Некоторые некритически настроенные авторы утверждают, что одной из целей коричневого диктатора было создание нового религиозного мировоззрения. Историк церкви М. Шкаровский, к примеру, предполагает, что «новая религия Гитлера была бы эклектичной смесью германского язычества, различных оккультных учений, каких-то внешних элементов христианства и даже буддизма». Разумеется, такой подход, исполненный в сослагательном наклонении, нельзя назвать строго научным. Впрочем, тот же исследователь признает, что в недрах НСДАП существовали различные тенденции, и далеко не все из них имели антихристианскую направленность. Увы, привлечение автором сомнительных источников, таких как пропагандистские тексты Германа Раушнинга, делают главу, посвященную религиозной политике нацистов, весьма спорной.
Пример непонимания смысла и тактики религиозной политики нацистов, тенденциозного толкования источников представляет собой монография Л.Н. Бровко (р. в 1947 году) «Церковь и Третий рейх». Автор также привлекла под видом источников опусы Г. Раушнинга[106].
Каково же было действительное отношение диктатора к проблемам веры?
Свою позицию по религиозному вопросу Гитлер определил еще на заре своего движения, что нашло отражение в партийной программе НСДАП. Двадцать пять пунктов этого документа разработал лично фюрер (при возможном участии Г. Федера и А. Дрекслера) в 1920 году. Вплоть до бесславного крушения Третьего рейха эта программа не изменялась. Пункт № 24 гласил: «Мы требуем свободы всем религиозным вероисповеданиям в государстве до тех пор, пока они не представляют угрозы для него и не выступают против морали и чувств германской расы. Партия как таковая стоит на позициях позитивного христианства, но при этом не связана убеждениями с какой-либо конфессией. Она борется с еврейско-материалистическим духом внутри и вне нас и убеждена, что германская нация может достигнуть постоянного оздоровления внутри себя только на принципах приоритета общих интересов над частными»[107]. Появление в партийной программе термина «позитивное христианство» (Positives Christentum), очевидно, связано с прагматической тактикой Гитлера. Если бы формулировка была более конкретной (с указанием на определенную конфессию), то это неизбежно оттолкнуло бы от НСДАП представителей других христианских деноминаций.
После провала «пивного путча» в ноябре 1923 года нацистская партия была запрещена (впрочем, относительно ненадолго – до февраля 1925 года), а Гитлер и ряд его подельников оказались за решеткой. Оставшиеся на свободе функционеры создали целый ряд организаций, представлявших разные, подчас полярные, тенденции нацистского движения. Не все из этих руководителей разделяли точку зрения своего фюрера на религию. Некоторые отождествляли себя с фёлькиш-движением и были неоязычниками. Одним из самых ярких и одиозных представителей этой фракции был генерал Эрих Людендорф (1865–1937), известный германский военачальник Первой мировой войны.
В 1916 году он стал заместителем начальника генерального штаба генерал-фельдмаршала Пауля фон Гинденбурга (1847–1934). После провала попыток организовать решающее наступление, 26 октября 1918 года Людендорф вышел в отставку и, когда война окончилась, бежал в Швецию. В 1919 году он вернулся в Германию, чтобы начать политическую карьеру. Будучи убежденным сторонником концепции «удара в спину», генерал придерживался крайне правых, националистических, антисемитских и расистских взглядов, которые совмещались с воинствующим антикатолицизмом («Я антихристианин и язычник, и горжусь этим»). Он был уверен, что на протяжении сотен лет «наднациональные силы» – евреи, масоны и католики – возглавляли зловещий заговор. Людендорф считал христианство абсолютно чуждым немецкому духу, еврейской пропагандой, навязывающей тезис о всеобщем равенстве. Его супруга Матильда, взгляды которой оказывали существенное влияние на генерала, заявляла, что «христианство создано евреями из мешанины иудейских традиций».
Генерал примкнул к движению фёлькише, был ключевой фигурой в российско-немецком обществе «Возрождение» (Aufbau-Vereinigung), объединившей крайне правых русских эмигрантов и ранних немецких нацистов, а также поддерживал хорошие отношения с фюрером зарождающейся НСДАП. Людендорф принял личное участие и в «пивном путче», после провала которого оказался вместе с Гитлером на судебной скамье, но при этом был формально оправдан. Зал суда Людендорф использовал в качестве площадки для озвучивания своих курьезных взглядов. Главной мишенью, помимо евреев и социалистов, он избрал католическую церковь.
Показательно, что Гитлер расценил эту речь генерала как крайне неразумную именно по причине ее крайнего антиклерикализма, который был способен оттолкнуть от нацистов католическую часть электората. Сам будущий диктатор в декабре 1923 года заявил, что он по-прежнему остается убежденным католиком и никаким образом не связан с движением «Прочь от Рима»[108].
Вскоре Людендорф возглавил одну из организаций, возникших на руинах запрещенной НСДАП – Национал-социалистическое освободительное движение (Nationalsozialistische Freiheitsbewegung). Как пишет немецкий историк И. Фест, он «все глубже залезал в псевдорелигиозные дебри сектантской идеологии, где с глубокомысленным видом сваливались в одну кучу и какие-то заговорщицкие страхи, и вера в германских богов, и пессимизм по отношению к цивилизации»[109].
В 1925 году генерал участвовал в президентских выборах в качестве кандидата от нацистов, но набрал чуть более 1 % голосов. После этого он стал быстро отходить от национал-социалистического движения, поссорился с Гитлером, обозвав того «агентом мировой закулисы», и основал новую праворадикальную организацию – Танненбергский союз (Tannenberg-Bund). После прихода нацистов к власти эта структура была властями распущена, а сам Людендорф умер от рака в декабре 1937 года.
Неоязыческие фантазии Людендорфа, вера в Одина рассматривались многими нацистскими теоретиками как маргинальная позиция. Антрополог Ганс Гюнтер критиковал тех, кто желал возродить язычество: «Сколь многое в германском боге Одине представляется нам не индогерманским и не характерно германским! Один со своей “смесью возвышенности и обмана” – это не индогерманский и не германский образцовый бог, а его почитание не характеризуется чертами индогерманской и исконно германской религии. В этом боге есть нечто чуждое, ненордическое»[110].
Среди партийных руководителей, попытавшихся использовать религиозные воззрения в качестве политического орудия, можно назвать также Артура Динтера (1876–1948). Сразу после Первой мировой войны он обрел лавры довольно заметного и чрезвычайно плодовитого писателя, драматурга и публициста. Познакомившись с трудами Хьюстона Стюарта Чемберлена, Динтер стал убежденным последователем движения фёлькише. Отстаивая так называемое «ариохристианство», Динтер заново перевел Библию. В 1925 году он был назначен нацистским гауляйтером Тюрингии, редактором веймарской газеты «Национал-социалист» (Der Nationalsozialist) и ряда других изданий.
Швейцарский и немецкий консервативный философ и исследователь правого движения Армин Мёлер (1920–2003) указывал на огромное количество памфлетов, принадлежащих перу Динтера и посвященных различным аспектам религии и радикальной политики: «Начиная с 1927 года идет, подобное взрыву, наводнение брошюр и листовок, выливающихся из редакции газеты Динтера, перед которым мы в библиографическом смысле капитулируем»[111].
Тогда же руководитель тюрингских нацистов составил «197 тезисов к завершению Реформации», которые должны были послужить созданию «немецкой народной церкви». Здесь повторялась распространенная мысль о том, что Христос не был евреем, а его учение было искажено и фальсифицировано. Поэтому необходимо «очистить христианство от евреев». Динтер полностью отвергал и Ветхий Завет.
Подобная нарочитая активность Динтера раздражала Гитлера (даже если допустить, что с некоторыми тезисами этого очередного «религиозного реформатора» фюрер и был согласен). В феврале 1927 года он запретил газете Динтера изображать над названием партийную символику НСДАП. Как говорилось в циркулярном письме партии, «Поводом для санкции стало нарушение газетой одного из главных положений НСДАП, гласящего, что безусловно запрещены все нападки на религиозные общины и их институты, споры с ними не должны вестить членами НСДАП».
Однако Динтер продолжал свою деятельность, и 30 сентября того же года Гитлер освободил его от поста гауляйтера. Низложенный функционер основал «Духовную христианскую религиозную общину» (Geistchristliche Religionsgemeinschaft), которая ставила задачей борьбу против католицизма и завершение «народно-протестантской реформации». Поскольку Динтер не покидал ряды нацистской партии и всюду позиционировал себя в качестве национал-социалиста, вся его деятельность продолжала оцениваться со стороны как партийная. Поэтому в 1928 году Гитлер написал ему пространное письмо, где вновь попытался призвать его к порядку.
В послании, в частности, указывалось: «Ни при каких обстоятельствах политические необходимости не могут в один день свергнуть церковь. Однако нередко политические движения с определенными конкретными целями гибнут, если они думают, что их долг – выполнение религиозно-реформаторских миссий… Так как я ранее самым серьезным образом заботился о том, чтобы движение держалось подальше от спорных вопросов, которые в принципе можно оценивать неоднозначно и для окончательного решения которых нет, по крайней мере, безусловно признанного авторитета, движение теперь втягивается в религиозные дискуссии, которые, по меньшей мере, беспокоят членов партии, а в будущем могут совсем развести их… У меня есть право встать на такую позицию, что я решительно поставлю на место любого, кто думает, что понимает интересы национал-социалистического движения лучше, чем я, его основатель…»[112].
Письмо не только не возымело ожидаемого эффекта, но как будто только уверило Динтера в своей правоте. Он начал резко критиковать Гитлера на страницах своего журнала «Духовное христианство» (Das Geistchristentum). Он называл нацистское движение «партией иезуитов, обделывающей под флагом фёлькише-идей свои делишки с Римом»[113]. В итоге 11 октября 1928 года Динтер был исключен из партии. После 1933 года он неоднократно пытался вступить в НСДАП, но ему неизменно отказывали, а все его организации и издания были упразднены. Гестапо вело за ним слежку на протяжении всех 1930-х годов. На короткое время Динтер был даже помещен под арест. Имперская палата литературы (Reichsschrifttumskammer) исключила его с запретом на ораторскую и писательскую деятельность. После окончания войны он был приговорен судом по денацификации в Оффенбурге к штрафу в размере 1000 рейхсмарок за свои ранние антисемитские сочинения, которые, по мнению обвинения, помогли обеспечить интеллектуальную основу для Нюрнбергских расовых законов 1935 года.
Вполне очевидно, что неортодоксальные религиозные взгляды никогда не получали в партии характера официальной позиции. Всем партийным функционерам Гитлер предоставлял выбор: либо, исповедуя свое мировоззрение, они должны были четко оговаривать, что оно не имеет отношения к публично объявленной линии НСДАП (как в случае с Розенбергом), либо продолжать упорствовать и быть исключенным из рядов движения (как в случае с Динтером). Целый ряд руководителей НСДАП были неоязычниками, агностиками и атеистами, другие оставались католиками и протестантами. В любом случае в период Веймарской республики любую религиозную, равно как и оккультную, деятельность под эгидой партии Гитлер старался нивелировать.