Начиная с книги Л. Повеля и Ж. Бержье «Утро магов» в соответствующей литературе господствует точка зрения, согласно которой «Немецкое общество по изучению древней германской истории и наследия предков» (Forschungsgemeinschaft Deutsches Ahnenerbe, с 1937 года – Das Ahnenerbe) являлось «внутренним кругом посвященных внутри СС» и «оккультным мечом Третьего рейха». На самом деле генезис этой структуры отражал все тенденции, которые происходили и в самом «Черном ордене». Руководители «Аненербе» часто менялись, сторонники идеологии фёлькише уступали место прагматикам из научных кругов, а фанатичные нацисты умудрялись до определенного момента сосуществовать с оппозиционерами гитлеровскому режиму.

Эмблема Аненербе

Основатель и первый руководитель «Аненербе» Герман Феликс Вирт был типичным представителем псевдонауки, которая культивировалась в недрах фёлькиш-движения. Впрочем, он сумел получить статус профессора ряда немецких университетов, пытался выдавать свои взгляды на научные гипотезы и пользовался арсеналом академической среды, а также соответствующим вокабуляром. По комплиментарному мнению А. Дугина, Вирт «не разделял многочисленных предрассудков оккультистов, которые своей поспешностью дискредитируют серьезные исследования»[197].

Вирт родился в 1885 году в Утрехте, изучал фламандскую культуру, а в 1911 году защитил в Базельском университете докторскую диссертацию, посвященную голландским народным песням. В 1909–1913 годах он также преподавал нидерландский язык в Берлинском университете. После начала Первой мировой войны Вирт добровольно записался в германскую армию и служил в оккупированной Бельгии. После поражения Германии в ноябре 1918 года Вирт вместе с супругой вернулся в Нидерланды, где основал местное отделение молодежной фёлькиш-организации «Перелетные птицы» (Wandervogel) – немецкого националистического движения, которое исповедовало антиурбанизм и занималось изучением германского фольклора.

Сам Вирт сосредоточился на изучении истории и языка фризов (германоязычного меньшинства, проживающего в Нидерландах и в северной Германии) и тщился обосновать подлинность поддельного фризского манускрипта – так называемой «Хроники Ура-Линда» (Ura-Linda-Chronik), в которой говорилось о гибели Атлантиды и существовании древней матриархальной цивилизации. К этому моменту в научных кругах уже считалось вполне доказанным то, что эта книга была сфальсифицирована примерно в середине XIX века, причем бумага этого «источника» была изготовлена промышленным образом и впоследствии искусственно состарена.

Тем не менее Вирт приобрел широкую популярность в фёлькиш-кругах Веймарской Германии. В 1923 году он переехал в Марбург, а в августе 1925 года вступил в нацистскую партию. Правда, в июле 1926 года он покинул ряды НСДАП, некоторое время вращался в марксистских кругах и повторно вступил в коричневые ряды только после прихода Гитлера к власти (в 1934 году он также стал гауптштурмфюрером СС). С самим фюрером Вирт лично познакомился в 1929 году[198].

Все эти годы Вирт проявлял завидную активность в деле пропаганды своих околонаучных идей, читал лекции и издавал книги, большинство которых впоследствии подверглось критике со стороны официальной науки.

Основой теории Германа Вирта, изложенной, в частности, в книге «Заря человечества: исследования по истории религии, символики и письменности атлантической нордической расы» (Wirth H. Der Aufgang der Menschheit: Untersuchungen zur Geschichte der Religion, Symbolik und Schrift der atlantisch-nordischen Rasse. Jena, 1928), являлась идея о полярном, нордическом происхождении цивилизации. На Севере некогда находился континент Арктогея, который населяли сверхлюди-гиперборейцы. Здесь появилась цивилизация, монотеистическая прарелигия, праязык и вообще все то, что впоследствии подверглось десакрализации, извращению и искажению. Причиной этих деструктивных процессов, согласно Вирту, явилось расовое смешение гиперборейцев с бессловесными и безмозглыми звероподобными существами, населявшими другой континент – Гондвану. В связи с похолоданием и ухудшением климата северная раса начала движение на юг, где и произошло смешение. Те, кто оставался в Арктогее дольше всех, дали в мезолите и неолите начало нордической расе.

Два последних тысячелетия – это последняя агония цивилизации и триумф «гондванических» южных сил хаоса. Последней формой нордического языка был язык рунического футарка. Из проторунических знаков развились все современные виды письменности. Обоснованию этой концепции Вирт посвятил книгу «Священная протописьменность человечества. Символико-исторические исследования по обе стороны Северной Атлантики» (Wirth H. Die heilige Urschrift der Menschheit: symbolgeschichtliche Untersuchungen diesseits und jenseits des Nordatlantik. Leipzig, 1936)[199].

В 1932 году пронацистское правительство земли Мекленбург помогло Вирту создать Научно-исследовательский институт духовной истории (Forschungsinstitut für Geistesurgeschichte). Поначалу неортодоксального ученого поддержали и некоторые высокопоставленные нацистские функционеры, правда, небезоговорочно. Альфред Розенберг отмечал, что Вирт «дал сильный толчок» исследованию истории Древнего Мира, хотя и подверг резкой критике утверждение исследователя о матриархате как о нордическо-атлантической форме жизни. Внимательно следили за работами Вирта Генрих Гиммлер и Рихард Вальтер Дарре. Кроме того, Вирту удалось заручиться поддержкой некоторых пронацистски ориентированных профессоров. Философ Альфред Боймлер (1887–1968) и филолог Гюстав Некель (1878–1940) отдавали ему должное за «независимую позицию» и «уникальную интуицию».

В 1933 году Вирт организовал в Мюнхене выставку «Германское наследие» (Deutsche Ahnenerbe). Именно здесь Вирт и познакомился с Дарре и Гиммлером. Последние предложили эксцентричному исследователю сотрудничество и поддержку.

1 июля 1935 года рейхсфюрер СС, Дарре и Вирт официально учредили «Немецкое общество по изучению древней германской истории и наследия предков». Задачей организации, по словам Гиммлера, было «изучать пространство, дух, деяния и наследие нордической индоевропейской расы»[200].

После создания общества «Аненербе» Вирт получил пост президента общества. Генеральный секретарь «Аненербе» Вольфрам Зиверс (1905–1948) на послевоенном допросе показал, что первоначальной целью «Наследия предков» было «провести доскональное исследование доисторического периода и древней истории с целью связать достижения индогерманских племен с успехами современной Германии». Для этого предполагалось организовать масштабные археологические, антропологические и исторические исследования и экспедиции. Понятно, что в условиях коричневой диктатуры все это превращалось в инструмент нацистской политики и пропаганды в области культуры.

Во время своего непродолжительного президентства Герман Вирт успел организовать экспедиции общества в Скандинавию (осенью 1935-го и летом 1936 г.), лично возглавить отдел по изучению письменности и символики, подготовить к публикации внушительный по объему труд, посвященный обычаям немецкого крестьянства. В этот период Вирт поддерживал тесные контакты с Рихардом Вальтером Дарре, помогая тому углубить теорию «крови и почвы». Дарре пытался всячески расширить свое влияние в «Наследии предков», щедро снабжая общество финансовыми средствами из бюджета министерства продовольствия, и ввел в состав «Аненербе» своих многочисленных последователей.

При Вирте в «Наследие предков» довольно активно привлекались представители идеологии фёлькише, а научно подготовленных кадров и высококвалифицированных специалистов, по причине специфической репутации руководителя общества, напротив, не хватало. Это вскоре и сыграло свою роль в том, что рейхсфюрер постепенно разочаровался в Вирте: дилетанты, очевидно, дискредитировали деятельность организации, а недостатка в академических ученых, по коньюнктурным причинам готовым оказать свои услуги СС, к середине 1930-х годов было уже достаточно много. Кроме того, выяснилось, что некоторые «ученые» фёлькиш-направления отличались оппозиционной по отношению к нацизму политической активностью. Это особенно видно на примере Фридриха Хильшера (1902–1990).

Фриц Иоганн Хильшер (в 1926 году он сменил имя на Фридрих – в честь почитаемого им Ницше) родился в саксонском городе Плауэн и по окончании гимназии в Губене в 1919 году вступил в местный фрайкор, который вскоре формально был включен в рейхсвер. После этого Хильшер изучал право в Берлинском университете Фридриха Вильгельма и в 1926 году защитил докторскую диссертацию по юриспруденции в Йенском университете[201]. В эти же годы он заинтересовался идеями фёлькише и стал активным участником так называемого движения консервативной революции, некоторые фракции которого исповедовали одновременно радикальный национализм и немарксистский социализм (впрочем, ряд авторов этого направления внимательно изучали и опыт Советской России). Большинство из них резко противопоставляли себя нацистской партии, обвиняя Гитлера в оппортунизме (хотя пропагандисты НСДАП постоянно и подчеркивали свою верность идеям «национальной революции»).

Один из идеологов движения консервативной революции, национал-большевик Эрнст Никиш (1889–1967) опубликовал книгу «Гитлер – злой рок для Германии» (Niekisch E. Hitler – ein deutsches Verhängnis. Berlin, 1932), в которой обвинил национал-социализм в использовании романо-христианского, католического арсенала. Никиш называл признаки этой «западной» природы нацизма: «одержимость расовыми проблемами, абсолютистский культ вождя, симпатии к западным державам и особенно к Англии, компромиссы с католической церковью и финансовыми магнатами, национальный мессианизм и мелкобуржуазное желание стабильности»[202]. В 1937 году Никиш был арестован гестапо и до конца войны находился в застенках Маутхаузена, после чего проживал в Восточной Германии.

Исследователь истории «Аненербе» М. Катер охарактеризовал Хильшера как «романтика, полностью отвергавшего Веймарскую систему, но и выступавшего против эгалитаризма национал-социалистов». Хильшер писал о регрессе современной цивилизации, отрицал все современные общественно-политические структуры и мечтал о возрождении исторической Германской империи в ее средневековом воплощении. Германские племена, по мысли Хильшера, должны обьединиться в священные союзы и сформировать новую элиту, отличную от того усредненного типа немца, который провозглашал нацизм[203].

Эти идеи Хильшер подробно изложил в своей книге «Империя» (Hielscher F. Das Reich. Leipzig, 1931), которая вызвала оживленную полемику в фёлькиш-кругах и среди консервативных революционеров, а также пропагандировал в одноименном журнале. В близкий круг Хильшера и в число авторов его журнала вошли такие заметные консервативно-революционные мыслители, как Эрнст Юнгер (1895–1998), Франц Шаувеккер (1890–1965) и Эрнст фон Заломон (1902–1972). И книга, и журнал после прихода нацистов к власти были запрещены властями.

Кроме того, Хильшер принадлежал к числу тех, кого Гитлер резко критиковал как «религиозных реформаторов». Теоретик официально покинул ряды евангелистов, для того чтобы в 1933 году тайно основать свою «Независимую свободную церковь» (Unabhängige Freikirche). «Церковь» Хильшера пыталась сочетать языческий пантеизм с национализмом. Вселенная трактовалась как внутреннее содержание надличностного Бога. Внутри этой Вселенной существуют «двенадцать божественных посланников» (zwölf göttliche Boten) – шестеро мужчин и шесть женщин, отождествляемых с языческими божествами, в частности с богами германской мифологии. Число последователей религиозной доктрины Хильшера никогда не превышало нескольких десятков человек, при этом его «церковь» формально просуществовала до конца 1980-х годов.

С приходом нацистов к власти Хильшер сделал ставку на подпольную борьбу с режимом. В качестве главной цели своей группы он поставил внедрение своих единомышленников и последователей в структуры Третьего рейха, в частности в СС. Благодаря известным симпатиям Гиммлера к фёлькиш-идеям, а также поддержке ряда влиятельных фигур вроде Зиверса такая возможность вскоре появилась. Будучи другом Германа Вирта, он получил должность в структуре «Аненербе».

После окончания войны, в июле 1945 года, Хильшер составил для союзников документ, озаглавленный «Доклад о подпольной деятельности, направленной против национал-социализма. Секретная помощь преследуемым евреям». Он, в частности, писал: «До 1933 года между национал-социалистами и коммунистами существовало несколько промежуточных и немногочисленных течений и групп, которые замыкали собой, с обратной стороны, полукруг, образуемый в мире политики истеблишмента справа налево “национал-германцами”, Народной германской партией, Центром, демократами и социал-демократами. В большинстве случаев эти группы не имели специального названия. Их общим знаменателем было отвержение крупного капитала и крупной земельной собственности. Можно упомянуть группы капитана Эрхардта, Эрнста Юнгера, Эрнста Никиша, Беппо Ремера, капитана Штеннеса, Отто Штрассера, Августа Виннига, Ганса Церера. Наша группа входила в это многообразное движение…

В 1933 году, когда Гитлер пришел к власти, все эти группы, легко пережившие запрет на партии, избрали каждая свой путь борьбы с режимом… Мы решили работать в условиях полного подполья и не заявлять о себе как о группе, сделав вид, что все существовавшее ранее разлетелось вдребезги перед лицом успеха победившей стороны. Следуя разработанному заранее плану, мы проникли в партию, где старались занять важные стратегические посты, позволяющие накапливать контакты, помогать друзьям, собирать информацию»[204].

В литературе, посвященной «магическому нацизму», получила распространение версия о том, что Фридрих Хильшер неким загадочным способом влиял на национал-социалистических руководителей. Л. Повель и Ж. Бержье утверждали, что Хильшер «играл важную роль в выработке тайной доктрины, вне которой позиция нацистских вожаков остается непонятной»[205]. Далее приводилась дневниковая запись консервативного философа Эрнста Юнгера от 14 октября 1943 года о том, что Хильшер посетил его в оккупированном Париже. Запись подтверждает, что Хильшер основал тайную языческую церковь (имеется в виду упомянутая «Независимая свободная церковь»). Юнгер зашифровывал Хильшера под псевдонимом «Бого» (производное от «богомилов» – движения сектантов-антиклерикалов, зародившееся на Балканах), а Гитлера называл «Кньеболо». При этом французские авторы не только перепутали дату (на самом деле запись датирована 16 октября), но и не сказали о самом существенном.

Действительно, Юнгер (в это время он служил капитаном в штабе командующего войсками вермахта во Франции) сообщал о том, что вечером к нему в гостиницу «Рафаэль» зашли Хильшер вместе с неким Хуссером: «Бого для меня в это столь бедное оригинальными натурами время – один из знакомых, о коих я более всего размышлял и о ком менее всего могу судить… Многие из одухотворенных молодых людей – может быть, даже большинство из того поколения, что выросло в Германии после войны, – прошли через его влияние и через его школу». Здесь, очевидно, подразумевалась важная роль Хильшера в консервативно-революционных кругах Веймарской республики. Далее Юнгер писал, что Хильшер «укрепил мое давнишнее подозрение, а именно что он учредил какую-то церковь. Теперь, успешно справившись с литургикой, он углубился в догматику, показав мне целый ряд песнопений и праздничный цикл “Языческого годового круга”, содержащий иерархию божеств, праздников, цветовых оттенков, животных, кушаний, камней и растений».

Далее сообщалось: «Он высказал мнение, что после того, как эти остолопы не сумели взорвать Кньеболо, расправа с ним должна стать задачей специальных групп. Он дал также понять, что при сложившихся обстоятельствах сам вынужден все подготавливать и организовывать, – как некий хозяин горы, рассылающий своих молодцов по дворцам. Основная политическая проблема сегодня, как он ее понимает, звучит примерно так: “Как, захватив с собой оружие, на пять минут проникнуть в бункер номер один?”»[206].

Фёлькиш-активист Фридрих Хильшер был уволен из «Аненербе» еще в 1936 году за политическую неблагонадежность. После неудачного покушения на Гитлера 20 июля 1944 года он был арестован. Правда, через некоторое время, благодаря вмешательству секретаря «Аненербе» Вольфрама Зиверса, его освободили. В любом случае Хильшер никак не мог быть «тайным учителем» нацистских лидеров, поскольку боролся с режимом. Л. Повелю и Ж. Бержье было невыгодно показывать этого человека оппозиционером и подпольщиком (это нарушило бы их «теорию»), поэтому они и не привели указанную часть дневниковой записи Юнгера.

До тех пор, пока «Аненербе» контролировалась неортодоксальными исследователями и лично Виртом и пользовалась поддержкой Дарре (на первых порах общество финансировалось министерством продовольствия), Хильшер чувствовал у себя под ногами достаточно твердую почву. Однако вскоре ситуация начала решительно меняться.

В ноябре 1936 года Гиммлер интегрировал «Наследие предков» в СС, структурно подчинив общество Отделу культурных исследований своего личного штаба, при этом он задался целью превратить «Аненербе» в ведущий научный институт. Штаб-квартира общества расположилась в престижном районе столицы – Далеме.

К этому моменту резко обозначились разногласия Гиммлера с Дарре и другими фёлькиш-теоретиками по научным и идеологическим вопросам. Это привело к назначению специальным представителем рейхсфюрера в «Аненербе» штандартенфюрера СС Бруно Галке (1905–1997), перед которым Гиммлер поставил задачу дискредитировать дилетантов из числа фёлькише и их покровителя Дарре. Под огонь критики попал и Герман Вирт. Большинство ученых, которых Галке пригласил вступить в «Аненербе», публично заявили о своем несогласии с методами Вирта: его называли «фальсификатором и фантазером», а профессор лингвистики Вольфганг Краузе (1905–1970) охарактеризовал его как «профана». Помимо этого, Галке обвинил Вирта в нерациональном использовании финансовых средств общества, в том числе – необоснованных займах и личных растратах. После этого рейхсфюрер отправил Вирта (а вместе с ним и подозрительного с политической точки зрения Хильшера) в отставку.

Президентом «Аненербе» стал влиятельный в научных кругах профессор Мюнхенского университета, индогерманист и доктор философии Вальтер Вюст (1901–1991), получивший чин оберфюрера СС (до этого он занимался в обществе лингвистическими исследованими). Летом 1937 года президентом общества стал лично Гиммлер, Вюст был назначен руководителем попечительского совета и отвечал за научную деятельность, а Галке стал казначеем[207].

С этого момента большинство научных сотрудников общества получили эсэсовские звания. Это не было простой формальностью. Исследователи «Аненербе» должны были теперь руководствоваться нормами служебной иерархии СС, пройти проверку личных качеств по линии СД, а в своей деятельности руководствоваться требованиями «Черного ордена». Впрочем, относительная свобода академических взглядов в «Аненербе» была сохранена.

За короткое время «Аненербе» практически полностью избавилось от фёлькиш-наследия: были упразднены отделение исследований по оккультным наукам, учебно-исследовательские отделы по народной медицине, по народным легендам, сказкам и сагам.

К слову, именно существование отделения исследований по оккультным наукам в послевоенное время дало повод авторам соответствующего направления трактовать «Аненербе» как «оккультный меч рейха» и «сборище черных магов». Между тем подразделение фактически так и не начало свою работу и значилось только на бумаге, да и то в течение короткого времени. В системе СС действительно существовал реферат, изучавший масонство, хиромантию, астрологию и оккультизм, но он подчинялся не «Наследию предков», а СД. Основное предназначение этой группы состояло в изучении «политической опасности», исходившей от оккультных и астрологических кругов, а также «еврейства». Возглавлял отдел (группа В второго управления РСХА) гауптштурмфюрер СС Ганс Рихтер, а затем (группа В седьмого управления РСХА) – штурмбаннфюрер СС Эрих Элерс.

В конце 1937 года Гиммлер определил цель «Аненербе» следующим образом: «Изыскания в области древней истории, путем изучения фактов с научной и идеологической точки зрения, в объективном ключе и без фальсификаций»[208]. С этого момента в «Наследие предков» начался активный приток ученых, представлявших академическую науку, таких как этнограф, филолог и социолог Генрих Хармьянц (1904–1994) и физик Вернер Гейзенберг (1901–1976).

Почти все представители фёлькише были уволены из общества, а их труды дезавуированы. В 1938 году эксперты «Аненербе» отвергли работу очередного сторонника «религиозной реформации», историка-любителя Гюнтера Киркхоффа (1892–1975) о церкви, назвав автора «фантазером самого худшего толка», а его работы «вздором». Рецензенты отмечали, что данные Киркхоффа абсурдны, что его «библиография содержит множество оккультной литературы, но ничего из того, что имеет отношение к научному исследованию древней истории». В ответ Киркхофф обвинил «Наследие предков» в пособничестве католическому заговору[209].

К концу 1930-х годов общество состояло из трех управлений (административного, хозяйственного и научных исследований) и более двух десятков институтов, отделов и отделений, охватывавших широчайшую область научных знаний от гуманитарных до точных и технических дисциплин. Археологическими раскопками, в частности, занимались оберштурмбаннфюрер СС доктор Рольф Хёне (1908–1947), который искал в области Кведлинбурга останки короля Генриха I Птицелова (876–936), оберштурмбаннфюрер СС профессор Герберт Янкун (1905–1990), который обнаружил следы викингов в Шлезвиге, и профессор Ганс Шляйф (1902–1945), который проводил раскопки в Тевтобургском лесу, где в IX веке германцы разбили римские легионы. «Аненербе» организовало множество экспедиций в Австрию, Хорватию, Чехословакию, Грецию, Польшу, Сербию и южную Россию. Учебно-исследовательский отдел по Центральной Азии в 1938–1939 годах реализовал три экспедиции в Тибет, для того чтобы сделать открытия в области альпинизма и этнологии. Ими руководил штурмбаннфюрер СС доктор Эрнст Шефер (1910–1992). Не надо даже говорить о том, что согласно фантастическим толкованиям эпигонов оккультной теории эти экспедиции искали Шамбалу и стремились к взаимодействию с таинственными «Высшими Неизвестными».

Еще до начала Второй мировой войны рейхсфюрер начал ориентировать исследователей «Аненербе» на цели, имевшие военный (или околовоенный) характер. Такие научные отрасли, как археология и антропология, были призваны дать «научное обоснование» немецкой территориальной экспансии.

Помимо традиционных для «Аненербе» изысканий в области древней истории, в годы войны общество плотно занималось медицинскими исследованиями, а также техническими дисциплинами, имевшими военно-прикладное значение. Кроме этого, перед «Наследием предков» была поставлена задача мировоззренческого контроля над научными и интеллектуальными кругами оккупированной Европы.

В 1942 году было создано подразделение «Германский научный потенциал в действии», формально призванное охранять памятники и оказывать помощь в научной и культурной деятельности родственным европейским народам. Было подписано соглашение об обмене учениками и студентами, о назначении стипендий и оказании помощи одаренным студентам. В подразделении было семь подотделов: «Нидерланды», «Фландрия», «Валлония», «Норвегия», «Дания», «Швеция», «Швейцария». Разумеется, деятельность этой структуры подразумевала и культурно-пропагандистское давление на население указанных стран.

В годовом отчете подотдела «Фландрия», к примеру, говорилось: «Следуя германской линии, которая представлена только в лице СС, необходимо:

1. Прорвать фронт либерально-гуманистичес-кого просвещения путем привлечения на свою сторону лиц, занимающих ключевые позиции в интеллектуальной жизни страны.

2. Выступить против великогерманского мифа с идеей создания великогерманского имперского сообщества.

3. Содействовать возрождению германского культурного и национального самосознания… перед лицом французских притязаний на культуру и фламандского комплекса неполноценности»[210].

С медицинским аспектом деятельности «Аненербе» связано подавляющее число преступлений, которые были предъявлены обществу после войны. Весной 1942 года под руководством биолога Эдуарда Мая (1905–1956) был создан учебно-исследовательский отдел энтомологии (ставший составной частью Научного института целевых военных исследований) с целью выработки эффективных средств борьбы с эпидемиями. Сотрудники отдела регулярно посещали концлагеря Дахау и Освенцим, проводили опыты над заключенными и участвовали в разработке бактериологического оружия.

С октября 1939 года к СС был прикомандирован врач люфтваффе Зигмунд Рашер (1909–1945). Он проводил свои бесчеловечные опыты по переохлаждению и эксперименты в барокамере над узниками концлагерей. Профессор Страсбургского университета, гауптшурмфюрер СС Август Хирт (1898–1945) формировал коллекцию черепов «еврейско-большевистских комиссаров». Но, пожалуй, самую печальную известность приобрел гауптштурмфюрер СС доктор Йозеф Менгеле, которому узники концлагеря Биркенау-Освенцим, где он служил с мая 1943 года, присвоили зловещее прозвище «Ангел смерти» (Todesengel). Менгеле проводил отбор, контролировал уничтожение жертв газом и проводил чудовищные медицинские эксперименты над заключенными. Он исследовал близнецов, аномалии роста, различные методы стерилизации человека и трансплантации костного мозга (в том числе и без применения анестезии), а также изучал тиф и малярию. Как уже говорилось, этому военному преступнику удалось избежать наказания: воспользовавшись «крысиными тропами», он бежал в Южную Америку, где и умер своей смертью.

В годы войны «Аненербе» также курировало такой сектор научных изысканий, как разработка «чудо-оружия» (Wunderwaffe), а конкретно – баллистических ракет. Любительское ракетостроение расцвело еще в Веймарской республике, скорее как хобби, чем как серьезное направление. Однако вскоре после прихода нацистов к власти контроль над ракетными исследованиями захватила армия.

В первые годы войны руководители проекта Вальтер Дорнбергер (1895–1980) и Вернер фон Браун (1912–1977) воздвигли в Пенемюнде военно-индустриальный комплекс и крупное секретное производство, заключили важные контракты и принялись реализовывать свою программу. Зимой 1941–1942 гг., когда положение на фронте стало неблагоприятным для Германии, министр вооружения и боеприпасов Альберт Шпеер, а затем и сам Гитлер стали горячими сторонниками ракетного оружия. Успехи Дорнбергера и Брауна привлекли пристальное внимание Гиммлера, который убедил фюрера в том, что проект по созданию ракет Фау–1 и Фау–2 должно контролировать именно его ведомство.

В итоге Вернер фон Браун продолжил свои изыскания уже в чине штурмбаннфюрера СС. После покушения на фюрера 20 июля 1944 года Гиммлер назначил общим руководителем проекта обергруппенфюрера СС Ганса Каммлера (1901–1945). В самый активный период своей деятельности группа в Пенемюнде насчитывала примерно 6000 сотрудников, в том числе около 100 инженеров и 6000 рабочих и разнорабочих, включая узников концентрационных лагерей.

По мнению американского историка науки профессора Марка Уолкера (р. в 1959 году), немецкий ракетный проект «ускорил окончание войны, но в пользу союзников». Сама идея создания «чудо-оружия» была стратегической и даже психологической ошибкой, поскольку это оттянуло огромные ресурсы из других секторов военной экономики. Ракетный проект обошелся примерно в четвертую часть средств, потраченных в США на атомную бомбу. Поскольку в этот период немецкая военная промышленность была значительно менее развита, чем американская, «бремя ракетного проекта, которое армия взвалила на Третий рейх, было равноценно бремени Манхэттенского проекта для Соединенных Штатов»[211].

Хотя научное влияние дилетантов в «Аненербе» окончилось еще в довоенный период, их политические связи с некоторыми высокопоставленными сотрудниками общества парадоксальным образом сохранились.

Один из учеников и последователей Вирта и Хильшера, штандартенфюрер СС (с 30 января 1945 года – оберфюрер СС) Вольфрам Зиверс, занимавший кресло генерального секретаря (управляющего делами) «Аненербе», сумел избежать чистки и даже упрочил свое положение (возможно, из-за того, что нового президента «Аненербе» Вюста с Гиммлером познакомил лично он). Зиверс, обладавший широкими административными полномочиями, «получил в свои руки почти все нити управления».

Выходец из протестантской семьи, Зиверс уже в юности присоединился к движению фёлькише. Он состоял, в частности, в уже упоминавшейся организации «Артаманы», а в 1929 году вступил в НСДАП. Впрочем, некоторые коллеги Зиверса по партии не считали его настоящим национал-социалистом. На то были свои основания: вопреки установкам Гитлера он продолжал испытывать острый интерес к вопросам религиозного поиска[212].

С Хильшером Зиверс познакомился в 1931 году в Штутгартском университете, будучи руководителем ячейки национал-социалистического студенческого союза. Найдя в молодом партийном функционере благодарного слушателя, Хильшер сделал его убежденным сторонником своих курьезных идей. Вскоре последовала и встреча с Виртом. Некоторое время Зиверс даже был личным секретарем профессора, помогая тому в проведении исследований и организации выставок.

После прихода НСДАП к власти Зиверс подвизался в издательском деле, а в 1935 году принял приглашение Вирта вступить в «Аненербе», получив пост генерального секретаря общества. Зиверс формально поддержал действия Галке и Вюста по исключению Вирта из «Аненербе». Однако с учетом известных фактов такое его поведение надо считать четко рассчитанной стратегией (в 1943 году он заявил, что этот ученый «указал нам путь в исследовании истории индогерманского духа, его древнейшей и древней истории»[213]). Зиверс был членом законспирированной подпольной организации Фридриха Хильшера и влиятельным ее агентом в охранных отрядах. Для того чтобы эффективно решать задачи, которые ставило перед ним движение Сопротивления, Зиверс вынужден был не только создавать видимость полной поддержки линии рейхсфюрера в руководстве «Наследия предков», но и быть участником печально известных преступлений, в которые было вовлечено общество (прежде всего медицинских экспериментов над узниками концлагерей). За эти преступления он в 1947 году и был повешен.

Сторонники версии об «оккультном рейхе» стремятся показать Зиверса «магом». Ю. Воробьевский вслед за Л. Повелем и Ж. Бержье ссылается на допрос секретаря «Аненербе» на Нюрнбергском процессе, где Зиверс выступал как свидетель обвинения. По словам Воробьевского, Зиверс неожиданно начал говорить о Шамбале, Асгарте, пользовался мистическими терминами. Когда же он упомянул имя одного из основателей общества – Хильшера, допрос якобы был резко прекращен. Обратимся к тексту официального протокола от 8–9 августа 1946 года.

Допрос был связан с применением опытов над заключенными концентрационных лагерей. В своих ответах Зиверс не упоминал ни Шамбалу, ни Асгарт, не употребил ни одного мистического термина. Имя Хильшера действительно прозвучало, но вот в каком контексте. Когда представитель обвинения от Великобритании Элвин Джонс (1909–1989) уличил Зиверса в причастности к медицинским экспериментам, тот признался, что «вступил в конфликт со своей совестью» и изъявил желание сделать особое заявление, чтобы «лично оправдаться»[214]. После этого Зиверс заявил, что вступил в партию и СС как видный член движения Сопротивления, от которого получил задание. Пост в «Наследии предков» давал ему возможность «вести подпольную борьбу против нацистской системы». Здесь он и упомянул Хильшера, который был арестован в связи с событиями 20 июля 1944 года. Далее он довольно пространно попытался доказать свое несогласие с методами работы в концлагерях. Лишь после этого Джонс прервал его для того, чтобы задать вопросы по существу.

Воробьевский ошибочно полагает, что Зиверса судили вместе с главными военными преступниками («Нюрнбергский трибунал приговорил его, обыкновенного полковника, к смертной казни наряду с главарями рейха»). Хотя известно, что на указанном процессе секретарь «Аненербе» был свидетелем. Его действительно приговорили к смертной казни, но это случилось в 1947 году на процессе Американского военного трибунала по делу нацистских медиков.

После войны Хильшер подтвердил, что Вольфрам Зиверс был одной из фигур, помогавших Сопротивлению: он снабжал Хильшера информацией о деятельности СС, выписывал фальшивые паспорта и пропуска, организовывал фиктивные официальные поездки, финансировал деятельность подполья из бюджета «Аненербе». К примеру, Зиверс выдал Хильшеру служебный паспорт руководителя службы личного штаба рейхсфюрера СС. Хильшер писал, что подобные агенты «прекрасно сознавали, что если их деятельность будет раскрыта, их высокое положение только усугубит все дело, и их наказание будет ужасным, и одновременно в лагере союзников их посты принесут им только вред, так как там их примут за убежденных нацистов».

В случае с Зиверсом так и получилось. Комментируя послевоенный доклад Хильшера, А. Дугин замечает: «Кажется удивительным тот факт, что одна из ключевых фигур в антигитлеровском подполье – Вольфрам Зиверс, рисковавший всем, чтобы спасти от нацистских преследований многих выдающихся деятелей, в том числе еврейско-хасидского философа Мартина Бубера (который, кстати, был близким другом Хильшера), был жестоко казнен как “военный преступник”… Хильшер и Зиверс были продолжателями ариософской традиции, отношения которой с национал-социализмом были очень сложными»[215].

После войны Г. Вирт и Ф. Хильшер, сумев доказать, что они были жертвами нацистского режима, продолжили свои исследования. Но если первый активно публиковался, а в 1979 году даже удостоился визита федерального канцлера Вилли Брандта (1913–1992), то второй отдалился от всякой общественной деятельности. Большая часть его трудов так и не нашла своего издателя[216].

Многие другие ученые, состоявшие в «Аненербе», в послевоенные годы смогли продолжить научную карьеру. Пожалуй, благоприятнее всего дела сложились у основателя нацистской ракетной программы – Вернера фон Брауна. В мае 1945 года он сдался в плен американцам, которые в обмен на сотрудничество гарантировали ему и его сотрудникам неприкосновенность от уголовного преследования за его эсэсовское прошлое. В 1955 году он получил американское гражданство и стал ключевой фигурой в космической программе США. С 1960 года Браун стал членом Национального управления по аэронавтике и освоению космического пространства (National Aeronautics and Space Administration, НАСА) и директором Центра космических полетов. В 1972 году он вышел в отставку и прожил еще пять лет, скончавшись от рака поджелудочной железы.

* * *

Итак, все версии о том, что в обществе «Наследие предков» в период Второй мировой войны культивировались какие-то «тайные знания», сенсационны и необоснованны. Действительно, «Аненербе» было создано группой лиц, имевших непосредственное отношение к идеологии фёлькише, одним из элементов которой был интерес к неортодоксальным псевдонаучным методикам. Однако в связи с резко обозначившимися разногласиями между Гиммлером и фёлькиш-теоретиками всякое научное влияние последних было фактически сведено на нет. После того как «Аненербе» было интегрировано в структуру охранных отрядов (через год после своего образования), практически все сторонники движения фёлькише и оккультисты были постепенно уволены, а их место заняли представители официальной науки и академической элиты. Известное исключение составляла законспирированная группа Зиверса-Хильшера, которая в военный период занималась не столько оккультными практиками, сколько подпольной работой.

Охранные отряды в целом сложно назвать религиозным орденом в христианском или языческом смысле (тем более что СС не были оккультным сообществом): слишком разнородной и громоздкой была эта структура. Следует согласиться с мнением Х. Хёне о том, что путем возрождения «исторических псевдогерманских народных обычаев» Гиммлер хотел «укрепить корпоративный дух», кроме того, «культ предков и германизма был необходим для придания СС идеологического единства, которого у организации не было»[217]. В любом случае мечта рейхсфюрера о создании «новой аристократии» потерпела бесславное поражение.