стоять…
– Сударыня, – говорю я, и напяливаю на голову шляпу (да-да: ту самую, знаменитую – наполеоновскую!..) – Я не смею вас более задерживать… Счастливой дороги!
– Прощайте, господин генерал! – Мария Тереза Шарлотта Французская отрывается взглядом от южного горизонта. – Спасибо вам за все, что вы сделали для нас с Луи…
– «И запишите: на моем месте так поступил бы каждый…» – говорю я по-русски. Тоже – цитата… Но тут же перехожу на более присущий в этих краях французский: – Простите. Но у меня к вам будет небольшая просьба… Я не хотел говорить о ней ранее, чтобы не расстраивать вас… Но обещайте, что выполните ее – это может иметь большое значение.
– Я вас слушаю?
– Расскажите там… Как умер Луи. Я не хочу, чтобы пошли гулять слухи, будто короля убили во время мятежа. А то кое-кто уже об этом болтает…
Брови сошлись над переносицей, образовав суровую складку.
– Хорошо, я сделаю это, – высвободила из-под плаща руки, принялась стягивать с правой перчатку. – Мой царственный брат будет знать правду.
– Благодарю вас, – тоже сдергиваю перчатку. Пожимаем друг другу руки. – И еще вот что хочу вам сказать, ваше королевское высочество…
Или не стоит? (Если кому пришло в голову поставить неправильное ударение – то идет он сам знает куда! И как можно глубже…) Зачем, в конце концов, это может быть надо? А, да ладно!..
– Если вдруг… Когда-нибудь так случится… Что к вам обратится какой-нибудь человек. И передаст «Привет от графа Монте-Кристо»… Выслушайте его, пожалуйста. Хорошо?
– Хорошо. Что-то еще?..
– Нет. Счастливого пути. Вена – красивый город…
Маленькая ладошка снова скрывается в перчатке. Я распахиваю дверцу кареты, отстранив слугу, откидываю ступеньки подножки. Экипаж почти не проседает на рессорах – сколько там весу-то…
– Прощайте, – доносится уже изнутри. – И… Пожалуйста – если вам не трудно – присматривайте за могилой Луи?..
– Обещаю, – ну хоть что-то я могу тут пообещать и выполнить.
Можно закрывать дверцу. Но пассажирка почему-то медлит, не убирает руки с обреза оконной рамы. Я скорей угадываю, чем вижу пристальный взгляд двух карих глаз. Пауза затягивается.
– Скажите… – наконец решается она. – Ответьте мне… ЗАЧЕМ вы все это делаете?!..
Ага… «А вопрос называется детским, если ни один взрослый на него – ответить не может!» Опять же цитата… Только бы не ляпнуть в ответ что-нибудь патетическое, черт побери… Зачем… Почем я знаю – зачем? Попала собака в колесо – чего еще делать?.. Но и долго раздумывать тож не след.
– Просто больше некому, – сообщаю я, пожав плечами. Захлопываю дверцу и даю отмашку кучеру: – Пошел!
Мимо начинает рысить конвой. Командующий им майор Жюно, красуясь на караковом жеребце, почти как на спортивной выезде – боком – подруливает ко мне.
– Будь внимателен! – говорю я ему. Хотя уже до того повторил несколько раз. – Дело государственной важности. Если, не дай бог, что…
– Не беспокойтесь, мой генерал! – прерывает меня сияющий Жюно. – Доставим благополучно! Пусть только попробует сунуться хоть кто-нибудь!
Доволен. Дорвался, блин, до настоящего дела!.. То есть до возможности помахать при случае саблей… Ладно – пусть… Рубака он знатный. И храбрец, каких мало. Справится. Конечно, надежней было бы послать с конвоем Мюрата… Но Иоахим мне может здесь оказаться нужнее. Я мог бы попросить и Котозавра обеспечить сопровождение… Но это была бы тогда уже точно паранойя! Так что Жюно – в самый раз…
Влезаю на подведенного Буцефала, (я уже говорил, что не знаю, как еще у Наполеона лошадь звать должны?..) разбираю поводья. Смотрю на панораму Парижа подо мной.
А она так и не взглянула ни разу.
Но чего, если подумать, ей смотреть на город, который так с ней обошелся? Отец, мать, тетка – казнены. Имена их смешаны с грязью. Остальные родственники – либо также убиты, либо бежали и объявлены вне закона. А некоторые даже воюют с Республикой с оружием в руках – вон граф д’Артуа буквально только что высадился в Бретани с очередной порцией эмигрантов, мутит Вандею… (Мало им показалось Киберона! Ну да ничего: Гоша туда снова послали, он покажет этим реставраторам, где зимуют раки и куда Макар телят гоняет…) Брат – умер в тюрьме. Сама она… Гражданка Капет, узница Тампля. И ничего более. Даже той страны, где она родилась – и то больше нет. А есть нечто непонятное и пугающее своей революционной декламацией: «Свобода, Равенство, Братство!», незаконными реквизициями, постоянными мятежами, митингами и казнями без суда и следствия… И вся эта кутерьма – даже не думает останавливаться.
Стоил ли вообще Париж такой мессы?
Конвой почтительно ждет, наблюдая за моим созерцанием. Застоявшийся Буцефал хрустит мундштуком узды. А у меня в башке вертится почему-то, что сегодня восемнадцатое брюмера по республиканскому календарю. Восемнадцатое брюмера. Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта…
Э?… Так я ж, вроде Наполеон, а не Луи?..
Чего?…
Наполеон я, говорю, а не Луи! Что за странные контаминации?
А… Ну да… Оговорки какие-то чуть не по Фрейду… Чего это я?.. Тьфу ты! Да это ж из моей истории! Так называлась работа Маркса по поводу переворота, устроенного Наполеоном «номер три». В честь переворота, который устроил я «номер раз» где-то тут недалеко в будущем. В девяносто девятом, вроде? А сегодня как раз восемнадцатое. Совпадение, блин!.. Слава богу, захватывать мне сейчас ничего не надо…
– В Тампль, ребята! И очень быстро!