Разумеется, были в НСДАП и радикально настроенные атеисты, пытавшиеся открыто бороться не только с оккультистами и другими «обладателями тайных знаний», но и с христианскими конфессиями. Наиболее одиозной фигурой этого рода являлся рейхсляйтер (высший партийный функционер, руководивший одним из главных направлений деятельности НСДАП) Мартин Борман. Он родился в 1900 году в семье мелкого почтового служащего. В годы Первой мировой войны Борман служил денщиком, нес гарнизонную службу в артиллерийских частях и в военных действиях участия не принимал. В условиях послевоенного хаоса и инфляции Борман снискал себе дурную славу торговца на черном рынке, тогда же будущий шеф партийной канцелярии вступил в антисемитскую организацию «Ассоциация против превосходства еврейства» (Verband gegen die Überhebung des Judentums).

В 1924–1925 гг. Борман отсидел одиннадцать месяцев за соучастие в убийстве учителя, которого подозревали в сотрудничестве с французскими оккупационными властями. Во время судебного разбирательства он выразил протест по поводу того, что в материалах суда он числится как христианин-протестант. По словам Бормана, он не верил «ни во что».

К нацистскому движению он примкнул в мае 1926 года, вступив в штурмовые отряды (СА) Тюрингии. Довольно быстро поднимаясь по карьерной лестнице НСДАП, Борман уже через два года служил в штабе высшего командования СА. Кроме того, он женился на дочери высокопоставленного нацистского чиновника, председателя высшего партийного суда НСДАП Вальтера Буха (1883–1949), причем свидетелями на свадьбе были Гитлер и Гесс. Фюрер поручил молодому функционеру ряд ответственных поручений, с которыми тот вполне успешно справился, продемонстрировав недюжинный организаторский талант. К примеру, Борман создал национал-социалистический автомобильный корпус, кассу взаимопомощи партии, участвовал в привлечении ряда крупных промышленников к финансированию коричневого движения.

После прихода нацистов к власти Борман стал начальником штаба заместителя фюрера по партии, депутатом рейхстага, организатором партийных съездов, а в 1938 году возглавил руководство кадровой политикой НСДАП. Умелый интриган, Борман сумел добиться почти безграничного доверия Гитлера. Это позволило ему проводить собственную политику, одной из целей которой была борьба с клерикальными кругами. Авантюризм Бормана и его неразборчивость в средствах вызывала устойчивую ненависть со стороны огромного числа коллег по нацистскому движению. Бывший генерал-губернатор оккупированной Польши Ганс Франк в ходе Нюрнбергского процесса (по итогам которого он был приговорен к смертной казни за преступления против человечности) неоднократно обвинял Бормана в «извращении великой идеи», при этом называя его «лакеем», «рабом, готовым лизать сапоги», «сверхнегодяем».

Хотя один из первых начальников Бормана в нацистской партии – гауляйтер Тюрингии Артур Динтер – пытался выступать в роли радикального «религиозного реформатора», провозглашавшего веру в «арийского Бога Света» и отрицавшего «иудео-христианство», сам Борман категорически не разделял подобные идеи и был убежденным атеистом, причем свой рационализм с отсылками к достижениям науки он направлял, разумеется, не только против христианства, но и против любых форм и проявлений религиозности, мистицизма и оккультизма.

Хотя в конце 1933 года в анкете депутата рейхстага Борман формально причислил себя к протестантам, уже через несколько лет – в 1936 году – он вместе со своей женой официально заявил о выходе из списка церковных прихожан.

С этого момента Борман начал закулисную борьбу с христианскими конфессиями. Пользуясь своим положением рейхсляйтера, он периодически рассылал подчиненным ему партийным функционерам секретные директивы с антиклерикальными требованиями. Надо отметить, что многие высокопоставленные нацистские чиновники, особенно придерживавшиеся христианской веры, старались игнорировать призывы Бормана. Например, гауляйтер Швабии, католик и обергруппенфюрер СС Карл Валь, заявлял, что «бросает депеши Бормана в камин, не читая». Еще более неприязненно относился к Борману гауляйтер Южной Вестфалии и Силезии Йозеф Вагнер (1899–1945). Он и его семья отличались набожностью, чиновник наотрез отказывался проводить на подведомственной ему территории какие бы то ни было антихристианские акции.

В начале 1939 года Борман направил письмо имперскому министру науки Бернхарду Русту. В письме содержалось предложение закрыть теологические факультеты при университетах Германии. Руст, заручившись поддержкой Геринга и Геббельса, отказался выполнить это требование.

9 июня 1941 года Борман разослал всем гауляйтерам известный циркуляр «Отношения национал-социализма и христианства». В документе провозглашалось: «Национал-социалистические и христианские концепции несовместимы. Христианские церкви расчитаны на невежество людей и стремятся удерживать большую часть народа в невежестве, так как только таким путем церкви и могут сохранять свою власть. Национал-социализм же зиждется на научной основе… и должен руководствоваться новыми данными научных исследований… Только рейх совместно с партией и ее органами имеет право на лидерство в народе. Так же, как было пресечено относительно безобидное влияние астрологов, ясновидящих и прочих проходимцев, государство не должно допускать восстановления былого влияния церкви… Рейх не заинтересован в преодолении религиозного партикуляризма, а наоборот – в поддержке и укреплении церковного сепаратизма»[146].

Циркуляр тут же приобрел скандальную известность, последовали многочисленные обращения к Гитлеру с протестами против деятельности рейхсляйтера. Фюрер, явно не заинтересованный в расколе общества в условиях войны, приказал отозвать документ и отчитал шефа партийной канцелярии. Последний сразу же пошел на попятную, сказав диктатору, что автором текста был якобы не он, а его помощник, который уже понес наказание: «Сменив коричневую форму на защитно-серую, он отправился на фронт»[147].

Борман и в дальнейшем не прекратил своих попыток противодействия христианским конфессиям. В частности, он пытался проводить политику секуляризации, приказав конфисковать имущество некоторых монастырей. Накануне рождественских праздников 1941 года Борман распорядился изъять из радиопередач традиционное исполнение гимна Христу «Тихая ночь, святая ночь» (Stille Nacht, heilige Nacht), заменив его на нейтральную песню «Елочка» (O, Tannenbaum). Поток писем от возмущенных радиослушателей позволил Геббельсу сразу же после праздников обратиться к фюреру и обвинить рейхсляйтера в неуважении к находящимся на фронте солдатам.

В течение всей войны Борман не уставал посылать руководству вермахта протесты в связи с притеснениями атеистически настроенных солдат, «которых за нежелание посещать церковные службы нередко наказывали штрафными и воскресными работами». Хотел Борман и упразднить в армии службу военных капелланов.

Мартин Борман

Наиболее характерный пример интриганства Бормана связан с его ролью в деле низложения гауляйтера Йозефа Вагнера. Будучи набожным католиком, Вагнер отказался выдать свою дочь Герду замуж за офицера СС Клауса Вайля на том основании, что тот вышел из церкви. Жена гауляйтера в письме своей дочери предупредила, что если брак все же состоится, то ее исключат из семьи. Борману удалось раздобыть это письмо и представить дело в наиболее невыгодном для Вагнера свете, пожаловавшись на «религиозную нетерпимость» гауляйтера непосредственно Гитлеру. Друг Вагнера, гауляйтер Швабии Карл Валь позднее вспоминал: «Это долго готовившийся удар по Вагнеру, не желавшему плясать под дудку Бормана, нанесенный в тот момент, когда никто не ожидал этого… В национальный день памяти НСДАП 9 ноября Гитлер грубо выгнал Вагнера из зала и резиденции в самом начале съезда руководителей… Какое преступление совершил Вагнер, что подвергся подобному унижению “перед строем”? Как сумел дьявольский секретарь Гитлера прожужжать ему уши, что в минуту раздражения тот буквально предал анафеме одного из своих верных и компетентных соратников, чего раньше никогда не бывало?»[148]

Борман добился того, чтобы Вагнер предстал перед высшим партийным судом, который, однако, встал на сторону гауляйтера и отказался исключать его из партии. Но начальник партийной канцелярии не успокоился и после покушения на Гитлера 20 июля 1944 года добился того, чтобы Вагнера арестовало гестапо.

Не менее фанатично Борман боролся и с оккультистами. Репрессии против них усилились после 29 мая 1941 года, когда Гитлер подписал приказ о присвоении Борману правительственных полномочий на уровне министра. Рейхсляйтер тут же разослал гауляйтерам инструкцию, направленную против оккультных кругов, предписывая самым решительным образом оградить общество от «тайных знаний», ибо «предсказатели, ясновидцы, астрологи и гадалки твердили, что некие сверхъестественные силы природы выше политических и военных законов развития войны». Пользуясь расширением своей власти, Борман дал указание Геббельсу провести «соответствующую чистку магазинов, торговавших книгами и периодическими изданиями, ликвидировав все материалы по астрологии и прочим лженаукам». Еще до этого, в циркуляре гауляйтерам 7 мая 1941 года Борман отмечал: «Прорицатели, ясновидящие, хироманты и предсказатели по картам таро эксплуатируют вполне понятные затруднения… Все это показывает нам, насколько важно идеологическое образование и просвещение, особенно в военное время»[149].

В первой главе уже говорилось, что во время Второй мировой войны Мартин Борман фактически фальсифицировал высказывания нацистского диктатора, произнесенные последним в ходе застольных бесед в узком кругу подчиненных. Рейхсляйтер намеренно искажал эти монологи, руководствуясь собственными соображениями и взглядами на религию. Ярким примером этого может, к примеру, служить запись от 11 ноября 1941 года, когда Гитлер якобы произнес: «Я бы с удовольствием выстроил всех попов в одну шеренгу и заставил побеспокоиться о том, чтобы в небе появились английские или русские самолеты». Исследователь М. Нильссон пишет: «Содержание зафиксированных речей не является достоверным отражением взглядов Гитлера. Анализ откорректированных страниц… показал, что текст (иногда длинные фрагменты) добавлялся спустя много времени после того, как разговор предположительно был воспроизведен. Эти вставки… отражают влияние Бормана»[150].

В последние дни войны Борман бежал из рейхсканцелярии и в начале мая 1945 года был признан без вести пропавшим. На Нюрнбергском процессе его судили заочно, приговорив к смертной казни. Долгое время считалось, что ему удалось скрыться в Южной Америке, хотя некоторые бывшие высокопоставленные нацисты свидетельствовали, что рейхсляйтер покончил с собой после неудачной попытки выбраться из окруженного Берлина. В 1972 году во время строительных работ его тело было обнаружено и идентифицировано. В 1998 году личность Бормана была подтверждена путем анализа ДНК.

* * *

Специфическое отношение Гитлера к Потустороннему показывает его реакция на заговор высших офицеров вермахта и попытку переворота 20 июля 1944 года (операция «Валькирия»). И. Фест, описывая состояние диктатора сразу же после покушения, пишет: «Его самообладание вытекало в первую очередь из чувства “чудесного спасения”: казалось даже, что он был благодарен этому предательству за то, что оно укрепило в нем сознание собственного призвания». На следующий день все немецкие радиостанции разнесли голос Гитлера: «Я вижу подтверждение возложенной на меня Провидением миссии – продолжать осуществление цели моей жизни, как я это делал до сих пор»[151].

Подводя итог, можно сделать вывод о том, что личное отношение коричневого лидера к религии включало в себя компоненты различного характера. Помимо фанатичной веры в Провидение, он в многочисленных текстах, речах и частных беседах с похвалой отзывался о личности Христа, подчеркивал важную роль обеих крупнейших немецких конфессий, восхищался церковными обрядами католической церкви. В. Мазер отмечает: «Гитлер считал себя глубоко религиозным и “в глубине души набожным” человеком, давал положительную оценку религии и религиозным вероисповеданиям»[152]. Вместе с тем вождь Третьего рейха отрицательно относился к Ветхому Завету и полагал, что апостол Павел «извратил подлинное учение Иисуса». Кроме того, фюрер усвоил и социал-дарвинистские концепции, противоречащие христианской догматике. В политическом плане он всегда оставался расчетливым и изощренным прагматиком.

Ю. Эвола отмечал: «В Гитлере можно заметить много признаков человека с типично “современными” взглядами на мир, которые по существу являются профаническими, натуралистическими и материалистическими; в то же время он верил в Проведение, чьим орудием видел себя, особенно в отношении судьбы немецкой нации». В другой работе тот же автор констатирует: «Сам Гитлер не внес ценного вклада в проблематику мировоззрения в высшем смысле». Эвола подвергал критике Л. Повеля и Ж. Бержье, которые писали о неких «Высших Неизвестных» как о тех, которые «вызвали к жизни национал-социалистическое движение и использовали Гитлера в качестве медиума»: «Если рассматривать результаты, катастрофические последствия, к которым привел национал-социализм, даже косвенно, то такие цели должны были быть темными и разрушительными. Можно было бы идентифицировать “оккультную сторону” этого движения с тем, что Генон называл “контринициацией”. Но французские авторы также выдвигают тезис, что Гитлер, как “медиум”, в определенный момент освободился от опеки “Высших Неизвестных”, словно голем, и что именно в этот момент движение приняло свое фатальное направление. Но в этом случае нужно признать, что эти “Высшие Неизвестные” не имели никакого предвидения и обладали очень ограниченными способностями, если оказались не в силах остановить их предполагаемого медиума»[153].

Религиозная позиция Гитлера более-менее окончательно сформировалась, очевидно, в венский период жизни будущего диктатора. Став политиком, он окончательно отверг те направления движения фёлькише, которые были связаны с попытками «религиозной реформации» и неоязычеством. С представителями этих направлений он вел настоящую борьбу с момента основания НСДАП.

Все утверждения о том, что лидер преступного режима планировал создать некую новую религию, не имеют под собой никакой почвы. Не выдерживают критики пассажи сторонников оккультной интерпретации истории Третьего рейха в отношении сатанизма нацистского диктатора и по поводу того, что Гитлер был медиумом, магом и посвященным таинственных «Высших Неизвестных». Все кровавые злодеяния нацизма были обусловлены не магическими и мистическими, а сугубо рациональными и прагматическими соображениями. В свою очередь, последние являлись порождением превратно понятых и искаженных научных и псевдонаучных теорий конца XIX – начала XX в., ряд которых в настоящее время являются дискредитированными и табуированными.