Генрих Гиммлер родился 7 октября 1900 года в Мюнхене, в католической семье. Его отец был профессором филологии, убежденным монархистом и наставником принца Генриха Баварского (1884–1916). Последний стал крестным отцом будущего рейхсфюрера, и юный Гиммлер был частым гостем при дворе королевского дома Виттельсбахов. Воспитание будущего рейхсфюрера соответствовало консервативным традициям южной Германии, важнейшим элементом которых было неукоснительное следование религиозным догматам и соблюдение католических обрядов, – дневник юного Генриха полон записей о регулярных посещениях церковных церемоний.
Семья Гиммлеров. 1906 год
По мнению британского исследователя Питера Педфилда (1932–2022), «Генрих всегда был серьезным ребенком и глубоко верил в Бога». Его духовный мир складывался под влиянием германского романтизма и католицизма (узнав, что его возлюбленная причащается каждый день, Гиммлер записал в своем дневнике: «Это было самое радостное известие, которое я получил за последние восемь дней»). В мировоззрении юного Генриха переплелись истории о крестоносных рыцарях, эпические сказания о нордических воинах, героические мотивы творчества Рихарда Вагнера.
Гиммлер был вполне успешным учеником Ландсхутской гимназии, целью которой было «на религиозной основе воспитывать нравственное трудолюбие, дать более высокое общее образование в духе верности Отечеству и подготовить к самостоятельной умственной работе». В его аттестате зрелости от 15 июля 1919 года было записано: «Всегда вел себя благовоспитанно и отличался добросовестностью и прилежанием». При этом, в отличие от Гитлера, Гиммлер никогда не вынашивал планов стать священником – с самого детства он мечтал быть офицером[157].
17-летним юношей будущий рейхсфюрер вступил в ряды 11-го пехотного полка и стал фанен-юнкером. В 1918 году он окончил пулеметные курсы, но принять участие в боях уже не успел – Первая мировая война окончилась поражением Германии. Желание Гиммлера стать офицером не осуществилась. В эти годы он зачислился в Мюнхенский фрайкор (Freikorps, добровольческий корпус), чтобы бороться с «внутренними предателями» – коммунистами и евреями. С этого момента началась политическая деятельность Гиммлера, которую он совмещал с учебой на сельскохозяйственном отделении высшего технического училища при Мюнхенском университете.
До определенного момента Гиммлер оставался, по словам П. Педфилда, «благочестивым католиком, глубоко верующим молодым человеком, регулярно посещавшим церковь, и искренним патриотом, восторженно преклонявшимся перед солдатской доблестью». «Он верил в предназначение германской расы, но антисемитом был не в большей степени, чем считалось нормальным для представителей его класса и эпохи». Во время рождественских каникул он проявлял христианскую добродетельность: пек пирожки для старушек, читал книги слепым, играл на самодеятельных представлениях для бедных детей, жалел французских военнопленных, наблюдая, как грубо с ними обращаются бюргеры. 24 ноября 1921 года он записал в своем дневнике: «Визит к фрау Кернбургер. Бедная старушка… Вот истинная нищета. От голода и усталости она так слаба, что почти не может ходить… Как жестоки и безжалостны люди… Я принес ей булочек и, когда она отвернулась, добавил еще и маленькое пирожное»[158].
Однако с определенного момента Гиммлер перестал быть столь набожным и благочестивым. Этому явно поспособствовал круг его чтения. В начале 1920-х годов в библиотеке будущего главного палача рейха появилась расистская и антисемитская литература. Возможно, что интересу Гиммлера к расовым вопросам способствовала специфика самого учебного заведения. Исследователь С. Кормилицын отмечает: «Полученное образование серьезно повлияло на его мировоззрение. Дело в том, что в университете преподавались основы генетики, а также читался весьма основательный курс, посвященный селекции. В сочетании с охватившей тогда германскую интеллигенцию модой на евгенику… это дало весьма интересный эффект: молодой баварец самостоятельно пришел к выводам, вполне вписывавшимся в расовое учение, проповедовавшееся идеологами НСДАП»[159].
В круг чтения Гиммлера входили труды Хьюстона Стюарта Чемберлена («Это истина, которая убеждает: она объективна и антисемитски нейтральна! Поэтому она так убедительна. Это ужасное еврейство!»), «Справочник по еврейскому вопросу», сочинения по древней истории. По поводу какого-то сомнительного памфлета под названием «Бездумное кровосмешение – гибель Германии» Гиммлер писал: «Великолепная брошюра. Особенно ее заключительная часть, поясняющая, как снова улучшить расу. Просто чудесная и величественная с нравственной стороны вещь». Он погрузился в штудирование «Германии» Тацита, «Старшей Эдды», «Песни о Нибелунгах» и древнеиндийских трактатов – «Вед» и «Бхагавадгиты». У Тацита он позаимствовал образ «нравственно чистых и благородных» германских предков, у древних индусов – преклонение перед кастовым строем. Гиммлер интересовался различными проявлениями элиты у различных народов. Он восхищался не только древнеиндийскими кшатриями, но и японскими самураями, а также римскими преторианскими гвардейцами…
Определенный интерес представляют такие прочитанные Гиммлером книги, как «Спиритизм», благодаря которой он «по-настоящему поверил в спиритизм», и «Второе зрение» профессора Фридриха цу Бозена, посвященная парапсихологическим явлениям, астрологии и гипнозу[160]. В конце 1924 года Гиммлер прочел два романа Германа Гессе: «Демиан» и «Сиддхартха». В аллегорической притче «Сиддхартха» описывается индуистская доктрина кармы и реинкарнации, интересовавшая будущего главу СС.
Некоторые исследователи полагают, что Гиммлер в начале 1920-х годов вообще стал антихристианином и неоязычником, поскольку принадлежал к молодежной фёлькиш-группе «Общество артаманов» (Artamanen-Gesellschaft), объединявшей сторонников антиурбанистических и расистских идей. Общество было основано в 1924 году двумя представителями движения фёлькише – писателем Бруно Танцманом (1878–1939) и фермером Августом Георгом Кенстлером (1899–1941). Апологетика крестьянского сословия совмещалась у артаманов с экологизмом, вегетарианством, занятиями физической культурой, а также с изучением этнографии, германо-скандинавской мифологии и немецкой истории. Теоретики артаманов проповедовали антисемитизм и антиславянизм.
Эмблема «Общества артаманов»
К моменту прихода нацистов к власти большинство бывших артаманов растворились в нацистском движении. К артаманам принадлежали, к примеру, будущий комендант концлагеря Аушвиц (Освенцим), оберштурмбаннфюрер СС Рудольф Хёсс (1900–1947). Еще одним представителем этого общества, сделавшим в Третьем рейхе карьеру, был Рихард Вальтер Дарре, аргентинский немец, получивший образование в британском королевском колледже в Уимблдоне и в колониальной школе в Витценхаузене, прусский чиновник, а впоследствии – высокопоставленный эсэсовский функционер и министр продовольствия нацистской Германии. Дарре активно развивал и пропагандировал артаманскую идею «Крови и почвы» (Blut und Boden). В 1929 году он опубликовал книгу «Крестьянство как жизненный источник нордической расы» (Darre R.W. Das Bauerntum als Lebensquell der nordischen Rasse. München, 1929).
По мысли Дарре, городская культура представляет для всякого традиционного общества величайшую опасность, поскольку урбанизация влечет за собой социальный хаос, резкое падение рождаемости, десакрализацию духовной жизни народа. Первоисточник нации автор видел в крестьянстве. Последнее должно было стать духовным и нравственным центром будущей обновленной Германии. Он писал: «Необходимо как можно быстрее неразрывно соединить лучшую кровь нашего народа с землей». Дарре, а вслед за ним и Гиммлер, придавали категориям крови и почвы почти сакральный характер. Священное значение приобретали кровь нордической расы и завоеванные ее представителями земли: «Можно сказать, что кровь людей течет из корней, уходящих глубоко в землю, на которой сидят крестьяне и из которой они продолжают черпать свои жизненные силы, определяющие их особенности и характер».
Некоторые артаманы, в том числе и один из основателей организации А. Кенстлер, критиковали нацистскую партию за «оппортунизм». В результате журнал Кенстлера «Кровь и почва» в 1934 году был властями запрещен. К слову, сам лидер артаманов неоязычником не был и в конце жизни даже вступил в печально известное движение «немецких христиан», о котором говорилось в предыдущей главе[161].
Помимо «Общества артаманов», в первой половине 1920-х годов Генрих Гиммлер состоял по меньшей мере в десяти националистических, монархических и спортивных организациях. Интересно, что некоторые из них носили подчеркнуто клерикальный характер. К последним можно отнести, к примеру, консервативно-католическую Баварскую народную партию (Bayerische Volkspartei)[162].
Таким образом, к моменту вступления Гиммлера в НСДАП (август 1923 года) в нем постепенно угасала христианская вера и пробуждался интерес к древним религиозным традициям, в том числе к германо-скандинавской мифологии, причем зачастую в изложении авторов, весьма далеких от академической науки.
Гиммлер окончательно перестал быть католиком после «пивного путча» 8–9 ноября 1923 года. Нацистская партия оказалась запрещена, а ее последователи рассредоточились по целому ряду радикальных группировок. Гиммлер сделал выбор в пользу так называемого Национал-социалистического освободительного движения, которое возглавлял генерал Эрих Людендорф. Эта группа примыкала к течению фёлькише, которое Гитлер, находящийся в тот момент в тюрьме, стал резко критиковать. Выше уже отмечалось, что Людендорф был агрессивным противником христианства и открыто именовал себя язычником. В том числе и по этой причине он разошелся с Гитлером и в конечном итоге покинул нацистское движение.
Противником «гитлеровской линии» являлся также непосредственный начальник Гиммлера, гауляйтер Нижней Баварии Грегор Штрассер (1892–1934), который назначил будущего рейхсфюрера своим помощником. Летом 1934 года, в ходе так называемой «ночи длинных ножей» (Nacht der langen Messer) Г. Штрассер был убит эсэсовцами в числе нескольких десятков оппонентов фюрера (главным образом командиров штурмовых отрядов партии). Штрассер вместе со своим братом Отто принадлежал к левому направлению фёлькише. Круг идей братьев Штрассеров базировался на принципах почвенного национализма, радикального социализма немарксистского типа, антиурбанизма и антисемитизма.
Отель Lederer am See (бывший Kurheim Hanselbauer) в Бад-Висзее. Место, где произошла «Ночь длинных ножей», незадолго до запланированного сноса в 2017 году
Вышедший в декабре 1924 года из заключения Гитлер сумел вновь объединить разрозненные группировки в единую партию. Гиммлер, в отличие от Штрассеров, предпочел подчиниться фюреру и в считаные месяцы превратился в одного из наиболее фанатично преданных последнему функционеров. Это, безусловно, способствовало его быстрому карьерному росту в партии и охранных отрядах, в которые Гиммлер вступил в 1925 году. При этом он вовсе не перестал разделять некоторые фёлькиш-идеи (в первую очередь касавшиеся вопросов создания «новой элиты») и поддерживать нескольких фёлькиш-теоретиков.
Если Людендорф и Дарре выступали за возрождение германского язычества и за вытеснение христианства, то рейхсфюрер СС, как до прихода НСДАП к власти, так и после 1933 года, вслед за Гитлером неоднократно публично выражал уважение в адрес христианских деноминаций. Очевидно, что, как и в случае с нацистским диктатором, это было обусловлено не столько личными убеждениями, сколько политическим прагматизмом.
Так, выступая перед профессорско-преподава-тельским составом офицерских школ СС осенью 1934 года, Гиммлер заявил: «Я категорически запрещаю вам проявлять не только бестактность, но даже невнимание по отношению к представителям всех без исключения конфессий». В выступлении перед той же аудиторией в июне 1937 года он подчеркнул, что «абсолютно недопустимы какие-либо нападки на Христа как личность». Впрочем, в том же году в одном из радиоэфиров рейхсфюрер позволил себе утверждать, что «мы живем в век окончательного размежевания с христианством».
Неоднократно высказывался Гиммлер и против атеизма: «Если я требую от эсэсовцев, чтобы они были верующими людьми, то мое требование рассматривают подчас как маскировку или прикрытие настоящего положения дел. Я требую этого вполне осмысленно и твердо. Людей, которые не признают Высшего Существа или Предопределения – назовите это как угодно – в своем окружении я не потерплю»[163].
В марте 1943 года Гиммлер стал крестным отцом сына командира дивизии «Лейбштандарт СС Адольф Гитлер» Йозефа Дитриха (1892–1966). Сын этого эсэсовского генерала в 1943 и 1944 годах получал от рейхсфюрера и подарки на Рождество. Разумеется, это было для Гиммлера всего лишь частью популярной в Германии традиции, а не воплощением его подлинных религиозно-мировоззренческих убеждений.
В статье «Богом данный порядок» Гиммлер отмечал: «Все, что было и есть на этой земле, создано и одухотворено Богом. Злобные глупцы сочинили сказку о том, что наши праотцы поклонялись идолам и деревьям. Нет, они были уверены – в соответствии с вековым знанием и вековым учением – в существовании Богом данного порядка для всей земли, всего растительного и животного мира». В одном из выступлений рейхсфюрер озвучил: «Некое Высшее Существо – не важно, как его называть, Бог, Провидение или еще как-нибудь, – управляет природой и миром людей, животных и растений. Если не верить в это, то чем мы лучше марксистов? Я настаиваю на том, чтобы члены СС верили в Бога»[164].
В своих мемуарах личный массажист главы «Черного ордена» Феликс Керстен (1898–1960) вспоминал, что Гиммлер довольно настороженно относился к католической церкви, обвиняя ее в двойной игре. К самой вере он относился более нейтрально: «Я не имею ничего против христианства как такового, несомненно, оно основывается на возвышенных нравственных идеалах». В соответствии с собственными представлениями Гиммлер трактовал личность Богоматери: «Связывать женственность с религией – благородная идея. Она соответствует нашему германскому мировоззрению. В Древнем Риме именно девственницы-весталки были хранительницами священного огня в храме Весты; кроме того, многие народы почитали своих “мудрых женщин”. Я сам бываю очень тронут, когда вижу, как женщины и дети обращаются к Богоматери со своими горестями».
Керстен не отрицал, что Гиммлер был суеверен и проявлял интерес к астрологии, хотя «в принципе не верил в нее». Его увлекали древние религиозные памятники индоевропейцев: обе «Эдды», «Веды» и «Ригведы», а также «Бхагавадгита». Рейхсфюрер говорил: «Я восхищаюсь мудростью тех индийских религий, которые требовали, чтобы цари и высшие чиновники ежегодно на два или три месяца удалялись в монастырь для медитации… Как вы думаете, Риббентроп или Лей [Иоахим фон Риббентроп (1893–1946), министр иностранных дел рейха, казнен по приговору Нюрнбергского трибунала; Роберт Лей (1890–1945), руководитель Германского трудового фронта, покончил с собой, находясь в заключении в Нюрнберге. – Прим. авт.] способны на монашескую жизнь? Хотелось бы мне взглянуть на лицо Лея, когда ему предложат кислое молоко и черный хлеб в качестве пищи для тела и “Бхагавадгиту” – для души»[165].
Все это позволяет говорить, что примерно с середины 1920-х годов Гиммлер был типичным представителем агностицизма. Агностики полагают невозможным познание истины в вопросах существования Божества или вечной жизни, что исключает их принадлежность к конкретным религиозным деноминациям и философским направлениям, которые дают четкий ответ на эти вопросы. Однако агностицизм не исключает существования Потустороннего.
При этом интересно, что сам Гиммлер не любил, когда его называли агностиком. Для определения собственного мировоззрения он применял специальный термин Gottgläubig (буквально – «полагающийся на Бога»). Разумно предположить, что рейхсфюрер понимал под этим словом некую разновидность деизма. Последний допускает существование Божества лишь как первопричины создания мира и отрицает трактовку Бога как личности.
Вопреки утверждениям сторонников магической интерпретации истории Третьего рейха, не существует никаких достоверных сведений о том, что Гиммлер практиковал ритуалы, как-либо связанные с оккультизмом или сатанизмом. Не собирался он и уничтожать христианские церкви. При этом с конца 1920-х годов Гиммлер довольно резко критиковал Ватикан, как интернациональную силу, стремящуюся к расширению политического влияния.
Рейхсфюрер интересовался древними индоевропейскими и германскими формами религиозности. Однако едва ли он был настроен выдумывать какую-то новую религию. Введение же в практику своеобразных ритуалов в СС (в большей степени воинских, нежели псевдорелигиозных) было обусловлено скорее желанием придать организации характер элитарного ордена. Впрочем, некоторые подчиненные рейхсфюрера, о которых будет сказано ниже, действительно пытались навязать «Черному ордену» – и до определенного момента им это вполне удавалось – какие-то элементы псевдорелигиозных проявлений, которые можно назвать неоязыческими.