Анекдот:

— Труднее всего приходится с женщинами, — сказал начальник полиции одного английского городка. — Они ни за что не сознаются. Недавно одна дама, остановившаяся в отеле, заснула в постели с горящей сигаретой и тем вызвала пожар. Однако на допросе она заявила, что это не ее вина, поскольку постель уже горела, когда она ложилась в нее...

Камера для допросов была довольно скромной. Светло-серые стены без окон, из мебели только широкий стол с парой стульев и всё. На одном уже сидела эрсхонка одетая в простой костюм, лишённая лоска и бывалого аристократизма. Мне не было страшно находиться с ней в одной комнате в одиночку, так как она была закована цепью, сковывающей руки и ноги между собой. Она не могла развести руки больше чем на расстояние в ладонь длину, а ноги были прикованы к стулу, на котором она сидела.

Освещение было чрезмерно ярким на мой взгляд.

Антесса была как будто ожившая иллюстрацией из какого-то учебника по психическим заболеваниям: глаза больные, воспалённые и дикие, губы, искусанные в кровь, волосы грязные и кое-как заплетены в хвост. Ей дали чистую одежду и местами смыли кровь, но нормальный душ никто не организовал.

На плече была белая повязка, что уже немного пропиталась кровью. Я почувствовала какое-то тёмное удовлетворение при виде этой раны. Никогда не получала радости от стрельбы по разумным, хотя среди моих жертв были работорговцы и бандиты. Но сейчас как никогда была рада иметь лицензию на оружие и право стрелять.

– Что уставилась? – низко зарычала на меня госпожа, щуря глаза и показывая верхние клыки в оскале. – Ты ответишь за то, что посмела стрелять в меня! И все, кто был с тобой тоже. Как вы смели врываться в мой дом, угрожать оружием, а после ещё и не оказать должным образом помощь. – она картинно положила руку на повязку. – У меня будет шрам. – её голос словно крик дикой чайки, резал слух, отчего хотелось поморщиться.

Хотелось вставить ей в рот кляп, но приходилось терпеть.

– Я действовала в соответствии с законами планеты. – мне пришлось проглотить колкости, готовые слететь с губ, и заговорить небрежно и прохладно, как учитель, что желает приструнить нерадивого школьника, что срывает контрольную работу. – Вы были вооружены и собирались нанести вред ребёнку. На вас выдан ордер на арест, – я пододвинула ей официальный бланк, заполненный аккуратным почерком Верховной Кларин, – в связи с обвинениями в причинение вреда жизни и здоровью гражданам Эрсхо. Потому я имела полное право применить бластер. – я снова посмотрела на повязку. – На вашем месте я радовалась бы, что стреляла я не на поражение.

Не взглянув на бумагу, где чёрным по белому всё было написано, женщина сложила руки на коленях, ведь цепь на наручниках не давала сложить их на руках.

Для заключённой она выглядела весьма довольной жизнью, этакая светская львица, что пришла на маскарад. Она не чувствовала тревоги или страха перед предъявляемыми обвинениями. Но я нутром чувствовала, что это была лишь маска.

– Это кому же? – не испугалась чернявая, словно не её поймали над двумя измученными телами с орудием убийства в руках.

Я открыла папку, которую мне передал Трешер. Тут были материалы, которые они успели собрать: личные дела, фото, показания свидетелей, даже результаты с места преступления.

«Скоро эта папку станет значительно толще и у неё появятся сёстры» – вспомнив то, что мне поведала богиня в своей гостиной, я с горечью посмотрела на бумагу.

Я осторожно взяла фотографии с личных дел мужей эрсхонки и положила перед ней, отслеживая её реакцию. Я ожидала любых эмоций: раскаяние, гнев или страх за содеянное. Но получила абсолютный ноль.

Равнодушие серийного убийцы, который так много убивал, что забыл кого и за что убил. Не такого ожидаешь увидеть на планете, где к женщинам относятся как высшей ценности, холя и лелея, заботясь и оберегая от всех бед.

– Вы признаётесь, что убили господина Ааруса и Лейха, ваших мужей? – прервала затянувшуюся паузу.

– Да. – она посмотрела на меня как на дуру. – Они это заслужили, и я была в своём праве прикончить их. – вот теперь она скривилась, выказывая брезгливость, как если бы ей пришлось чистить туалет зубной щёткой.

– И чем же они заслужили годы издевательств и столь жестокую смерть? – поняв её замысел, я решила выяснить все детали, как их видела она.

Она строит из себя жертву, а может реально считала, что мужья чем-то заслужили своей участи. Но даже если Антесса глубоко уверовала в своё превосходство над мужским полом, я собиралась опустить её с небес на землю и втоптать в неё.

– Я не буду отчитываться перед тобой, мерзавка. – зашипела она, как настоящая гремучая змея, низко наклонившись к столу. – Ты лишь грязная землянка, которую подобрали Верховные и разрешили дышать одним воздухом с нами, истинными эрсхонками. Так вместо того, чтобы гнуть свою спину в поклоне, ты врываешься в чужие особняки и стреляешь в невинных гражданок! – она указала на своё раненное плечо, обвиняя меня.

– Я такая же госпожа, как и вы. – попыталась поставить её на место, но она громко рассмеялась, сотрясаясь всем телом и звеня цепью.

Её приступ смеха долго не утихал, даже слёзы появились на кончиках ресниц. Смех напоминал скорее приступ истерии, чем радостное проявление эмоций, что лишь больше заставляло сомневаться в психическом здоровье Антессы.

– Нет, милая, ты лжеэрсхонка, в то время как я – урождённая и полноправная госпожа. Эта планета моя, законы призваны защищать ме-ня. – по слогам протянула она, издевательски улыбаясь. – А ты стреляла в меня. Пыталась убить, без причины. И за это будешь наказана.

Вот тут у меня сорвало крышу. На глаза опустилась белая пелена, в ушах словно загремел гром, а тело от затылка до копчика пронзила молния.

Я отбросила в сторону папку, вскочила со стула и ударила ладонями по столу, нависая над ней. Моя цель была не устрашить Антессу, не запугать, а просто донести до её пустой головы несколько простых фактов.

– Слушай меня сюда, госпожа. – мои голосом можно было разрезать кусок льда. – Ты родилась на Эрсхо и должна жить согласно его законам, но вместо этого ты большую часть своей жизни их игнорировала. Ты вышла замуж, потому что так требовали правила, но вместо того, чтобы строить нормальные отношения со своими мужьями, ты превратила их в своих пленников. Ты держала их на цепях в подвале, изредка давая выйти на волю, но, если бы они проболтались хоть кому-то о своём положение, ты убила бы второго. – я озвучивала то, что мне поведала Стефилия. – Они были друзьями детства и подчинялись тебе, опасаясь за свои жизни. Ты морила их голодом, била кнутом, насиловала чем под руку попадётся. – всё внутри меня клокотало от желания избить эту женщину, что молча слушала мою отповедь, как прогноз погоды, будто это несильно влияет на её жизнь. – Когда тебя начали спрашивать знакомые про твои отношения с мужьями, замечая твою холодность и отстранённость, ты забеременела. Не потому, что хотела стать мамой и заботить о ребёнке. Это был лишь ещё один рычаг давления.

– Это лишь твои домыслы. Кто ты и кто я? – мои слова не задели её холодной брони, она была уверенна в своей правоте и безнаказанности. – Когда мы окажемся в суде кого осудят: раненную эрсхонку, у которой отобрали сына или землянку, бывшую шлюшку, что чуть не убила меня по надуманной причине без доказательств?

– А кто сказал, что нет доказательств? – на фоне её криков, мой тихий вопрос прозвучал как недавний выстрел.

Резко, громко и устрашающе.

Вот теперь ледяная корка дала трещину.

На секунду на лице эрсхонки мелькнула неуверенность, тень страха, которая быстро исчезла.

– Ты думаешь, что скрыла всех своих подруг, подкупила или поставила под угрозу жизни тех, кто мог сдать тебя. Но нет… – я снова села на стул, вальяжно закинув нога на ногу, показывая своё превосходство над ней. – Ты не такая умная, как считаешь, Антесса. – я намеренно опустила «госпожа», и её это покоробило. – Уже сейчас твоих близких и знакомых проверяют на такие же пристрастия, как у тебя и на наличие правонарушений. Думаю, мы обнаружим, что госпожа Ува́ра, твоя лучшая подруга, издевается над своими мужьями, как и ты. Это подтвердит брат твоего умершего мужа, которого ты заставляла годами подделывать меддокументы. Твоя коллега, госпожа Фро́сия, расскажет на суде, как помогала тебе организовать похищение детей, так как ты угрожала разорить семейную ферму Ааруса. Её единственный сын – старший муж одной из сестёр Ааруса и зависит от благополучия этого клочка земли и трав, что там растят на продажу. – я знала, что наш разговор слышен Эриму и Тисону, и потому меня спросят откуда я столько знала, но я не собиралась говорить про беседу с богами, пусть и знала, что меня не примут за сумасшедшую. Мне придётся соврать, но главное, что я теперь знала достаточно, что обвинить Антессу. – Кроме того тайная канцелярия сегодня же найдёт в отдалённых уголках планеты господина Кивра́та, который помогал тебе в похищении. У него есть запись ваших разговоров, где ты в подробностях расписываешь план и сколько тебе причитается за это. – у меня перед глазами всплыло воспоминание, где я выкупила у работорговца испуганных девочек, которых, как и меня когда-то украли с родной планеты, и на языке возник вкус тлена. – Чтобы спасти свою шкуру от казни, он продаст твою.

– Откуда ты… – рот Антессы распахнулся как у бегемота перед укусом, но я не собиралась давать ей и шанса на оправдание, которого не было.

– Я не закончила. Главным свидетелем обвинения станет твой сын. – мне не хотелось подвергать ребёнка такому испытанию, но иного выхода не было. – Ты скрыла его от мира, не оказала должного образования и медобслуживания. Он видел, как ты угнетала его отцов, слышал всё что происходило в твоём доме.

– Мальчик не говорит. – впервые с начала моего монолога, она выглядела радостно, словно уцепилась за якорь и могла не утонуть. – Раньше что-то произносил, но уже пару лет из него не вытянешь и слова. Так себе свидетель. – насмехалась надо мной эрсхонка, чувствуя себя капитаном за штурвалом корабля.

Вот только её Титаник уже не спасти. Он давно наткнулся на Айсберг и медленно идёт ко дну.

– Пусть так. – мне было горько знать, что ребёнку пришлось так рано познать ужасы бытия, что он замолчал, лишь бы е навлекать на себя гнев матери, лишний раз избегать её внимания. – Но факты будут говорить за него.

Она задумалась, затаилась взвешивая каждое моё обвинение, ища выход как крыса из лабиринта.

Она даже не подозревала, что выхода нет. Может Антесса надеялась на то, что мне не поверят, что названные мной господа откажутся давать показания, но я знала, на что надавить. Стефилия вложила в мою голову всё, что требуется для того, чтобы эта эрсхонка поплатилась за грехи, стала для остальных примером.

Впервые за всю историю планеты женщине предъявят столь серьёзные обвинения. Придётся вскрыть огромную проблему и провести не один рейд, подчищая ряды граждан.

Уже сейчас я знала, что кроме Антессы есть ещё одна сумасшедшая, которая взяла с неё пример и мучает своих мужей. Увара не запирала их, не держала на цепи, но ежедневно относилась как к скотине, кормила объедками, при неповиновении била до потери сознания и при попытке к бегству угрожала их пожилым родителям, которые не имели большого влияния в обществе.

Она тоже будет осуждена, но мерой наказания не будет казнь. За такое правонарушения её ждёт лишение свободы и каторга на сорок лет, по двадцать за мужа. При этом её бизнес отойдёт пострадавшим.

К сожалению, госпожа Фросия тоже будет наказана за соучастие в похищении. Пусть и под давлением, но она помогла Антессе. Пожилую женщину лишат работы и заставят выплатить потерпевшим компенсацию.

– Меня не осудят. – после долгой паузы, внутренне успокоившись, заговорила Антесса, смотря на меня в упор. – Ты много сказала, но ты никто на этой планете. Твои слово требуют доказательств, а я их не вижу.

Я указала подбородком на разбросанные по полу фотографии. От них меня замутило. Снимки тел мужей Антессы с разных ракурсов: раны крупным планом, мёртвенно-бледные лица, застаревшие шрамы и синяки, указывающие на прошлые истязания.

Я всё ещё не могла спокойно смотреть на Ааруса, хоть и знала, что он в лучшем мире, что он больше не чувствует боли и страданий. Лишь мысль о том, что скоро его убийца понесёт наказания немного примеряла меня с действительностью.

– Аарус и Лейх мертвы. И их убила ты. Доказательств предостаточно, а остальное я добуду за сутки. – я смотрела ей в глаза так же холодно и уверенно, как и она мне. – Тебе не избежать наказания, Антесса. Покайся и возможно боги смилуются над твоей душой.

– Засунь свои нравоучения куда подальше. – яд так и сочился из неё. – Не землянке упоминать моих богов. Ещё посмотрим на чью сторону они встанут.

– Пусть будет так.

Больше не видя смысла в разговоре я встала и направилась на выход. Дверь открылась прежде, чем я успела постучать. Я почти вышла, когда Антесса снова заговорила:

– Когда меня оправдают, я засужу тебя. Добьюсь того, чтобы тебя выгнали с Эрсхо, и ты вернулась в ту яму, откуда тебя достала Верховная Кларин.

Я могла стерпеть колкость в свой адрес, но пятнать имя Кларин не позволю. Развернувшись, я подарила Антессе настоящую акулью улыбку. Она напряглась, замерла ожидая оскорблений или даже нападения.

Но я не опущусь до того, чтобы марать руки об эту «грязь».

– Вот тебе земная мудрость: «Не рой другому яму, тебя в ней и похоронят».

Оставив её обдумывать услышанное, я гордо вышла, стремительно уходя от комнаты, где сидел дьявол воплоти. Я повидала многих моральных уродов, извращенец и садистов, но эта эрсхонка словно сочетала качества их всех сразу.

У меня от неё бежали мурашки по коже, а желудок сжимался, как на американских горках. Хотелось срочно помыться и с хлоркой, как будто одна беседа запачкала меня всю.

– Госпожа, госпожа, подождите! – кричал сзади Трешер, что пытался догнать меня, что металась по коридорам, как испуганный заяц. – Вы не туда повернули. – запыхался он.

Он весь вспотел и покраснел от бега. Но я просто не могла находиться в той комнате, видеть холодные стальные глаза Антессы и слушать её рассуждения о том, что правда на её стороне.

– Простите, господин Трешер. – повинилась перед стражем. – Просто, я хотела поскорее вернуться к мужу.

И это была правда. Раньше бы я хотела оказаться одна в своём особняке, залечь под плед у камина и уснуть, но не теперь. Плед я променяла бы крепкие руки Эрима, камин на компанию Бахума.

«Неужели пару дней в браке настолько поменяли меня, что я предпочту объятия одиночеству?» – мысль немного пугала, но на фоне беседы с убийцей-социопатом, не казалась абсурдом.

– Я вас отведу. – мужчина понятливо отвёл взгляд, словно давая мне видимость собранности.

Трешер не был глуп, и как страж он привык подмечать мельчайшие детали. Только слепой не заметил, в каком я была состояние после допроса Антессы. Хотя допросом это назвать можно с натяжкой. Я и так знала всё о преступной деятельности эрсхонки, а она ушла в глухой отказ, считая себя невинной овцой, которую обидела злая я.

Идя вслед за стражем по коридорам, я всё думала, как можно быть такой уверенной в собственной исключительности. Антесса была расисткой, мужененавистницей и садисткой в худшей форме из мной виденных.

«Такие как она не должны жить на Эрсхо. А после совершённого, она и вовсе не должна жить». – были мои далеко не ангельские, но я и не претендую на этот титул, мысли.

Буквально несколько поворотов и мы дошли до комнаты, где я оставила господина Тисона и старшего мужа. С тех пор народу там прибавилось.

В дальнем углу Тисон с помощником через планшет общались сразу с несколькими мужчинами на повышенных тонах, требуя немедленно куда-то бежать, организовать поимку и медпомощь названным мной эрсхонцам. Рядом в глубоком кресле отдыхала Верховная Тиара, которая выглядела весьма уставшей и словно прикорнула, откинув голову на спинку мебели и прикрыв глаза.

Эрим тоже был тут, стоял мрачной скалой недалеко от входа, прислонившись спиной к стене и сложив руки на груди, наблюдая за общей суматохой, как зоолог за колонией муравьёв.

Муж первым заметил мою фигуру и сразу пошёл навстречу. Я не знала, что сделать, ведь тело рвалось вперёд, к нему, а разум говорил, что я взрослая женщина, а не маленькая напуганная девочка, что ищет защиты и поддержки от взрослого и сильного эрсхонца.

Пока я терзалась сомнениями и противоречиями, муж решил всё за меня. Ему хватило одного взгляда на меня, чтобы понять моё душевное состояние и принять за нас обоих решение.

Его большая ладонь коснулась моей щеки, оглаживая контур лица, а вторая рука обвила мой стан, притянув к горячей крепкой груди. Он действовал уверенно и бескомпромиссно, сейчас в нашей паре именно он был лидером, хотя раньше отдавал мне это право.

– Как ты, Ди? – шёпотом спросил он меня, не привлекая к нашему разговору чужого внимания.

Он повернулся так, чтобы стоять, закрывая меня от остальных своей широкой спиной. Разница в нашем росте заставила его буквально нависать надо мной, но впервые я не боялась такого близкого контакта и доминантности от мужчины. Наоборот, я буквально грелась в его объятиях, чувствуя, как самые холодные уголки моей души, начали оттаивать.

После разговора с этой психопаткой я жажда тепла и уюта. И Эрим понял это, всего лишь по мимолётному взгляду.

Не знаю повлиял ли на моё поведение отстойный день и пережитый стресс или же короткий брак, но я совершенно не думая, а действуя на каких-то особых рефлексах, которых ранее у меня не было, запустила руки в чёрные шелковистые пряди и притянула его ещё ближе к себе, чтобы впиться в мужественные губы, почувствовать их мягкость и одновременно силу.

Эрим словно только и ждал этой минуты, накинулся на мой рот. Немедля его язык проник внутрь, сплетаясь с моим в танце. Он словно заигрывал, то нежно оглаживая его, касаясь зубов и нёба, а после отступая, и словно выманивая меня поиграть. И я поддавалась.

Поцелуй был сильным и крепким, как и мой муж, с лёгким привкусом моря. Казалось, что я на миг оказалась в океане, но он не собирался размазать меня об скалы, а убаюкивал, заставлял расслабиться, погружая почти в медитативное состояние.

Когда наши губы разъединились, мои лёгкие горели от нехватки кислорода, а голова налилась свинцом, только этим я объясняю необходимость опустить её на его грудь. В ухо мне билось его сердце, часто и громко, как барабан шамана древнего племени.

– Я переживал за тебя, Ди. – он едва слышно говорил, поглаживая меня по спине, но сейчас я не боялась этих прикосновений, они дарили спокойствие, заботу. – Ты выглядишь уставшей и сломленной.

– И чувствую себя так же. – на удивление честно озвучила свои мысли, хоть и старалась скрыть уязвимость под сарказмом. – Как она могла, Эрим? Почему на Эрсхо, в столице, – мой голос сорвался на жалкий хрип, – под зорким оком Верховных и всех служб смогли провернуть столько безнаказанных преступлений? Насилие над личностью, принижение, похищения, подделка документов, измена! – я вновь задрожала всем телом, буквально кипя от гнева и желания вершить правосудие.

– Не это гложет тебя, милая. Что-то другое, глубже. – он не кричал, не пытался подавить или урезонить меня, нет, он желал понять истинную причину моей ярости.

Да, меня вывело из себя поведение Антессы, её вера в свою значимость и возможность уйти от наказания за многочисленные преступления. Меня расстроили знания, что даровала богиня.

Я не идеалистка и не вижу мир в чёрном или белом свете. Но Эрсхо был для меня оплотом. После похищения и рабства, я смотрела на эту планету как на сказочный замок с высокими толстыми стенами, которые не дают грязи современного общества просочиться в жизнь эрсхонцев.

В то время мне нужно было убежище от чудовищ, требовалось окружить себя добрыми и честными людьми, а не уродами и работорговцами. Так в моей жизни появились Фанисия с её мужьями, дочь Кларин и даже мои рабы. Именно они поставили точку в моём понимание, что пусть на Эрсхо и существует рабство, но оно разительно отличается от того, в котором была я.

Именно поэтому, когда я смогла полностью оправиться от происшедшего, решила, что помогу другим. Что девушки, рабыни, заслуживают найти этот Эдем и я помогу им оказаться здесь.

– Кларин спасла меня и привела сюда. – как только начала говорить, почувствовала, что больше не могу молчать. – Я впервые ощутила себя счастливой тут. Мне нравилось всё, хотя некоторые вещи поначалу казались странными и неправильными, после я стала видеть их иначе. – глаза стали влажными, а нос словно заложило, как при простуде. – Я люблю эту чёртову планету, уважаю её культурные традиции и считаю своим домом. Я привела сюда так много девушек, чтобы и у них жизнь поменялась. Хотела защитить их, подарить спокойный мир, а это была иллюзия.

Я не плакала, но душа моя обливалась кровью, как если бы её кинули в таз с битым стеклом. Мне был обидно за свои наивные представления о мире вокруг. Да, я большая тётя, которая жила с розовыми очками, ходила и радовалась, пока не разбила нос о суровую картинку реальности.

– Ты не права, Лидия. – тихий голос Тиары заставил меня резко отскочить от мужа и часто заморгать, чтобы высушить влагу на ресницах.

Она стояла в паре шагов от нашей пары, с печальной улыбкой наблюдая за моими потугами казаться сильной и непробиваемой. Тиара была одной из самых добрых, кого я знала. Даже Кларин временами внушала мне трепет и страх, но не эта пухленькая эрсхонка. От неё будто пахло печеньем с шоколадной крошкой и теплым молоком.

– Ты не права. – повторила она, когда мне удалось взять себя в руки. – Наш мир не иллюзия. И как раз наличие таких личностей как Антесса и остальных, чьи преступления ты перечислила на допросе, доказывают реальность нашего мира. – она шагнула ближе. – Не бывает идеального человека, семьи или планеты. Наша не исключение, Лидия. –серые глаза приятно мерцали, словно притягивая к себе, заставляя вслушиваться в сказанное ей. – Но вот чем мы отличаемся от других государств. Мы не закроем глаза на преступления, не возьмём взятку, не зароем голову в песок, а будем решать проблему смотря ей прямо в лицо и сделаем всё, чтобы никто больше не пострадал. – Тиара стала более жёсткой, собранной и величественной, напоминая всем, что она одна из трёх Верховных. – Мы в ответе за то, что случилось. За гибель невинных. И мы исправим свою ошибку в кратчайшие сроки.

Не знаю, что было в её словах, чего я не слышала от других депутатов на Земле, но ей я верила. Знала, что могу рассчитывать на справедливость, когда дело касается суда, проводимого Верховными госпожами. И я собиралась помочь им всем, чем только возможно, чтобы знать, что Эрсхо вновь безопасно.

В этот момент двери распахнулись и в комнату зашёл Бахум с мальчиком на руках. Его помыли и переодели, но одежда явно была с чужого плеча: оранжевый, как апельсин, жилет почти полностью скрывал его тонкую фигурку, а светло-голубые шаровары едва выглядывали из-под него. Обуви на нём не было, наверное, такого размера не нашли, что не удивительно, он был совсем крохой.

Рыжие кудряшки обрамляли его лицо с огромными серо-голубыми глазами, что с недоверием смотрели на всех вокруг. Но когда он остановил свой взгляд на мне, они стали смотреть иначе. В них вспыхнуло узнавание и даже радость.

До этого он спокойно сидел на локте Бахума, а сейчас завозился и начал отталкиваться, желая спуститься на пол и куда-то бежать.

– Эй, хулиган, ты чего? – Бахум не мог поставить босого ребёнка на голый пол, но он начал активнее вырываться и держать его становилось всё тяжелее. – Мы же вроде подружились? – в голосе мужчины не было недовольства или гнева, а скорее растерянность.

– Я думаю, он хочет к Лидии. – проницательно заметила Верховная, печально наблюдая за вознёй малыша, который не выглядел на свой реальный возраст.

Виной тому недостаток света и витаминов для рост. Его мало кормили, уверена он не бегал по улице, не играл, как другие дети. Его жизнь напоминала фильм ужасов с самого первого дня на этом свете, а сейчас ему шесть.

Я подошла к младшему мужу и как только оказалась рядом, Искан потянул ко мне ручки, как будто прося забрать к себе. Его глаза, так похожие на глаза биологического отца, смотрели пронзительно и требовательно, как могут только дети. И я поддалась их требованию.

Осторожно взяв его из рук мужа, вновь удивилась и ужаснулась его лёгкости. Не должен шестилетний ребёнок быть таким воздушным и хрупким.

Искан доверчиво прижался ко мне, пряча свое лицо в изгибе моей шеи. Его ладошки сжали меня с недюжинной силой. Он будто переживал, что его отберут у меня. Хотя, наверное, так и было. Его день был гораздо хуже, чем у кого-либо из здесь присутствующих. Сегодня он потерял отцов, и не просто потерял, а их убила его мать.

Потому его поведение вполне легко объяснить и без детского психолога.

– Не бойся. – не зная, что ещё сказать, я попыталась успокоить Искана, чьё сердце билось чересчур быстро, и, казалось, вот-вот лопнет от перенапряжения. – Всё будет хорошо. Я рядом и не уйду.

И я говорила не только про этот день, но и все остальные. Аарус просил приглядеть за ним, стать ему лучшей семьёй, но и без его просьбы я хотела, чтобы у мальчика появился шанс на нормальную жизнь. А потому решила сразу расставить все точки и поставить в известность о принятом решение мужей и Верховных.

Не знаю как, но Бахум понял всё первым. Он стоял напротив и смотрел как я прижимаю к себе худое тельце Искана, и понял, что отныне я его не отдам никому.

Я не знала, как отреагируют Бахум и Эрим на новость о пополнение нашей молодой семьи, но решила, что буду настаивать в случае чего, до потери голоса. С того мига, как увидела испуганного ребёнка с ножом у горла, как спрятала его от безумия матери, я понимала, что не смогу отойти в сторону, бросить его на произвол судьбы.

Разговор с Аарусом в обители богов лишь убедил меня в выбранном решение.

– Жёнушка, правильно ли я понял твой замысел? – осторожно спросил Бахум, но он скорее боялся напугать успокоившегося малыша.

– Вы стали папами. – я обернулась к Эриму, переживая из-за его реакции.

Не знаю почему, но мне казалось, что Бахум не будет против пополнения, даже если оно возникло столь неожиданно и таким образом, а вот Эрим, был более суровым и мог попробовать меня переубедить. У него, конечно, не получилось бы, ведь если я что-то решила, меня не развернуть в другом направление, я словно баран, не видя ничего шла по выбранному курсу.

Его синие глаза были широко распахнуты, выражая высшую степень удивления. Уверена, он не ожидал, что именно этим закончиться этот длинный день.

Мальчик словно понял, что сейчас решается его судьба и то же повернул голову к Эриму. Теперь мы оба смотрели в ожидание на большого эрсхонца, что начал переминаться под пристальным вниманием. Остальные в комнате затаили дыхание, никто не лез со своими предложениями или замечаниями.

– Скажи хоть что-то, Эрим. – попросила его, когда пауза затянулась, и от напряжения начал дёргаться глаз.

Непроизвольно я сильнее сжала Искана, словно кто-то собирался отнять его у меня. Муж заметил этот жест, и слегка приподнял уголок губ.

– Ди, – он прочистил горло и подошёл ближе, – не делай из меня монстра. Я всегда поддержу тебя, в любом деле. Если ты хочешь, чтобы Искан стал нашим сыном, так и будет. Я и Бахум воспитаем достойного юношу, научим всему, что сами знаем и будем оберегать наравне с тобой.

– Абсолютно согласен. – подбородок младшего мужа лёг на моё свободное плечо, в то время как его руки, обняли меня за талию, подобно ленивцу, что цепляется за лиану. – Мы с Исканом отлично провели вместе время, правда? – он подмигнул малышу, который лишь переводил взгляд с одного мужчины на другого и на меня. – Думаю из меня получиться хороший папа.

Получив поддержку от мужей, я сделала то, что от меня явно не ожидали.

Я посмотрела на ребёнка у меня на руках. Ему всего лишь шесть, а он столько пережил, видел. И вряд ли среди всего увиденного хотя бы десять процентов носили положительный окрас.

Его жизнь резко изменилась, и он имел право на выбор.

– Искан. – позвала мальчика, и почувствовала, как на языке появилась горечь от его имени. – Ты меня не знаешь, никого в этой комнате не знаешь и потому тебе должно быть очень страшно. Мы собираемся наказать твою маму за то, что она сделала с тобой и твоими отцами. Она плохая. – пусть меня осудят, что я настраиваю ребёнка против матери, но мне кажется, что он и раньше от неё не был в восторге.

– Лидия, ты уверена, что надо рассказывать такое ребёнку? – Тиара явно не была в восторге от того, что я собиралась обсуждать с мальчиком столь неприятную тему, но она не понимала.

После того, что он пережил он не мог доверять никому, он в каждом подозревал второе нутро, чёрное, которое причинит ему боль, стоит только довериться. Я была такой же.

Нельзя вернуться из ада и остаться прежним. А Искан и вовсе не видел другой жизни.

– Он поймёт. – пусть они и видели перед собой ребёнка, несмышлёныша, но я смотрела на умудрённого воина, что выжил в условиях, которые сломали бы любого другого. Я держала на руках не тепличный цветок, а несгибаемый бамбук. – Искан, я хочу, чтобы ты знал, что я, Эрим и Бахум позаботимся о тебе. Отныне ты будешь моим сыном, и звать тебя будет иначе. Я как мама даю тебе имя – Дарк, что с древнего языка означает «драгоценность». Ты станешь моей самой дорогой ценностью, только если захочешь. – смотреть в его не по годам умные глаза было очень тяжело, хотелось, чтобы из них ушла боль и печаль, сменившись на беззаботную радость. – Я знаю, что ты не разговариваешь, но прошу, дай мне понять, что ты согласен или против. Никто тебя не накажет, не наругает. Мы придумаем другое решение, которое тебе понравиться. На Эрсхо много семей, готовые приютить такого чудесного ребёнка, ты сможешь выбрать другую маму и отцов. – я всё больше и больше тараторила, чувствуя, как по щеке катится единственная слеза, что показывала, как мне сейчас тяжело.

На самом деле тут я юлила. Если бы мальчик отказался войти в нашу семью, я бы начала искать ему других приёмных родителей, но делала бы это спустя рукава, медленно и неохотно. В это же время окружая сына заботой и доказывая делом, что ему будет лучше с нами.

Да, может это нечестно, и я эгоистка, но я не могла отпустить его.

Многим рабыням я помогла, спасла их, но после не следила за их жизнью. Кто-то сам писал мне письма, с кем-то я пересекалась в свои недолгие отпуска на Эрсхо, но про большинство я мало что знала, кроме того, что они в безопасности и довольны своей жизнью.

С этим же ребёнком было всё иначе. Я не могла отойти в сторону и смотреть за развитием событий со скамейки запасных. Мне нужно было взять ответственность за Дарка, стать его щитом в опасном мире взрослых и помочь вырасти достойным эрсхонцем, как я и обещала его отцу.

Но на моё счастье, мне не пришлось разыгрывать спектакль с поиском других родителей для мальчика.

Он не сказал, что мы устраиваем его в роли родителей, что он не против нового имени. Но его согласие было ясно написано на лице.

Впервые с нашего знакомства он улыбнулся. Улыбка была по-детски стеснительной и милой, но она полностью преображала его. Сейчас я держала на руках маленькое солнышко с рыжими кудряшками и яркими неоновыми глазами, что доверчиво смотрели в мои.

А после он поднял свою крошечную ладошку и положил мне на макушку, поглаживая.

Мы все замерли, наблюдая за его действиями. Этот жест, полный добра и нежности, шёл в разрез со всем, что мы видели от мальчишки. Он был пугливым зайцев, а превратился в ручного кролика, что сидел у меня на ручках и ластился.

– Дорогой, – к нам подошла Верховная, заглядывая Дарку, а именно так теперь зовут моего сына, в глаза, – ты согласен, чтобы госпожа Лидия и её мужья стали твоими родителями? Чтобы тебя теперь звали не Искан, а Дарк? Кивни, если ты не против, малыш. – говорила предельно спокойно и без напора Тиара, но взгляд серых глаз был острым и подмечал малейшую эмоцию, проявляющую в мимике и жестах мальчика.

Дарк не думая, закивал головой, да так, что я начала беспокоиться, как бы она не отвалилась.

Я не могла сдержать неприлично громкого смеха, которому вторили смешки мужей. У меня с души словно вагон кирпичей убрали, сразу стало легче думать и дышать.

Не одна я была счастлива. Бахум, которого переполняла радость от внезапного отцовства, буквально пустился в пляс, захватив и меня с Дарком с собой. Он обнял меня, оторвав ступни от пола и закружил по комнате, вещая, что сделает первым делом, когда мы вернёмся в особняк.

Эрим как более сдержанный в нашей семье, лишь с улыбкой наблюдал за активным братом. Но и он не скрывал радости от ответа Дарка на моё предложение.

Остальные в комнате отвлеклись от своих дел, чтобы похлопать нам, как если бы мы были актёрами и завершили грандиозный спектакль.

Но, правда в том, что это не запланированная по сценарию лирическая сцена, а значимый поворот в нашей жизни. Теперь она будет совершенно другой.

– Надо обустроить сыну комнату, сшить гардероб по его меркам, нанять лучших репетиторов. – тараторил Бахум возбуждённо, я даже не успевала вставить слово. – Но в первую очередь Дарка надо сводить к врачу и наладить правильное питание. Я найду лучшего специалиста, положись на меня. – его золотые глаза горели фанатичными огнями, казалось, он готов рвануть сию секунду воплощать свои планы.

– Хорошо. – заикаясь ответила, когда комната перестала кружиться и нас поставили на пол. – Хорошо, Бахум, я положусь на тебя в этом вопросе. – обернулась на старшего мужа, ища его поддержку.

Эрим подмигнул мне, показывая, что я правильно делаю.

Тиара даже прослезилась от переизбытка чувств. Её муж, явно чувствовал себя не в своей тарелке, потому просто стоял рядом с женой, молчаливо поддерживая Верховную.

Когда женщина взяла себя в руки, то заговорила с нами помпезно и важно:

– Раз уж мы всё выяснили, то я займусь процедурой усыновления. Это займёт некоторое время, но думаю, что Дарку лучше жить с вами, начать привыкать к другим условиям жизни. – она перевела дыхание, потому что чувства захлестнули её. – Пока вы не сможете завести на него документы, сама понимаешь. Но потом мы с Верховными вам поможем сделать всё максимально быстро.

Я понимала, почему уже сейчас нельзя начать оформлять Дарка. Пока жива Антесса, она является его матерью и имеет над ним власть. Но после суда, он станет полной сиротой, а потому мы сможем стать для него семьёй.

Не хорошо желать кому-то смерти, но я не могу думать по-другому. Антесса не заслуживает быть мамой такого милого мальчика, не заслуживает ходить по земле после всего случившегося.

– Спасибо, госпожа Тиара. – я благодарна склонила голову, выказывая ей уважения. – Мы будем вам признательны за помощь, и вы знаете, я не останусь в долгу.

– Брось, дорогая. – отмахнулась от моих слов Верховная. – Нам ещё с тобой долго работать, потому мы сочтёмся. Сейчас главное – завершить это дело и вернуться к привычной жизни.

– Хорошо, что ты напомнила про дело. – влез господин Тисон в наш диалог. – Госпожа Лидия, мне нужно знать, то, что вы сказали во время допроса госпожи Антессы про соучастников её преступления и про подругу, которая, – его взгляд остановился на Дарке, что молчаливо сидел у меня на руках, но при этом со скрытым любопытством оглядывался и явно слушал наши разговоры, – ну, вы знаете, что делала. Это всё правда? Вы абсолютно уверены?

Я не хотела рассказывать про встречу с богами, мне казалось это неправильным, а чутью я доверяла всегда. Но мне нужно было, чтобы сегодня поймали всех, кто хоть как-то замешан в этом деле. Они должны были стать свидетелями в деле Антессы и понести соответствующее правонарушениям наказание.

– Да, господин Тисон. Я уверена на все сто процентов, что они виновны. – мне пришлось прокашляться, чтобы голос не звучал так задушено. – Нужно немедленно их найти и взять под стражу. Я знаю, где найти доказательства их вины, они не смогут скрыть этого. А кто-то и вовсе не станет, когда узнает о том, что Антесса больше не сможет им угрожать.

Дарк вздрогнул у меня на руках, стоило ему услышать имя матери. Насколько сильно она его запугала, что просто имя заставляет его тело каменеть, а глаза испуганно озираться в поисках черноволосой стервы.

– Понял. – серьёзно кивнул Тисон, давая жестами команду своему помощнику, который начал срочно что-то печатать в планшете. – Я могу узнать откуда у вас эта информация? – всё же спросил меня глава тайной канцелярии.

Он явно не привык быть в неведении, по долгу службы выясняя всё от начала и до конца и не веря на слово. Но ради меня он сделал исключение, начав раздавать приказы раньше, чем узнал откуда мне известно про преступления.

Я бы хотела ответить ему тем же доверием, но стоит мне заикнуться про беседу с Стефилией и Боссаром, как меня отправят в их храмы молиться или хуже, нарекут жрицей. Потому я промолчала.

– Из достоверных источников, господин Тисон. – постаралась вложить всю свою уверенность в голос, чтобы мужчина и не думал сомневаться в моих словах. – Клянусь всеми богами, я говорила только правду.

Видимо он что-то понял, потому что не стал настаивать, а просто молчаливо принял мой ответ.

Дальше развилась бурная деятельность.

Всего за два часа были найдены все, кто хоть немного был причастен, и взяты под стражу не смотря на статусы и богатства. Мужей госпожи Увары доставили в больницу для лечения. Жить они будут, ничего непоправимого, но вот курс психотерапии им точно потребуется.

При поимке Киврата пострадал один из стражей, ему об голову разбили бутылку. Контрабандиста, что помогал Антессе в похищение детей взяли в баре, где он пропивал свою награду. Он пытался бежать, но его сдали его же друзья, когда огласили за какое преступление, его разыскивает стража.

Как я и думала, чтобы избежать смертного приговора, он согласился свидетельствовать против Антессы и показал все улики, что имел на руках, как подстраховку.

Господин Ча́рни, узнав о гибели брата, единственного родственника, не смог сдержать горя. Он признался, что под угрозой жизни Лейху многие годы скрывал и подделывал документы для Антессы и Увары, лечил самые серьёзные раны мужьям на дому. Ему предъявят обвинения, запретят работать в больнице, но не посадят, беря во внимание его ситуацию.

Дату суда над Антессой огласили по телевидению на следующее утро. Газеты и новостные ленты пестрили статьями, где рассказывалось в чём именно обвиняют госпожу. Рядом с её фото на первой странице разместили некролог Лейха и Ааруса. Их семьи объявили траур и начали готовиться к похоронам.

На подготовку к суду у нас есть три дня. Я буду выступать со стороны обвинения.

Три дня до новой встречи со стервой. И я буду к ней готова.