Вплоть до начала войны «Черный орден» Гиммлера представлял собой чисто немецкую организацию, причем для кандидатов в члены СС был предусмотрен весьма тщательный отбор. В число критериев входили крепкое здоровье, идеальные зубы, отменная физическая подготовка и «чистота крови» до пятого поколения включительно. Эта нарочитая «культивация элиты» предусматривала и формирование особого мировоззрения, преступной эсэсовской идеологии, призванной отделить «новую аристократию» от остального населения рейха. Понятно, что за основу этого мировоззрения должны были быть приняты собственные идейные представления главы СС. Однако, как было отмечено выше, они отличались противоречивостью и со временем могли существенно меняться (не менялось лишь само ядро этих взглядов – радикальный расизм и паталогический антисемитизм). В вопросах же религии Гиммлер легко мог допускать очевидную непоследовательность.

Юлиус Эвола отмечал: «Ясно прослеживается намерение рейхсфюрера СС создать орден, в котором должны были быть объединены элементы прусской этики и старых рыцарских орденов, особенно Тевтонского ордена». Некоторые ритуалы СС, очевидно, восходили к ритуалам этого братства. Во время войны рейхсфюрер присвоил одному из танковых подразделений войск СС имя великого магистра Тевтонского ордена – Германа фон Зальца (1179–1239). Речь идет о танковом батальоне 11-й танково-гренадерской дивизии войск СС «Нордланд»[166].

Тевтонский орден (Deutscher Orden) был основан бременскими и любекскими бюргерами в 1198 году в Иерусалиме. Первоначальная цель братства состояла в госпитальном уходе за больными. Однако вскоре орден приобрел и другие функции – военная и политическая миссия стали со временем играть превалирующую роль. Тевтонский орден был духовно-рыцарским. Его братья давали монашеские обеты целомудрия, послушания и бедности. Главным отличием немецких крестоносцев от иоаннитов и тамплиеров (на которых братья на первом этапе ориентировались) стала организация собственных государств – вначале в Венгрии, а затем в Пруссии. Именно борьба против язычников-пруссов стала со временем определять лицо орденской службы. Несмотря на то, что в орден были приняты некоторые представители знатных прусских родов, по этническому составу он был все же чисто германским.

Главной крепостью Тевтонского ордена был Мариенбург. Гиммлер, создавая свой грандиозный проект по превращению замка Вевельсбург (был построен в XVII веке на месте древней крепости) в своеобразную «столицу» «Черного ордена», очевидно, оглядывался на опыт средневековых тевтонских братьев. 3 ноября 1933 года рейхсфюрер впервые посетил Вевельсбург в Падеборне и остановил свой выбор на нем. Существование Вевельсбурга как центра СС толкает некоторых публицистов на создание сомнительных сенсационных версий. Авторы проекта именуются строителями сатанинского храмового комплекса, своего рода «Анти-Ватикана». Мистификаторы утверждают, что в замке, именуемом «магическим центром рейха», проводились «церемонии густого воздуха», представляющие собой «черную мессу в чисто сатанинской традиции»[167].

Работы по реконструкции сооружения начались в январе 1934 года и должны были закончиться во второй половине 1960-х годов. Руководил реконструкцией архитектор из личного штаба рейхсфюрера (SS-Reichsführerpersonalstab), штандартенфюрер СС Герман Бартелс (1900–1989). Дошедшие до нас планы указывают на специфическую символику всего комплекса. Подъездная дорога к замку напоминала древко копья с устремленным на Восток острием, что символизировало продолжение борьбы Тевтонского ордена. В качестве нового язычества, по мысли Гиммлера и его консультантов, теперь выступал «еврейский большевизм».

Антураж замка напоминал центр Тевтонского ордена. К примеру, магистры хоронили выдающихся рыцарей под клиросом церкви. В Вевельсбурге также была предусмотрена подобная усыпальница. Оформление помещений крепости свидетельствовало о желании создателей проекта наглядно воплотить образ жизни рыцарства (мечи, доспехи, гербы, мебель и даже одежда). Британский исследователь Робин Ламсден пишет: «Гиммлер апеллировал к средневековым традициям. Мистика церемонии “знамени крови” походила на рыцарскую инициацию, в ходе которой феодал касался мечом до плеча вассала. Для эсэсовцев сюзереном был Гитлер». Рейхсфюрер лично разработал «15 боевых правил войск СС», в числе которых были и следующие: «Будь рыцарем, веди себя так, как подобает в бою и жизни; победитель всегда скромен; в бою будь жесток, но благороден»[168]. В жестокости эсэсовцы, разумеется, более чем преуспели, а вот слова о благородстве применительно к «Черному ордену» сегодня воспринимаются как дурная шутка.

В трапезной находился массивный круглый стол, вокруг которого должны были заседать сам рейхсфюрер и двенадцать обергруппенфюреров – начальников двенадцати главных управлений СС: Франц Ксавьер Шварц (1875–1947), Йозеф Дитрих (1892–1966), Фриц Вайтцель (1904–1940), Курт Далюге (1897–1946), Рихард Вальтер Дарре (1895–1953), Вальтер Бух (1883–1949), Удо фон Войрш (1895–1983), Фридрих-Вильгельм Крюгер (1894–1945), принц Иосиас Адольф фон Вальдек-Пирмонт (1896–1967), Макс Аманн (1891–1957), Карл Фрайхер фон Эберштейн (1894–1979) и Филипп Боулер (1894–1945). Символика числа «двенадцать», присутствующая в замке повсюду, должна была напоминать присутствующим о двенадцати рыцарях Святого Грааля.

Собственно, сам проект к концу войны был весьма далек от завершения. 31 марта 1945 года Гиммлер отдал распоряжение взорвать замок, чтобы он не достался войскам наступающих союзников.

Весомую роль в вопросах разработки концепции Вевельсбурга как центра СС, а также в деле внедрения в практику СС специфических ритуалов и символов сыграли некоторые представители движения фёлькише, которые до определенного момента пользовались благосклонностью и поддержкой Гиммлера. Надо отметить, что это вызывало раздражение нацистского диктатора. А. Шпеер вспоминал: «Частенько Гитлер позволял себе насмешки над эсэсовской мифологией Гиммлера: “Какая нелепость! Наконец-то нам удалось войти в эпоху, которая оставляет позади всякий мистицизм, а он начинает все сначала”».

Одной из самых одиозных фигур среди привлеченных Гиммлером в СС фёлькиш-теоретиков был Карл Мария Вилигут. Надо отметить, что сторонники оккультного мифа отводят ему место некоего «серого кардинала», или «Распутина» при рейхсфюрере. Вот, к примеру, что пишет о нем Ю. Воробьевский: «Вилигут поражал Гиммлера видениями своей “родовой памяти”. Бесы являлись к нему строем, вставляя свои рожки в полые рога стальных шлемов»[169].

Вилигут родился в 1866 году в Вене. В 14 лет юноша, наследуя семейной традиции, стал кадетом австро-венгерской армии. Окончив кадетский корпус, он был назначен в пехоту и в 1888 году стал лейтенантом. На рубеже веков Карл обнаружил в себе дар литератора, опубликовал сборник стихов, посвященный рунам (Wiligut K.M. Seyfrieds Runen. Wien, 1903), и трактат в духе идей Гвидо фон Листа – «Девять божественных заповедей» (Wiligut K.M. Neun Gebote Gôts. Wien, 1908). Тогда же офицер сблизился с оккультными кругами Вены, в частности с Орденом новых тамплиеров Ланца фон Либенфельса. В Первую мировую войну Вилигут был офицером штаба 30-го пехотного полка и принимал участие в боевых действиях против русской армии в ходе кампании в Карпатах (надо сказать, крайне плачевной для австрийцев). К концу войны он дослужился до полковника. Однако после падения монархии Вилигут был уволен с военной службы.

В 1919 году отставной офицер переехал в Морцг под Зальцбургом и посвятил себя дальнейшим оккультным и псевдоисторическим исследованиям. Он утверждал, что «владеет родовой памятью, которая позволяет ему помнить события из жизни его племени более чем тысячелетней давности». Христианство он трактовал весьма своеобразно. В частности, Вилигут полагал, что Библия в действительности была написана в Германии, а Вотан вовсе не был изначальным германским богом. По теории Вилигута, около 12 500 года до н. э. была провозглашена религия Криста, впоследствии заимствованного христианской религией и превращенного в Спасителя. Именно она стала верой для германцев до тех пор, пока ее авторитет не был подорван отколовшимися вотанистами.

В ноябре 1924 года Вилигут против собственной воли и по настоянию своей супруги был отправлен в клинику для душевнобольных, где врачи квалифицировали его как психопата. Здесь он находился на излечении в течение трех лет. В отчет о его состоянии входили «сообщения о его жестокостях дома, угрозах убить жену, грандиозных проектах, эксцентричном поведении и увлечении оккультизмом»[170]. На основании всех симптомов Вилигуту поставили диагноз шизофрении с мегаломанией и параноидальными расстройствами, а суд Зальцбурга признал его неспособным к ведению собственных дел. В 1932 году Вилигут бросил жену и двух дочерей и перебрался в Баварию, где продолжил свои штудии, сосредоточившись на рунологии.

С Гиммлером Вилигута познакомил его старый друг офицер СС Рихард Андерс, член Ордена новых тамплиеров Ланца. Это произошло в 1933 году, сразу после прихода нацистов к власти. Рейхсфюрер в тот момент все еще находился под значительным влиянием фёлькиш-кругов и старался привлекать их представителей в охранные отряды, вопреки позиции Гитлера.

Уже в сентябре Вилигут вступил в СС под псевдонимом Вайстор и в звании гауптштурмфюрера (что соответствовало чину армейского капитана) и начал активно мистифицировать рейхсфюрера в отношении «протоистории». В конце концов, Вилигут-Вайстор сумел дослужиться до бригадефюрера (то есть генерал-майора) и получить ряд должностей, в том числе в личном штабе рейхсфюрера СС. Вайстор сыграл важную роль в разработке символики и атрибутики охранных отрядов (к примеру, создал дизайн почетного кольца – Totenkopfring), а также ряда эсэсовских ритуалов. В 1934 году он опубликовал собственный рунический ряд, состоявший из 24 символов, частично основанный на ряде, предложенном Гвидо фон Листом. Большинство рун Вайстора стали эмблемами различных служб и формирований «Черного ордена».

Однако со временем выяснились подробности личной жизни Вилигута до 1933 года. Один из недоброжелателей мага в генеральском звании, начальник личного штаба Гиммлера, обергруппенфюрер СС Карл Вольф (1900–1984) в ноябре 1938 года разыскал в Зальцбурге бывшую жену Вилигута и получил от нее документы, свидетельствовавшие о душевной болезни «серого кардинала», в числе которых был и упомянутый диагноз. Вольф также вооружился данными, что бригадефюрер пристрастился к алкогольным напиткам и наркотическим веществам. Возмущенный Гиммлер уволил Вилигута (формально – летом 1939 года), потребовав при этом вернуть почетное кольцо, кинжал и шпагу. Служба, которую Вайстор возглавлял в управлении расы и поселений СС, была упразднена. Низложенный оккультист, прозябавший в нищете и забвении, скончался в Австрии в январе 1946 года от инсульта[171].

К началу войны из «Черного ордена» были уволены или понижены в должностях и многие другие представители движения фёлькише. Так, еще в 1935 году был снят с поста руководителя главного управления расы и поселений Рихард Вальтер Дарре (в 1942 году он также потерял должность министра продовольствия и сельского хозяйства и пост имперского руководителя крестьян). Гиммлер постепенно разочаровался в мистификаторах и «обладателях тайными знаниями» и стал поддерживать тех ученых, которые представляли официальную науку (разумеется, в условиях коричневой диктатуры последняя была подвержена разного рода расистским предрассудкам и заблуждениям). Один из них, профессор Эрнст Крик (1882–1947), ректор Гейдельбергского университета и эксперт сектора науки СС, в частности, писал, что методика антропософии, теософии и спиритизма «не производит ничего, кроме сиреневого тумана»[172].

Ниже имеет смысл подробнее коснуться символики охранных отрядов, которая, будучи отчасти разработана людьми, подобными Вилигуту, конечно же вызывает массу вопросов. В вульгарной публицистике, посвященной «магическому рейху», принято сводить эту эмблематику к проявлениям сатанизма: «К этому выводу приводит черная униформа вездесущих СС, некрофильским символом которых был человеческий череп»[173].

Действительно, одной из главных эмблем СС на протяжении всей кровавой истории этой организации была «мертвая голова» (Totenkopf). Когда первые эсэсовцы выбрали этот символ в качестве своей эмблемы, они, очевидно, не преследовали цель кого-то устрашить. Напротив, «мертвая голова» считалась в тогдашней Германии исключительно положительным знаком. Как пишет Р. Ламсден, «немцы воспринимали мертвую голову прежде всего как историческую эмблему некоторых элитарных частей имперской Германии». По мнению Г. Кноппа, «эмблему мертвой головы СС позаимствовали у войсковых элитных частей, так как эта эмблема в течение столетий служила знаком особой преданности военачальнику».

Использование символа Адамовой, или «мертвой головы» имеет весьма продолжительную историю. Н. Уорвол отмечает: «Во многих древних культурах череп и кости как наиболее стойкая к разложению и наименее разрушаемая органическая ткань символизировали способность к телесному возрождению, жизненную энергию и силу духа»[174]. Адамова голова не имеет прямого отношения к сатанизму. Более того, она является одним из христианских символов, ее можно обнаружить на некоторых изображениях креста, под самым распятием, что обозначает попрание, преодоление смерти. В этом качестве она использовалась и используется на облачениях монахов-схимников.

Во время церемонии похорон прусского короля Фридриха Вильгельма I (1688–1740) зал с телом почившего был задрапирован черными полотнищами с вышитыми на них серебряной тканью черепами. Черепа были немного повернуты вправо и не имели нижней челюсти. С тех пор «мертвая голова», как и черный цвет униформы, стали принадлежностью прусской армейской элиты – эта эмблема украшала кивера и штандарты королевских лейб-гусар. В 1809 году 17-й гусарский полк и 3-й пехотный батальон 92-го пехотного брауншвейгского полка также получили «мертвую голову» в качестве почетной эмблемы (у названных частей череп был развернут анфас, а кости располагались под ним).

В годы Первой мировой войны «мертвая голова» отличала ударные части германской армии, в частности штурмовые батальоны, огнеметные роты и танковые подразделения. Огнеметчикам символ «мертвой головы» в 1916 году присвоил лично наследный принц, охарактеризовав эмблему как высший знак доблести, который «будет постоянно стимулировать дальнейшее повышение боевого духа, презирающего смерть». В качестве своих персональных эмблем череп и кости использовали и некоторые пилоты военно-воздушных сил – к примеру, ас-истребитель Георг фон Хантельманн (1898–1924). Добровольческие корпуса Веймарской Германии – фрайкоры, воевавшие против революционных сил под консервативными, монархическими и националистическими лозунгами, также широко использовали череп с костями, что символизировало презрение к смерти и готовность идти до конца. К слову, Адамова голова была также распространенным символом в ряде частей Русской императорской и Белой армий в конце Первой мировой и во время Гражданской войны.

Бойцы берлинского фрайкора позируют на фоне бронеавтомобиля, на котором изображена «мертвая голова». 1919 год

Привлечение «мертвой головы» в качестве символа СС в 1923 году объясняется тем, что большинство первых эсэсовцев состояло во фрайкорах, носивших антибольшевистский и антилиберальный характер. Первоначально за основу была взята «мертвая голова» прусского образца. Эмблема использовалась охранными отрядами на протяжении 11 лет. В 1934 году череп этого образца стал эмблемой танковых войск Германии, а для СС был разработан новый дизайн символа, обладавший большей анатомической достоверностью.

«Мертвая голова» образца 1934 года выпускалась в разных вариантах: повернутой вправо, влево и анфас. Эту эмблему все члены СС носили на головных уборах. Кроме того, «мертвой головой» украшались эсэсовские кольца, кинжалы, горжеты, флаги, штандарты, барабаны и трубы. Служащие подразделений по охране концлагерей (впоследствии 3-й танковой дивизии войск СС «Тотенкопф») носили черепа на своих правых петлицах (вместо сдвоенных зиг-рун). Череп с костями использовался не только в СС и танковых войсках Третьего рейха. «Мертвую голову» носили также 5-й кавалерийский и 7-й пехотный полки вермахта, а также 4-я авиагруппа специального назначения люфтваффе.

Разумеется, сам факт использования нацистами «мертвой головы» значительно и негативно повлиял на образ этого символа. Вместе с тем изображение человеческого черепа и костей – в отличие, например, от свастики – в послевоенное время так и не стало табуированным. «Мертвая голова» до сих пор чрезвычайно широко используется в массовой культуре (к слову, то же самое можно сказать и о рунах).

Черную форму и основные цвета СС – белый и черный (исторические цвета Тевтонского ордена и Пруссии) – ввел в употребление оберфюрер СС профессор Карл Дибич (1899–1985), возглавлявший в личном штабе рейхсфюрера СС управление, ведавшее вопросами искусства. Он учитывал, что черный цвет традиционно отличал мундиры ряда элитных частей старой императорской Пруссии. Дибич был также автором личных гербов наиболее влиятельных руководителей охранных отрядов.

Рейхсфюрер говорил Феликсу Керстену: «Людям нравится красивая униформа, она льстит их самолюбию и превращает в верных слуг»[175]. Эта мысль была не нова: еще в конце XVIII века писатель и философ-романтик Новалис (Фридрих фон Гарденберг, 1772–1808) в своем цикле афоризмов «Вера и любовь, или Король и королева» (Glauben und Liebe oder Der König und die Königin, 1798) писал: «Нужно, чтобы государство было зримо во всем, чтобы каждый был отмечен как его гражданин. Не ввести ли мундиры и знаки отличия для всех? Кто подобные вещи считает малозначащими, не знает существенной своеобразной черты человеческой природы». Эта мысль была почти полностью осуществлена в Третьем рейхе, когда в униформу были облачены все без исключения категории государственных служащих и членов различных политических и общественных структур.

Исследователь форменной одежды Брайан Ли Дэвис замечает: «Практически все население Германии было поделено на всевозможные военные и полувоенные формирования, каждое из которых имело свою символику, набор знаков различия, покрой и цвет униформы… Несмотря на исключительно сложную систему званий, должностей и уровней ответственности, немцы весьма охотно согласились с введением формы и с удовольствием носили ее»[176].

Первые нацисты, как правило, использовали либо мундиры, в которых они воевали в годы Первой мировой войны или сражались во фрайкорах, либо обычную гражданскую одежду, дополненную нарукавной повязкой со свастикой. Традиция ношения нарукавных повязок в Германии восходила к временам Тридцатилетней войны (1618–1648), когда солдаты одного полка носили отличительные тканевые ленты одного цвета (собственно единая форма для немецких военнослужащих была введена только в конце XVII века по примеру французской армии). Члены непосредственных предшественников охранных отрядов – «штабной стражи» и «ударного отряда Адольфа Гитлера» – отличались от штурмовиков и прочих членов партии кокардой в виде черепа с костями на головном уборе.

В конце 1924 года нацисты закупили крупную партию коричневых рубах, изначально изготовленных для подразделений немецкой армии, которые несли службу в германских колониях. После поражения кайзеровской Германии эти внушительные запасы оказались невостребованными и по низкой цене распродавались из многочисленных армейских вещевых складов. Когда в апреле 1925 года были сформированы охранные отряды, эсэсовцы также получили коричневые рубахи. Вскоре нацистские пропагандисты изобрели и обоснование использования коричневого цвета: он должен был символизировать цвет почвы, которой некоторыми теоретиками, близкими к движению фёлькише, придавался сакральный характер. Отсюда же появилось и альтернативное название гитлеровской партии – «коричневое движение».

Чтобы отличить СС от СА, члены нового подразделения стали носить не коричневые, а черные головные уборы, брюки и галстуки. Еще одним элементом стала черная кайма на повязке со свастикой. Черно-серебристые (для рядовых – черно-белые) петлицы с обозначением звания и номера штандарта (полка) были введены в СС 9 ноября 1926 года. Сдвоенные зиг-руны, разработанные гауптштурмфюрером СС Вальтером Хеком (1897–1955), появились на петлицах эсэсовцев в 1934 году.

В конце 1931 года охранные отряды получили изготовленные фирмой Оверхоффа пряжки ремня, украшенные девизом «Моя честь зовется верность» (Meine Ehre heißt Treue). До 1945 года дизайн этих пряжек (существовали солдатская и офицерская разновидности) не менялся.

В мае 1933 года в СС было введено ношение погона на правом плече. Погон определял не звание (которое указывалось на петлице), а принадлежность к той или иной иерархической группе (рядовой, унтер-офицер, офицер и т. д.).

Собственно черная униформа (китель, брюки, фуражка) появилась в охранных отрядах непосредственно перед приходом нацистов к власти. Специфическими особенностями кителя был отложной воротник (в рейхсвере и вермахте он был глухим), накладные верхние и прорезные нижние карманы. Под китель надевалась коричневая рубаха с черным галстуком. По торжественным случаям полагалось ношение белой сорочки. С 1936 года офицеры получили черный смокинг для неформальных вечерних мероприятий, а в 1939 году – белый летний вариант повседневной униформы (ее полагалось носить с 1 апреля по 30 сентября). Как отмечает Х. Хёне, «люди из СС носили излюбленную немцами шикарную форму: ее черный цвет искоренял плебейский коричневый… Вся их внешность должна была демонстрировать принадлежность к элите, гвардии строгих пуритан, радеющих о благе государства, и выражать беспрекословное послушание и готовность к выполнению любых приказов фюрера»[177].

К началу войны черная форма стала носить почти исключительно парадный характер. Ее продолжали использовать лишь члены Общих СС (Allgemeine-SS), находящиеся в тылу. Единственным исключением была черная униформа танкистов СС, представлявшая собой короткую двубортную куртку с потайными пуговицами. Впрочем, к 1942 году танкистов также переодели в форму серого или полевого серо-зеленого (feldgrau) цветов.

Излишки черного обмундирования пригодились: их использовали формирования коллаборационистов в оккупированных странах (к примеру, местная вспомогательная полиция на захваченных территориях). С 1935 года в СС стала появляться светло-серая униформа. В 1938 году было введено ношение двух погон, а повязку со свастикой на левом рукаве заменил орел. Замена черной формы на серую была вызвана желанием руководства СС придать своим подчиненным более «военный» вид. С началом боевых действий все больше немцев призывалось в армию, и отношение населения к сотрудникам СС в тылу стало ухудшаться. Больше напоминавшая военный мундир светло-серая униформа должна была сгладить это отношение[178].

Следует сказать и об истории происхождения служебного кинжала СС (Dienstdolch). Некоторые публицисты утверждают, что кинжал СС точно соответствовал изображению оружия на эмблеме общества «Туле». Ю. Воробьевский, указывая на то, что символом «Туле» был кинжал на фоне дубовых листьев, пишет: «Позднее ежегодно 9 ноября в память “Хрустальной ночи” точно такие же кинжалы с надписью “Моя честь – верность” будут вручаться посвященным в СС»[179]. Автор явно путает годовщину «пивного путча» 1923 года и печально известные события 1938 года, связанные с еврейскими погромами, получившими название «Хрустальная ночь» (Kristallnacht) из-за разбитых стекол витрин магазинов.

Кроме того, рукоять и гарда оккультной эмблемы заметно отличались от эсэсовского варианта. За основу партийных служебных кинжалов был взят вполне реальный прототип – шведский охотничий кинжал XVII века (так называемый Гольбейновский кинжал), который, в свою очередь, восходил к изображению оружия на колонне Траяна в Риме.

Кинжалы были введены 15 декабря 1933 года. На черной рукояти помещался металлический орел со свастикой, а на лезвии был выгравирован девиз СС. Ножны изготовлялись из сине-черной анодированной стали. Кинжалы СС действительно выдавали только 9 ноября (в годовщину «пивного путча») на торжественной церемонии производства кандидатов в члены «Черного ордена». После «ночи длинных ножей» 1934 года рейхсфюрер вручил 200 кинжалов с надписью «В знак сердечного товарищества, Г. Гиммлер» (In herzlicher Kameradschaft, H. Himmler) непосредственным участникам расправы над оппозиционерами. Существовали и наградные варианты кинжала, изготовленные из дамасской стали и более богато украшенные. Их Гиммлер выдавал своим подчиненным в знак особого расположения.

Избранным офицерам и выпускникам офицерских школ рейхсфюрер вручал также парадные сабли для ношения в особо торжественных случаях. При награждении этим оружием шеф «Черного ордена» произносил следующую фразу: «Я вручаю вам саблю СС. Никогда не обнажайте ее без необходимости. Никогда не вкладывайте ее в ножны без славы!»

Статусом личного подарка рейхсфюрера обладало и серебряное кольцо с «мертвой головой» (Totenkopfring). Первое время оно считалось едва ли не высшей наградой СС и отмечало личные достижения владельца, а также его преданность службе. Изначально кольца вручались в основном ветеранам охранных отрядов, но уже к 1939 году любой офицер, прослуживший в СС три года и не имевший взысканий, стал получать эту награду автоматически.

Как уже отмечалось, дизайн кольца разработал Карл Вайстор (Вилигут). Символика этой регалии внешне восходила к германо-скандинавской мифологии, согласно которой бог Тор носил кольцо из чистого серебра, на котором люди приносили клятву. Кольцо СС представляло собой массивный дубовый венок, увенчанный «мертвой головой», двумя зиг-рунами, свастикой, хагаль-руной и группой рун хайльцахен. На внутренней стороне находилась выгравированная надпись с фамилией владельца, датой вручения и факсимильной подписью Гиммлера.

Каждое кольцо сопровождалось наградным листом с текстом следующего содержания: «Я награждаю вас кольцом СС “Мертвая голова”. Это кольцо символизирует нашу лояльность фюреру, наше непреклонное послушание и наше братство и товарищество. Мертвая голова напоминает нам то, что мы должны быть всегда готовы отдать наши жизни во имя блага немецкого народа. Руны напротив мертвой головы символизируют наше славное прошлое, которое будет восстановлено через национал-социализм. Две зиг-руны символизируют аббревиатуру СС. Свастика и хагаль-руна означают нашу несгибаемую веру в неизбежную победу нашей философии. Кольцо охватывает дубовый венок, дуб – традиционное немецкое дерево. Кольцо с мертвой головой нельзя купить или продать. Это кольцо никогда не должно попасть в руки того, кто не имеет права держать его. Если вы покинете ряды СС или погибнете, то кольцо должно вернуться к рейхсфюреру СС. Незаконное приобретение или копирование этого кольца строго запрещено и преследуется по закону. Носите это кольцо с честью! Г. Гиммлер»[180].

Кольцо с «мертвой головой» носилось только на безымянном пальце левой руки. Вручение колец было приурочено к памятным датам: 30 января (день прихода нацистов к власти), 20 апреля (день рождения Гитлера), 9 ноября (годовщина «пивного путча») и т. д. При увольнении из СС владелец должен был сдать свое кольцо. Кольца погибших эсэсовцев хранились в «орденском замке» Вевельсбурге. Выпуск и выдача колец были прекращены в октябре 1944 года. К этому моменту было вручено 14 500 этих регалий.

Надо коснуться некоторых аспектов использования в символике охранных отрядов рунических знаков. Идея привлечения рун к атрибутике СС принадлежала Вальтеру Хеку и Карлу Вайстору. Сторонники магической интерпретации истории нацизма наделяют эту часть эсэсовской эмблематики соответствующими характеристиками. С. Зубков пишет: «Фюрер был абсолютно уверен в существовании тайного еврейского заговора… Поскольку война велась преимущественно магическими средствами, то руны должны были противостоять каббалистической традиции… Во время Второй мировой войны часто применялись рунические гадания. Наверное, это делалось для того, чтобы уравнять шансы в борьбе против союзников»[181].

По версии основателя научной рунологии немецкого филолога Вильгельма Гримма (1786–1859), смысл понятия «руна» восходит к словам «надрез», «насечка». Область распространения рунических знаков простиралась с Востока на Запад от Волыни до Ирландского моря и с юга на север от Герцеговины до Гренландии. Рунические памятники датируются промежутком времени около тринадцати столетий.

Рунический буквенный ряд носит название «футарк» (по первым шести знакам, аналогично древнегреческому алфавиту). Древнейшим немецким рядом букв является общегерманский футарк. Рунические надписи, сделанные с его помощью, появились между 200 и 700 гг.н. э. Общегерманский рунический ряд состоял из 24 знаков, 16 из которых обозначали согласные звуки, 6 – гласные и 2 – полусогласные.

Рунические знаки в понимании использовавших их людей обладали могуществом, некой священной силой. Овладеть искусством рун означало приобрести способность управлять заключенной в этих знаках энергией. Рунические символы можно было использовать как для обороны, так и для разрушения. Отечественный филолог профессор Михаил Стеблин-Каменский (1903–1981) отмечал, что руническая магия, по убеждению ее обладателей, могла «защитить могилу от ограбления или разрушения, отогнать от нее злые силы, защитить живых от мертвеца, обеспечить месть за него, принести счастье владельцу предмета»[182].

Отношение христианства к рунам было неоднозначным. С одной стороны, некоторые миссионеры видели в рунах враждебное языческое наследие, с другой – известно активное привлечение и использование рун в богослужебной практике. Еще в IV веке вестготский епископ Ульфила ввел специальный рунический буквенный ряд (готский, или готический) для записи переводов Священного Писания. Отдельные готские племена использовали его алфавит вплоть до Х века. При обращении Норвегии и Швеции в христианство наряду с немецкими значительную роль играли английские священники. В древней Англии католическое духовенство не отличалось неприятием рунического письма и позволяло использовать его, в том числе, в христианских надписях на каменных крестах. Скандинавские резчики рун не оставляли попыток привести рунический ряд в соответствии с латинским алфавитом. Так возник «младший рунический ряд» («руны Вольдемара»). С XII по XIV века руническими надписями были снабжены многие предметы из церковной утвари (купели, кадила, церковные колокола, раки с мощами и проч.).

В XIX веке зародилась наука рунология. В 1821 году вышла книга Вильгельма Гримма «О немецких рунах» (Über deutsche Runen). Спектр рунологических исследований был необычайно широк – от чисто научных до оккультных. Руны стали одним из главных объектов спекуляций фёлькиш-теоретиков. Гвидо фон Лист назвал одну из своих работ «Тайна рун». Несмотря на то, что в нацистской Германии рунология достигла своего расцвета, «произвольные толкователи» рун из кругов движения фёлькише до определенного момента довольно активно и небезуспешно мистифицировали публику.

Немецкий рунолог профессор Гельмут Арнц (1912–2007) писал в 1930-х годах: «К несчастью, в этой области встречается слишком много “профессоров всяческих наук”, которые не могут удержать полет своей неуемной фантазии… Им нужны чудеса, они ищут повсюду мистику и волшебство и создают мудреные теории. Чем меньше они знают, тем больше им хочется высказаться по этому поводу. Я считаю своим долгом выступить против них»[183]. Руководителем отделения рунологических исследований при обществе СС «Наследие предков» был профессор кельтской филологии Вольфганг Краузе (1895–1970), также критиковавший дилетантов.

Как говорилось, некоторые руны стали эмблемами различных структур и формирований СС. К примеру, руна тейваз была символом группы воспитания главного управления СС, а также 32-й добровольческой гренадерской дивизии войск СС «30 января»; руна одал – эмблемой главного управления расы и поселений и 7-й добровольческой горной дивизии «Принц Евгений»; вольфсангель, или «волчий крюк», был символом 23-й добровольческой танковой гренадерской дивизии «Недерланд»; хагаль – 6-й горной дивизии «Норд»; руна альгиз обозначала принадлежность к медицинской службе. Руны практически не использовались в формированиях негерманских военнослужащих войск СС. На своих петлицах они носили не сдвоенные зиг-руны, а символы, указывающие на национальную принадлежность.

Весьма показательно мнение Юлиуса Эволы, который отмечал: «Интерес национал-социализма к рунам… должен быть расценен как чисто символический, без какого-либо эзотерического значения, примерно так же, как фашисты использовали некоторые римские символы». В другой своей работе тот же автор писал еще более категорично: «В области понимания символов непреодолимым препятствием стало неприятие трансцендентного измерения, что привело, в частности, к пренебрежению древним “магическим” аспектом рун»[184].

Таким образом, использование рун в СС являлось данью некой исторической традиции и носило в первую очередь эстетический, а никак не оккультный характер, даже учитывая то, что к разработке эсэсовской символики в начале 1930-х годов действительно приложили руку выходцы из движения фёлькише.

Сказанное вполне можно отнести и к ритуалам СС. Поначалу охранные отряды были лишь небольшой частью СА и каких-то специфических церемоний не практиковали. Лишь с момента назначения Гиммлера рейхсфюрером роль «Черного ордена» повысилась. В соответствии с идеей, согласно которой СС должны были стать гвардией партии (а затем и всего государства), появилась необходимость культивирования собственной системы ритуалов. О. Пленков замечает, что «до войны все эти организационные новшества, особый церемониал, инсценировка обрядов и прочие ухищрения обеспечили СС особое место как в системе власти в Третьем рейхе, так и в немецком обществе. Особенно притягательными СС стали для немецкой молодежи»[185].

Большинство ритуалов СС было просто скопировано у армии, ведь охранные отряды были военизированной структурой. К примеру, присяга эсэсовцев выглядела следующим образом: флаг подразделения знаменосец держал горизонтально (древко – параллельно земле), трое новобранцев возлагали свои левые руки на древко, а правые поднимали в нацистском салюте и произносили слова: «Я клянусь вам, Адольф Гитлер, как фюреру и рейхсканцлеру, в верности и храбрости. Обязуюсь, не щадя самой жизни, повиноваться вам и тем, кому вы поручите командовать мною, и да поможет мне Бог!»

Ритуалы были тесно увязаны и с партийной мифологией. К примеру, военнослужащие частей усиления СС приносили присягу 9 ноября в 10 часов вечера в присутствии коричневого диктатора и на том самом месте в Мюнхене, где в 1923 году в ходе «пивного путча» колонна нацистов была рассеяна баварской полицией.

Процесс подготовки к присяге занимал целый год. 9 ноября кандидата объявляли новобранцем СС с правом ношения формы с чистыми (без сдвоенных зиг-рун) петлицами. 30 января кандидат получал предварительное удостоверение. 20 апреля новобранец получал эсэсовские петлицы и удостоверение. После клятвы фюреру молодые эсэсовцы сдавали нормативы на спортивный значок и отправлялись отбывать трудовую повинность, после чего – 9 ноября – они становились полноправными членами «Черного ордена»[186].

При этом, разумеется, не стоит отрицать, что ряд эсэсовских ритуалов действительно носил псевдоязыческий оттенок (к примеру, торжественные церемонии в дни летнего и зимнего солнцестояния), ведь некоторые из них были разработаны такими людьми, как Карл Вайстор. В первой половине 1930-х годов подобные функционеры предпринимали неоднократные попытки отделить членов СС от официальной церкви. Однако, примерно с 1935 года, когда представителей движения фёлькише Гиммлер начал отстранять от дел, вся активность подобного рода заметно пошла на убыль.

Помимо Вилигута-Вайстора еще одним влиятельным фёлькиш-теоретиком в «Черном ордене» был обергруппенфюрер СС Фриц Вайтцель (1904–1940). Будучи учеником слесаря, после окончания Первой мировой войны Вайтцель вступил в марксистский кружок, а к середине 1920-х годов примкнул к штурмовым отрядам. Тогда же молодой человек познакомился и с идеями фёлькише. В 1927 году Вайтцель перешел в СС. Здесь его карьера стремительно пошла в гору. До прихода НСДАП к власти он командовал крупными частями охранных отрядов, а в 1933 году стал полицай-президентом Дюссельдорфа. После оккупации Норвегии в 1940 году Вайтцель был назначен высшим руководителем СС и полиции «Север» (штаб-квартира в Осло), но спустя два месяца погиб во время британской бомбардировки.

В 1930-х годах Вайтцель был в числе разработчиков некоторых псевдоязыческих церемоний «Черного ордена» и опубликовал книгу «Праздники годового цикла в семье эсэсовца» (Weitzel F. Die Gestaltung der Feste im Jahres— und Lebenslauf in der SS-Familie. Prag, 1940). В ритуалах, описанных Вайтцелем, большая роль отводилась огню. Церемонии празднования солнцестояния проводились в ночное время. Исследователь О. Пленков отмечает, что «нацистские пропагандисты приняли во внимание ощущения людей, собиравшихся ночью у огромного костра: сама атмосфера такого собрания побуждала к мыслям о бренности существования, о величии и т. д.»[187]

В любом случае все указанные ритуалы не носили ни сатанинского, ни оккультного характера. Некоторые из них можно отчасти обозначить как псевдорелигиозные или неоязыческие. Большинство ритуалов были воинскими, будучи скалькированы с армейских традиций Пруссии, Баварии и других германских земель.