В довоенный период среди эсэсовцев в целом поощрялся агностицизм в форме тех представлений, которые были присущи самому рейхсфюреру СС. В некоторых формированиях «Черного ордена» руководители – с разной долей успеха – пытались требовать от личного состава выхода из официальных церквей. Пожалуй, в наибольшей степени эта практика коснулась частей «Мертвая голова» (SS-Totenkopfverbände), которые охраняли концлагеря. Их командир Теодор Эйке (1892–1943) был известен своим резким неприятием христианства. Тем не менее к 1938 году в этих подразделениях насчитывалось 2211 протестантов, 632 католика, 6329 агностиков и ни одного атеиста, то есть около 40 % служащих «Мертвой головы» сохраняли верность своей вере[188].
Как уже отмечалось, в вопросах религии Гиммлер легко мог допускать очевидную непоследовательность. Одним из примеров этой непоследовательности можно назвать попытку борьбы рейхсфюрера с празднованием эсэсовцами Рождества и христианскими свадебными и крещенскими традициями. Приближенные к главе СС фёлькиш-теоретики убедили Гиммлера в необходимости заменить Рождество церемонией зимнего солнцестояния, а обряд бракосочетания для членов СС должен был проводить местный эсэсовский функционер. Эти инициативы вызывали недовольство среди внушительной части подчиненных Гиммлера и активно игнорировались.
Нарушители были примерно наказаны: в первой половине 1937 года 307 эсэсовцев, которые женились по церковному обряду, были исключены из «Черного ордена». Резко негативная реакция на это событие заставила рейхсфюрера изменить свое решение. В июне того же года он распорядился впредь не применять санкции в подобных случаях, а 1 ноября 1940 года приказал восстановить в рядах организации исключенных нарушителей[189].
В некоторых пропагандистских материалах СС была использована риторика, которую можно назвать вполне христианской. В одной из брошюр под названием «Тебя зовут СС», к примеру, говорилось: «Вера – священное слово… Вера создает человека, безверие губит его… Мы не верим в слепую судьбу, управляющую людьми. Однако мы верим в Божественное Провидение, вдохнувшее осмысленность в каждую жизнь, избравшее нас орудием Божественной Воли… Вы сами вольны решать, каким путем пойдете в этой жизни. Вами не управляет слепой рок. Вы выбираете по собственной воле – следуйте наставлению совести, ибо это путь к Богу. Это путь из вечности в вечность… Никогда не проси награды – трудись во исполнение долга. Тот, кто требует от нас быть добрыми и набожными за серебряники, искушает нас и уводит от Бога. Он посланник дьявола, даже если сулит нам рай»[190].
Разумеется, это никак не делало идеологию СС менее преступной. Больше того, когда эсэсовским пропагандистам было нужно обосновать злодеяния «Черного ордена», они неистово обрушивались на христианские принципы и догматику. Например, многие функционеры СС были напрямую причастны к проведению печально известной программы Т–4 (Aktion T4) – евгеническим мероприятиям по принудительной стерилизации и физическому уничтожению людей с психическими расстройствами, умственно отсталых и наследственно отягощенных больных.
В одной из эсэсовских брошюр 1940 года, пропагандирующих применение евгенических мер по отношению к «расово неполноценным или малоценным» людям, цинично провозглашалось: «Извращенно толкуемая “любовь к ближнему”, которая, тем не менее, усиленно навязывается так называемым “культурным народам”, весьма способствует отрицательному отбору. Некоторые деятели церкви вступают в конфликт с природой и разумом. Существует церковная точка зрения, будто всякое, пусть даже и разумное, вмешательство в любое, сложившееся на данный момент, положение вещей есть нарушение божественного миропорядка. Более чем удивительно в таком случае, почему с этих же позиций не выступают против забоя скота или, скажем, врачебной деятельности».
Хотя непосредственно программа Т–4 продолжалась с осени 1939 года до конца лета 1941 года (после этого она была официально прекращена Гитлером из-за возмущенных протестов общественности, в том числе церковных кругов), проведение различных евгенических мероприятий охватывало гораздо больший период. Всего в 1934–1945 годах в Третьем рейхе было принудительно стерилизовано от 300 до 400 тысяч человек[191].
Одной из задач полицейских структур СС являлось подавление так называемого «политического христианства» (то есть репрессии в отношении тех представителей клира и паствы, которые занимались любой политической деятельностью, за исключением явно пронацистской). В первую очередь гонениям в гитлеровском рейхе подвергались различные сектанты и оппозиционеры режиму из числа католиков, поскольку центр этой конфессии находился за пределами Германии.
Руководитель Главного управления имперской безопасности (Reichssicherheitshauptamt, РСХА) Рейнхард Гейдрих (1904–1942) в 1936 году писал в своей книге «Изменение нашей борьбы» (в главе «Политическое злоупотребление церковью»): «Для нас очень важно своевременно распознать враждебные государству и народу намерения и действия религиозной борьбы, для которой Германия вновь стала ареной… Для того, чтобы укрепить свои светские позиции, сторонники церкви организуются политически. В церковных одеждах политическое проникновение пропитывает все сферы жизни нашего народа… Таким образом вносятся сегодня недоверие и сомнения в объединяемую фюрером общность народа и пытаются посеять раздор между партией и государством»[192].
При гестапо и СД существовали специальные рефераты, занимавшиеся борьбой с клерикальной политической активностью. В гестапо реферат IVВ1 («политические организации католиков») курировал штурмбаннфюрер СС Эрих Рот (1910–1947), в седьмом управлении РСХА реферат VIIВ2 («политические церковные организации») возглавлял бывший католический священник и доктор теологии, гауптштурмфюрер СС Фридрих Муравски (1898–1945), а с октября 1943 года – оберштурмбаннфюрер СС доктор Рудольф Левин (1909–1945)[193].
25 января 1938 года исполняющий обязанности начальника гестапо Генрих Мюллер (1900–1945) направил циркулярное предписание всем органам полиции на местах. Оно касалось католических и протестантских священнослужителей еврейского происхождения: «В Нюрнбергских законах распространение “арийского параграфа” на христианские конфессии прямо не предусмотрено. Сделано это сознательно, хотя как в католической, так и в протестантской церкви имеются священнослужители еврейского происхождения, занятые, в том числе, воспитанием подрастающего поколения. В этом не было необходимости, так как от государственного школьного воспитания лица этой категории были отстранены в соответствии с законом об упорядочении национального состава управленческого аппарата. В соответствии с существующими правилами священникам еврейского происхождения по-прежнему разрешается не только исповедание, причащение и отпущение грехов, но и наставничество в конфессиональных детских и молодежных лагерях, включая подготовку к конфирмации и т. д. Органам полиции на местах предписывается во взаимодействии с местными отделениями СД усилить контроль за деятельностью священнослужителей еврейского происхождения и информировать центр о всех заслуживающих внимания фактах и лицах»[194].
После начала Второй мировой войны, когда ряды «Черного ордена» стали стремительно пополняться значительным числом иностранцев (в пиковый момент они составляли 37 % от общей численности войск СС; среди них были не только католики и протестанты различных деноминаций, но и мусульмане, униаты и православные), религиозный вопрос потерял какой-либо смысл, уступив место прагматическим соображениям военного времени.
В конечном итоге дошло до того, что на празднование эсэсовцами Рождества Гиммлер не только закрыл глаза, но и сам, как уже отмечалось выше, иногда принимал участие в соответствующих мероприятиях.
Известный диверсант оберштурмбаннфюрер СС Отто Скорцени (1908–1975) вспоминал о том, как он со своими сослуживцами праздновал Рождество 1944 года в Арденнах: «Мой молодой ординарец отправился на поиски рождественского дерева… Он появился со срубленной верхушкой большой сосны и одной-единственной свечкой. Мы украсили нашу сосну пулеметными гильзами и другими подручными материалами… Самым неожиданным и приятным был презент местного священника, выделившего из своих запасов по бутылке вина на брата». Скорцени замечал: «Наверное, некоторых удивит тот факт, что в войсках СС царила свобода совести. В наших рядах были и агностики, и протестанты, и католики». Это утверждение подтверждается официальными статистическими данными: в 1940 году 54,2 % личного состава СС называли себя протестантами и 23,7 % – католиками[195]. Таким образом, свыше двух третей эсэсовцев в начале Второй мировой войны формально относили себя к христианам.
Позднее в числе иностранцев, пополнивших ряды «Черного ордена», оказались даже действующие священники – в качестве капелланов, окормлявших национальные части войск СС. Одним из них был французский католический прелат граф Жан де Майоль де Люпе. Он родился в 1873 году в семье убежденных монархистов и антиреспубликанцев, в 16 лет вступил в монашеский орден Святого Франциска и, пройдя затем обучение у иезуитов, в 1900 году был рукоположен в священники бенедиктинского ордена. В годы Первой мировой войны Майоль служил капелланом в 1-й кавалерийской дивизии французской армии, получил множество наград, был тяжело ранен и попал в немецкий плен. После войны он стал командором ордена Почетного легиона (Ordre national de la Légion d'honneur), находился в частях Иностранного легиона (Légion étrangère) в чине генерала, но в 1927 году покинул армию из-за болезни.
После поражения республиканской Франции граф стал частым гостем в немецком посольстве. В 1941 году, как убежденный антикоммунист, он вступил в качестве военного священника в чине майора в коллаборационистский Французский антибольшевистский добровольческий легион (Légion des volontaires français contre le bolchévisme), воевавший в немецкой форме на Восточном фронте как иностранное формирование вермахта. Перед принесением легионом присяги 5 октября 1941 года Майоль отслужил полевой молебен и в проповеди назвал своих сослуживцев «защитниками христианской цивилизации». В 1943 году немцы наградили его железным крестом второго класса, а фотография капеллана появилась на обложке нацистского пропагандистского журнала «Сигнал» (Signal).
Летом 1944 года была сформирована французская 33-я гренадерская дивизия войск СС «Карл Великий» (33 Waffen-Grenadier-Division der SS Charlemagne, französische № 1). Майоль продолжил выполнять обязанности военного священника уже в чине штурмбанфюрера СС. В самом конце войны граф попытался скрыться под чужим именем в баварском курортном городке Бад-Рейхенхалль, но в конечном итоге был арестован американцами. Последние в 1946 году передали Майоля французским властям. Священник был осужден за свой коллаборационизм и приговорен к 15 годам заключения, однако в 1951 году его по причине болезней и возраста освободили условно-досрочно. В 1955 году он умер в своем доме в Париже[196].
Войска СС совершили множество преступлений, в числе которых были и ничем не оправданные убийства мирных жителей. Однако было бы явным упрощением и даже попыткой деисториизации рассматривать эти кровавые злодеяния через призму религиозности или, тем более, мнимого повального увлечения эсэсовцев оккультизмом и неоязычеством.