Крайне неоднозначную и спорную группу источников представляют собой неофициальные монологи нацистского диктатора (произнесенные – или якобы произнесенные – Гитлером в ходе застольных бесед в узком кругу приближенных). Эти высказывания, ни в коей мере не носящие характера стенограмм, были опубликованы в нескольких изданиях[10], содержание которых довольно существенно различается.
История появления этих текстов, очевидно, началась с личной инициативы начальника партийной канцелярии Мартина Бормана (1900–1945). Уже в ходе Второй мировой войны этот могущественный функционер и искушенный интриган дал поручение нескольким сотрудникам своего аппарата, которые служили в главной ставке фюрера (Führerhauptquartier) и могли присутствовать на обедах и ужинах, где Гитлер разглагольствовал на различные темы (включая, например, философию и религию). Суть задания заключалась в том, чтобы конспектировать основные тезисы этих монологов сразу же после окончания банкетов. После этого Борман переносил записи в специальную тетрадь. При этом, исходя из своих собственных соображений, он свободно добавлял комментарии, вносил правки и последующие изменения, а, по сути, создавал фальсифицированный контент. Борман руководствовался задачей составить своего рода хронику, адресованную будущим поколениям немцев и фиксирующую высказывания философствующего диктатора. Эти записи потенциально могли стать весомым инструментом для политических манипуляций самого Бормана внутри партии и государства.
Первые записи откровений Гитлера в ставке начал делать помощник Бормана, юрист Генрих Хайм (1900–1988). Его бумаги (относящиеся к периоду с 5 июля 1941 года до середины марта 1942 года) затем были переданы в руки главного правительственного советника Генри Пикера (1912–1988), прибывшего в ставку весной 1942 года в качестве сотрудника юридической службы. Он фиксировал монологи фюрера до 2 августа 1942 года, после чего Борман и еще один порученец последнего – его личный секретарь Ганс Мюллер (1906–1947?) – продолжали добавлять записи до 1944 года. Большая часть заметок была сделана в ставках «Волчье логово» (Wolfsschanze) близ Растенбурга в Восточной Пруссии и «Вервольф» (Werwolf) под Винницей на оккупированной Украине.
В 1943 году Пикер был призван в армию и вскоре попал в британский плен, в котором находился до 1947 года. Покидая ставку, он якобы получил разрешение Гитлера забрать с собой копии записей. При этом известно, что нацистский диктатор строжайше запретил как-либо фиксировать свои неофициальные беседы. Запрет был обусловлен тем, что одна из записей, сделанных Г. Хаймом, под видом стенограммы появилась в зарубежной печати. Риск повторения подобного просчета оставался, и в этом случае непонятно, почему Пикеру было позволено взять свои конспекты на фронт. Нельзя исключить, что они вообще были позднее «восстановлены» по памяти. Так или иначе, оригинал записей, сделанных Хаймом и Пикером, на данный момент считается утерянным. Исследователям он никогда (по крайней мере, с момента первой публикации) не был доступен.
После освобождения Пикер вернулся в Германию, недолго работал чиновником, а затем стал публицистом. Его книга «Застольные разговоры в главной ставке фюрера» была впервые опубликована в Бонне в 1951 году (Piker H. Tischgespräche im Führerhauptquartier. Bonn, 1951). Текст этого издания был организован тематически, в отличие от более поздних версий, построенных на хронологическом принципе. Редактором и автором предисловия к книге выступил консервативно настроенный историк из Фрайбургского университета Герхард Риттер (1888–1967). Когда после выхода книги известный философ и исследовательница природы тоталитаризма Ханна Арендт (1906–1975) усомнилась в подлинности источника, назвав «Застольные разговоры» «гитлеровской пропагандой», Риттер заявил: «Арендт расстроена тем, что в книге не говорится о газовых камерах и истреблении евреев. Я понимаю, что она не может вынести книгу о Гитлере, в которой эти вещи не рассматриваются подробно».
Уже в следующем году появилась франкоязычная версия «Застольных разговоров» – книга «Свободные рассуждения о войне и мире» (Genoud F. Adolf Hitler: Libres Propos sur la Guerre et la Paix. Paris, 1952). Издателем этого варианта стал швейцарский финансист, бывший агент абвера и неонацистский активист Франсуа Геню (1915–1996). За основу публикации он взял тетради М. Бормана, которые оказались в его руках сразу после окончания войны. Геню предоставлял временное убежище беглым нацистам, а в качестве платы за эту услугу приобретал у них ценные документы и артефакты, связанные с Третьим рейхом. Таким образом он заполучил и позднее издал, к примеру, и часть личных дневников министра пропаганды Йозефа Геббельса (1897–1945). Вещи и записи Бормана Геню купил у бывшего штурмбаннфюрера СС Гельмута фон Гуммеля (1910–2012), одного из помощников начальника партийной канцелярии.
В 1953 году известный британский военный историк Хью Тревор-Ропер (1914–2003), основываясь главным образом на варианте Геню, опубликовал англоязычную версию – «Застольные беседы Гитлера. 1941–1944» (Trevor-Roper H.R. Hitler's Table Talk 1941–1944. London, 1953).
Наконец, в 1980 году еще одну версию записок опубликовал немецкий историк Вернер Йохманн (1921–1994). Этот вариант носил название «Адольф Гитлер. Монологи в главной ставке фюрера. 1941–1944» (Jochmann W. Adolf Hitler. Monologe im Führer-hauptquartier. 1941–1944. Hamburg, 1980). По какой-то причине Йохманн не включил в свой вариант около 100 записей, содержавшихся в других изданиях. Хотя тексты всех этих публикаций различались, Пикер периодически инициировал против своих конкурентов судебные процессы за обладание прав на «устное наследие» Гитлера.
Книги, опубликованные Пикером, Геню, Тревором-Ропером и Йохманном, не дают ответа на вопрос, что из опубликованного действительно было произнесено Гитлером, а что является плодом доработки Бормана и его порученцев, а также послевоеных публикаторов. В любом случае ценность «Застольных разговоров» – абсолютно вторичного источника – невелика, и добросовестные историки предпочитают вовсе обходиться без его помощи. Современный исследователь М. Нильссон замечает: «Ввиду крайне дискуссионного характера “Застольных бесед” историкам лучше вообще не использовать их в качестве источника… К “Застольным беседам” приходится подходить со значительным скептицизмом и критическим мышлением. Эти источники представляют собой в лучшем случае краткий пересказ высказываний Гитлера, воспроизведенный в основном по памяти, и поскольку у нас нет метода, с помощью которого мы могли бы решить, какие из этих цитат основаны на прямой транскрипции, а какие нет, мы должны рассматривать их все как одинаково спорные»[11].
Разумеется, свои воспоминания о частных беседах с фюрером (в том числе до прихода нацистов к власти) оставили очень многие люди. В каждом случае к источникам такого рода надо подходить очень осторожно. Надо учитывать, когда и в каких условиях писались подобные мемуары, была ли их публикация вызвана конъюнктурными соображениями: попыткой самооправдаться, добыть автору популярность или дополнительный финансовый источник и т. д.
Имперский министр вооружений и боеприпасов Альберт Шпеер (1905–1981), «личный архитектор фюрера» и один из подсудимых на первом Нюрнбергском процессе, в отличие от Раушнинга, действительно принадлежал к довольно узкому кругу приближенных Гитлера. Он опубликовал несколько книг: «Воспоминания» (1969), «Шпандауский дневник» (1975), «Рабское государство» (1981). Необходимо отметить, что с момента капитуляции Германии Шпеер избрал тактику полного раскаяния и самообеления с целью сохранить себе жизнь. Международный трибунал действительно приговорил его к 20 годам заключения.
После освобождения этот небесталанный технократ продолжал посыпать свою голову пеплом, не уставая повторять, что он «был слепцом по собственному выбору». В своих действительно небезынтересных, хотя и во многом спорных мемуарах он позволял себе высказывать исключающие друг друга точки зрения на мировоззрение нацистского вождя (при этом в воспоминаниях Шпеера мы, разумеется, не найдем заявлений о мнимых контактах главы Третьего рейха с потусторонними силами). В одном месте Шпеер свидетельствовал, что Гитлер видел в церкви необходимый для народа и государства институт, и подвергал резкой критике борьбу против религии как преступление против будущего нации[12]. Но буквально через несколько страниц автор приводил следующее высказывание диктатора: «В том-то и беда, что мы исповедуем не ту религию. Почему бы нам не перенять религию японцев?» Последняя цитата напоминает сентенции фюрера из «Застольных разговоров»…
Другой пример касается мемуаров бывшего высокопоставленного национал-социалистического функционера Отто Вагенера (1888–1971), также входившего в конце 1920-х – начале 1930-х годов в круг приближенных Гитлера. Доктор философии Отто Вагенер вступил в НСДАП еще в 1923 году. С 1929 года он стал членом имперского руководства партии, некоторое время был начальником штаба штурмовых отрядов (СА). В 1931 году Вагенер был назначен руководителем экономическо-политического отдела партии. После прихода нацистов к власти он стал имперским комиссаром экономики, а в годы Второй мировой войны в чине генерал-майора вермахта командовал немецкими частями на архипелаге Додеканес. Отто Вагенер был одним из самых близких и доверенных лиц Гитлера с осени 1929 года до лета 1933 года.
В 1946 году Вагенер, находясь в плену, написал свои воспоминания о Гитлере и ранней истории НСДАП. В 1978 году, спустя семь лет после его смерти, эти мемуары были опубликованы в Западной Германии под названием «Рядом с Гитлером. Записки доверенного лица. 1929–1932 гг.» (Wagener O. Hitler aus nächster Nähe. Aufzeichnungen eines Vertrauten 1929–1932. Frankfurt/Main – Berlin – Wien, 1978). Если верить автору, нацистский диктатор в частных беседах говорил о необходимости для немецкого народа «признания истинного Бога – Христа», а также высказывался резко против «лицемеров, имеющих Христа на устах, но дьявола в сердце».
Полковник Николаус фон Белов (1907–1983), который был в годы войны адъютантом фюрера от люфтваффе (военно-воздушных сил рейха), в своих мемуарах писал о религиозном мировоззрении Гитлера: «Никаких признаков религиозной набожности я в нем никогда не наблюдал, равно как и преисполненной ненависти антирелигиозной настроенности, скажем, того же Бормана, примитивность и неотесанность которого, проявлявшиеся не только в этом, постоянно действовали на меня отталкивающе. Не сомневаюсь, что Гитлер по-своему верил во Всемогущего Бога, но это отнюдь не делало его смиренноподчиненным». Сразу после выхода первой версии «Застольных разговоров» фон Белов вынес разгромный вердикт относительно их содержания. Он заявил, что они не являются достоверным изложением того, что говорил Гитлер, и что он не может вспомнить столь длинных монологов диктатора. По его словам, те или иные замечания фюрера были сделаны в ходе бесед, и необходимо также знать, что говорили другие участники. Нельзя просто вырвать чьи-то высказывания из контекста и затем представлять их таким образом, как это делал Пикер[13].