В силу специфических особенностей и традиций немецкого протестантизма отношения между последним и нацистским режимом складывались в период Третьего рейха относительно дружелюбно. Протестанты-реформаты гораздо реже, чем католики, подвергались репрессиям и гораздо активнее шли на сотрудничество с нацизмом. В самой НСДАП существовало своеобразное «протестантское лобби», и даже такой антиклерикально настроенный функционер, как Розенберг, неоднократно выказывал свое уважение к германскому «нордическому» протестантизму.
Демонстративно подчеркнутая лояльность нацистов к реформатам объяснялась, разумеется, в основном пропагандистскими соображениями. Тем не менее, по замечанию историка М. Бросцата, «большая часть верующих протестантов поддалась подобному воздействию. Этим объясняется почитание, с которым относились к Гитлеру в христианско-протестантских кругах»[134].
Реформаты представляли в Германии религиозное большинство (к началу 1930-х гг. – 45 млн человек). При этом 150 тысяч немецких протестантов принадлежали к различным нонконформистским течениям, а остальные входили в 28 лютеранских и других реформатских церквей. Многих немецких протестантов привлекали такие положения нацистской пропаганды, как борьба против «безбожного марксизма» и «иудейского материализма». В силу подчеркнуто национального характера немецких реформатов антисемитизм среди них был распространен шире, чем среди католиков. Исследователь О. Пленков пишет: «В среде протестантов антисемитизм был обычным делом. Тем более что нацисты постоянно подчеркивали антисемитизм самого Мартина Лютера. Невероятно, но некий священник “Исповедальной церкви” обосновывал свое отрицательное отношение к Гитлеру и нацизму тем, что они (нацисты) “являются продуктом еврейского антихристианского духа”. Антисемитизм в протестантской среде был столь укоренен, что его можно было обратить и против самих нацистов»[135].
Показательно, что в протестантских районах Германии командиры охранных и штурмовых отрядов партии (СС и СА) целыми подразделениями отправляли своих подчиненных на богослужения, и за весь веймарский период не было зафиксировано ни одного случая выхода из церкви членов НСДАП по мировоззренческим мотивам.
Некоторые реформатские религиозные круги попытались напрямую связать себя с национал-социализмом. В июне 1932 года различные группы верующих и пасторов Тюрингии, Мекленбурга и Саксонии объединились в печально известное движение немецких христиан (Deutschen Christen). Их общей целью было преодоление раскола путем создания немецкой государственной церкви. Под руководством пастора и члена НСДАП Иоахима Хоссенфельдера (1899–1976) «немецкие христиане» представляли собой нацистскую фракцию внутри евангелической церкви. На церковных выборах 1932 года в Старопрусском союзе представители этого движения получили около трети мест в церковных общинных и синодальных представительствах, а через год из 17 тысяч протестантских клириков на долю «немецких христиан» приходилось около 3 тысяч священников[136].
Среди руководителей нацистской партии к «немецким христианам» принадлежали гауляйтер Курмарка Вильгельм Кубе (1887–1943; в годы Второй мировой войны – генеральный комиссар оккупированной Белоруссии), а также глава фракции НСДАП в прусском ландтаге, обергруппенфюрер СА Ганс Керрль (1887–1941), член партии с 1923 года и будущий глава Имперского министерства по делам церкви (Reichsministerium für die kirchlichen Angelegenheiten). В движении были представлены священники, которые уже с середины 1920-х гг. запятнали себя союзом с национал-социалистами. Одним из них был капеллан восточно-прусского военного округа Людвиг Мюллер (1883–1945), который познакомил Гитлера с генералом Вернером Бломбергом (1878–1946), будущим министром рейхсвера. После прихода нацистов к власти Мюллер стал советником фюрера по делам протестантской церкви, а 23 июля 1933 года был избран имперским епископом.
Большинство пропагандистских акций гитлеровского режима (борьба против «безбожного марксизма», «иудейского материализма», «дегенеративного искусства» и т. п.) находили в протестантской среде неизменную поддержку.
Профессор Берлинского университета, философ и психолог Эдуард Шпрангер (1882–1963) опубликовал в журнале «Воспитание» (Erziehung) статью «Март 1933 года», в которой заявлял: «Германия наконец пробудилась, закончился послевоенный период упадка сил… На религиозной и нравственной основе зиждется и воля стать одним народом, которая родилась как сила из пережитого в годы войны и составляет великое позитивное ядро национал-социалистического движения, пусть даже кое для кого она скрыта негативной стороной чрезмерного антисемитизма. В благородстве крови и кровной общности также есть нечто позитивное». Статья оканчивалась так: «Начинается тщательная и детальная работа! Во многом она будет сурова и трудна, особенно в нашем стесненном, замученном нуждой и бедствиями германском мире. Но ведь эта воспитательная работа и объемлет срезу все: добровольную и военизированную трудовую повинность, боевую закалку тела и духа, свободу и смиренное служение Богу!»[137].
Иерархи протестантских церквей реагировали на приход к власти нацистов гораздо более восторженно, чем католики. В апреле 1933 года демонстративно вступил в НСДАП епископ Мекленбург-Шверина Генрих Рендторф (1888–1960), выразив при этом благодарность «богоданному фюреру Адольфу Гитлеру».
Наиболее плодотворно складывались отношения режима с движением «немецких христиан». На выборах в руководящие органы евангелистов в 1933 году 70 % голосов отошли представителям этого направления.
Под руководством Людвига Мюллера был разработан устав новой имперской церкви, которая должна была унифицировать всех протестантов рейха (что, однако, так и не было осуществлено). По замечанию М. Бросцата, избрание Мюллера имперским епископом ознаменовало «апофеоз власти и престижа “немецких христиан”, которые, к ужасу иностранных наблюдателей, определяли картину национальных евангелических собраний, щеголяя коричневыми рубашками и радикальными требованиями»[138].
Хотя в недрах движения иногда проявлялись явно еретические тенденции, сводившиеся к попыткам исключить Ветхий Завет и пересмотреть учение Христа, якобы извращенное апостолом Павлом, Мюллер старался пресекать подобные демарши. Так, в ноябре 1933 года имперский епископ дезавуировал и исключил из церкви выступавшего с этими требованиями теолога и руководителя «немецких христиан» Берлина Рейнгольда Краузе (1893–1980).
Людвиг Мюллер после инаугурации в Берлинском кафедральном соборе. 1934 год
«Немецкие христиане» в целом положительно относились к антисемитизму режима. Руководство движения потребовало «очистить церковь от еврейских элементов», некоторые верующие предлагали вообще не допускать на богослужения евреев, так как не желали вместе с ними принимать причастие. «Немецкие христиане» Тюрингии выпустили манифест, выдержанный в расистском и явно пронацистском духе: «Господь сотворил закон, предусматривающий расовую суть нашего народа, которая воплотилась в фюрере Адольфе Гитлере и созданном им национал-социалистическом государстве».
Евангелисты поддержали и унификацию молодежных организаций. В 1933 году между руководителем «Гитлерюгенда» Бальдуром фон Ширахом (1907–1974) и Людвигом Мюллером было подписано соглашение о присоединении к «гитлеровской молодежи» 800-тысячной евангелической молодежной организации. Согласно этому соглашению, протестантские молодежные союзы имели право сохранить свои знамена и знаки различия. Два вечера в неделю и два воскресенья в месяц молодым протестантам отводилось под их собственную работу, а остальное время они должны были быть задействованы в «Гитлерюгенде»[139].
К движению «немецких христиан» принадлежал Ганс Керрль. После прихода НСДАП к власти он стал вначале комиссаром прусского министерства юстиции и государственным советником, а затем – 16 июля 1935 года – возглавил имперское министерство по делам церкви.
Аппарат своего ведомства Керрль подобрал в основном из чиновников, занимавшихся религиозными организациями еще во времена Веймарской республики. В публичном разъяснении своей будущей деятельности 8 августа 1935 года министр резко отмежевался от политики некоторых нацистских руководителей, направленной на разделение церкви и государства, так как был убежден в «необходимости их совместной работы». Керрль полагал, что религия и мировоззрение, христианская вера и национал-социализм являются чем-то идентичным. В своих выступлениях функционер неоднократно подчеркивал, что национал-социализм является «движением, которое непременно признает связь с Богом и Божественный порядок», отмечая при этом: «Мы считаем своим долгом, при всех обстоятельствах, гарантировать немцам религиозную свободу. Самостоятельный выбор религиозной общины является персональным правом личности»[140].
Керрль учредил имперский комитет церквей с целью объединения всех протестантов Германии. Однако в 1937 году само нацистское руководство от идеи унификации отказалось.
Безусловно, и в протестантской среде существовали группы, настроенные к нацизму оппозиционно. Уже 21 сентября 1933 года был образован Чрезвычайный союз пасторов, или Исповедальная церковь (Bekennende Kirche). Организацию возглавили три берлинских пастора: Мартин Нимёллер (1892–1984), Герхард Якоби (1891–1971) и Эйтель-Фридрих фон Рабенау (1884–1959). До января 1934 года в Исповедальную церковь вступили около 7000 священников. «Исповедальники» протестовали против применения «арийского параграфа» и ряда других акций режима. Хотя большинство членов Исповедальной церкви формально одобрили приход нацистов к власти и выступали лишь против «отдельных негативных эксцессов», некоторые клирики решились на более радикальные действия.
К примеру, Мартин Нимёллер в мае 1936 года подал меморандум Гитлеру. В этом документе он заявил о своем осуждении нацистского режима в связи с его антисемитизмом. Впрочем, до определенного момента сам Нимёллер состоял в нацистской партии, декларировал свою верность «национал-социалистической революции» и публично восторгался Гитлером (не надо и говорить о том, что нацисты никогда не скрывали свой антисемитизм). В ноябре 1933 года он приветствовал решение о выходе Германии из Лиги Наций и в поздравительной телеграмме Гитлеру назвал это событие национальным подвигом.
27 июня 1937 года Нимёллер, обращаясь к своим прихожанам, сказал: «Мы не больше древних апостолов помышляем о применении силы для спасения от руки властей. И не больше их готовы молчать… когда сам Господь повелевает нам говорить»[141]. Спустя несколько дней пастора арестовали и заключили в берлинскую тюрьму Моабит. Гросс-адмирал Эрих Редер (1876–1960), командующий военно-морским флотом Германии, предпринимал неоднократные попытки добиться освобождения Нимёллера (в годы Первой мировой войны будущий пастор был командиром подводной лодки). Он даже получил разрешение Гиммлера на то, чтобы опального пастора посетил адмирал Вильгельм фон Ланс (1861–1947) с целью убедить главу Исповедальной церкви дать письменное согласие не произносить больше с кафедры политических заявлений. Однако Нимёллер отказался дать такое обязательство и до конца войны провел в застенке. Репрессии коснулись и некоторых других «исповедальников».
В целом ряде случаев репрессии против протестантов имели гораздо менее радикальный характер, нежели против католиков. Иногда судебные инстанции отказывались от применения санкций. В 1938 году в Кельне суд оставил без последствий дело священника, который в проповеди назвал нацистов «коричневыми насекомыми-вредителями»[142].
Показателен следующий случай, касающийся дела учителя средней школы доктора Вальтера Хобома, преподавателя истории, французского и английского языков. В июне 1937 года он обратился в рейхсканцелярию с просьбой об исключении его из Национал-социалистического союза учителей, так как в мировоззренческо-религиозной области он не может следовать за партией, которая многократно пыталась отстранить от общественной жизни членов Исповедальной церкви. В итоге состоялось расследование на предмет досрочной отставки «политически неблагонадежного» Хобома. В ходе слушаний последний заявил, что не отрицает национал-социалистическое мировоззрение как таковое, но не может одобрить направление, представленное Розенбергом, поскольку оно противоречит христианским принципам. В конце концов, чиновники рейхсканцелярии пришли к выводу, что несогласие со взглядами Розенберга не является достаточным поводом для отставки. Хобому разрешили вернуться на работу.
В период Третьего рейха против идеологических взглядов Розенберга неоднократно выступали и многие государственные функционеры. Когда «партийный философ» осенью 1939 года попытался расширить полномочия и укрепить свои позиции «представителя фюрера по наблюдению за всем духовным и мировоззренческим обучением и воспитанием НСДАП», его подвергли обструкции министр народного просвещения и пропаганды Йозеф Геббельс, министр науки Бернхард Руст (1883–1945) и министр по делам церкви Керрль. Последний написал в рейхсканцелярию пространный протест, в котором указывал: «В течение прошлых лет имя Розенберга для широких слоев населения – неважно, справедливо или нет, – в определенной степени стало символом враждебного отношения к церкви и христианству… А Третьему рейху нужны христианство и религия, потому что ему нечего предложить взамен христианской религии и христианской морали»[143].
Следует добавить, что в гитлеровском государстве гонениям подверглись многие неопротестантские и сектантские организации и группы, в первую очередь те, религиозные центры которых находились за пределами Германии. К примеру, опасным идеологическим противником нацисты считали «Общество свидетелей Иеговы», возникшее в 1870 году в США. В 1933 году число последователей этой организации достигало в рейхе почти 20 тысяч человек.
Иеговисты предрекали приближение окончательной битвы между Сатаной и Иеговой, причем нацисты объявлялись представителями сатанинских сил. «Свидетели Иеговы» отказывались служить в армии, приносить какую бы то ни было присягу фюреру, участвовать в мероприятиях режима. В итоге в апреле 1935 года им было запрещено работать на государственной службе, 200 иеговистов были казнены за пацифизм, около 5 тысяч погибли в лагерях[144].
Вместе с тем в какой-то момент руководство секты пыталось договориться с властями. Иеговисты направили Гитлеру письмо, в котором просили отменить распоряжение о запрете их деятельности, ссылаясь на то, что у нацистов и «Свидетелей Иеговы» общие цели и враги – римские католики и богатые транснациональные еврейские корпорации. Это не спасло общество от репрессий. Исследователь А. Дворкин (р. в 1955 году) при этом отмечает: «До сегодняшнего дня иеговисты цинично стригут купоны с этих событий, крича о героизме своих невинных жертв… Большая часть заключенных иеговистов относительно хорошо устраивалась в нацистских лагерях. Нацистам весьма нравились послушные и исполнительные “Свидетели Иеговы”, и они часто назначали сектантов полицаями и своими административными помощниками, а те добросовестно служили своим хозяевам»[145].