Стелла Дор ждала у забора, с сигаретой в уголке рта и скрестив руки на груди.

— Кто вообще сказал вам, что мой пляжный павильон в аварийном состоянии? — крикнула она еще издалека.

Йонас спустил красный тандем с набережной к забору и пристегнул его цепью. Из-за упрямого велосипеда поездка напоминала слалом даже на идеально ровной дороге.

— Сестры…

Стелла Дор подняла руку.

— Так я и думала. Тот, кто верит всему, что говорят другие, только и будет успевать разбираться с чужими истинами. В результате у него не останется времени верить в то, во что он хочет верить сам. Пойдемте со мной.

— Куда?

— На прогулку.

— Можно мне сначала оставить рюкзак в доме?

— Нет, ведь тогда вам придется зайти в «Краба», а вам там не по себе. Сначала давайте поговорим. Мне невыносимо смотреть, как вы крадетесь по моей террасе, будто она вот-вот рухнет. Ну же, идем, шевелитесь! — Она пошла дальше, не дожидаясь его ответа.

Йонас плелся за актрисой по песку, пытаясь ее догнать.

— Почему у меня такое ощущение, что вы на меня злитесь?

— Потому что ощущение вас не обманывает. Своим поведением вы намекаете, что я приглашаю вас в дом, который небезопасен. Что я безответственная, уставшая от жизни старуха. Разве вас подобное не возмутило бы?

— А как бы вы поступили на моем месте?

— Обратилась бы ко мне с этим вопросом. В конце концов, я же не кусаюсь!

Йонас не стал признаваться, что в последнем уверен далеко не на сто процентов.

Стелла Дор остановилась у мусорного бака и указала на него:

— Вот.

— Я должен что-нибудь туда бросить?

— Вы должны на него посмотреть.

— Я знаю, как выглядят мусорные баки.

— Сейчас же посмотрите на этот помятый старый мусорный бак!

Пока она все-таки его не укусила, Йонас выполнил просьбу.

— И? Заметили что-нибудь?

— Имеете в виду нарисованную собаку? Это мусорное ведро для пакетов с экскрементами?

Стелла Дор кивнула, как строгая учительница, чей ученик только что решил слишком легкое задание.

— Эта часть пляжа никогда не пользовалась большой популярностью. Павильон приносил убытки, и его закрыли уже через два года после открытия. Я выразила желание его купить. Прошлый бургомистр был в восторге, надеялся, что это принесет известность поселку. О, как он размечтался! Но я никогда ничего подобного не обещала! Когда я въехала сюда после ремонта, он ждал исполнения всех своих надежд — но они не сбылись. — Она сделала паузу и глубоко затянулась сигаретой.

— К сожалению, я не понимаю, какое это имеет отношение к мусорному баку. — Йонас отошел чуть дальше от контейнера.

— Неужели у молодежи совсем нет терпения? Вот что нужно сделать отдельным школьным предметом, тогда многое стало бы проще. И для самой молодежи, и для тех, кто имеет с ней дело. Итак, что же, по-вашему, сделал бургомистр, чтобы избавиться от меня?

— Он… установил мусорные баки для собачьих экскрементов? — Йонас покачал головой — это не имело смысла. — Неужели он объявил эту территорию пляжем для выгула собак?

Стелла Дор тяжело вздохнула.

— А у вас еще не все потеряно. Да, именно так он и поступил. Но я люблю собак. Даже когда они лают. Идем дальше. — Быстрым шагом она направилась к группе деревьев, расположенной чуть выше пляжа. — Ну, где вы там?

— Я прикрываю тылы.

— Только не начинайте шутить. От смеха одни морщины.

Йонас считал, что от смеха любое лицо становится красивее, но вступать в дискуссию на эту тему со Стеллой Дор точно не собирался.

— Вот это, — объявила актриса, остановившись перед первым деревом, — Врата изврата.

Йонас прищурился.

— Простите, но я не понимаю.

— Так местные жители называют это место. Потому что именно здесь обычно прятались извращенцы! Ведь после того, как с выгулом собак ничего не вышло, бургомистр превратил его в нудистский пляж. Но обнаженные люди меня тоже не пугают. Все мы обнажены, просто не все это показывают. Мы с вами оба прямо сейчас стоим обнаженные, просто через одежду этого не видно.

— Весьма нетривиальный взгляд на вещи.

— А вы все-таки умеете делать комплименты! — На лице Стеллы мелькнуло нечто похожее на улыбку, но исчезло, не успев образовать морщинку. — Некоторое время ничего не происходило, а потом мне вдруг заявили, что павильон сгнил. Не пойми откуда всплыла экспертиза, и мой дом официально признали аварийным. В отличие от двух идентичных павильонов той же конструкции, которые к тому же еще и постарше моего.

— Вы не похожи на женщину, которая готова мириться с такой бесцеремонностью.

Стелла Дор кивнула, но как-то беспомощно, что для нее было совсем непривычно.

— Я обратилась к адвокату, который подтвердил, что муниципалитет находится в своем праве и что скоро они натравят на меня полицию. Поэтому у нас не так много времени. Муниципалитет лжет, но делает вид, что действует по закону. Ложь — самое распространенное преступление. Вот только это не делает ее менее отвратительной.

— По крайней мере, в автобиографиях никогда не лгут. — Йонас хотел вставить ироничный комментарий — он часто так делал в неловких ситуациях. Однако чаще всего от этого становилось еще более неловко. — Да, мы напишем правду. Даже если кому-то не захочется ее слышать. Или поверить в нее. Но это правда, единственная. — Голос Стеллы Дор с каждым словом становился все тише, словно кто-то постепенно убавлял громкость.

— Во всяком случае, теперь я снова смогу беспрепятственно передвигаться по вашему дому, — нарушил молчание Йонас. — Спасибо за разъяснение.

Стелла Дор посмотрела ему в глаза.

— Лучше бы вы спросили меня. Знаю, говорят, что за спрос не бьют. Но это тоже ложь. Часто это требует преодоления себя, а цена за неправильный вопрос может быть очень высокой. Но и не задавать вопросов тоже дорого обходится. Всегда. Цена за это — понимание.

По возвращении в «Краба» произошло нечто совершенно необычное: Стелла Дор начала скакать на месте.

— Абсолютно надежно, видите? Он пережил бы даже ураган.

Йонас с трудом сдержал улыбку. Стелла Дор впервые перестала быть воплощением элегантности.

Напрыгавшись, она удовлетворенно кивнула, подошла к сахарнице, вытащила из нее листок и, взглянув на записи, рассказала о своих дедушке и бабушке, которые были сельскими жителями и у которых она проводила все школьные каникулы, поскольку родители не могли себе позволить поездки в отпуск. Ее бабушка продавала анютины глазки на рынке, а дедушка работал на открытом буроугольном карьере. Тяжкий труд, который нанес вред его сердцу.

Они заключили брак по расчету, как это было принято в те времена. Любовь считалась не обязательным условием, а лишь бонусом, достававшийся лишь некоторым по счастливой случайности. Но надеяться на это не следовало. Однако гораздо больше, чем о своих дедушке и бабушке, Стелла Дор рассказала про деревенский пруд, где проводила каждую свободную минуту. Она достала желтый листок из автобиографии немецкой пловчихи Франциски ван Альмсик под названием «На поверхность»[10]. Бумажка оказалась исписана до последнего миллиметра. Кроме нее, Стелла отыскала сложенную инструкцию к краске для волос, лежавшую среди шампуней на полке в ванной, в которой речь шла о ее первом прыжке с трехметровой вышки в открытом бассейне. И наконец, из ящика тумбочки была извлечена исписанная бумажная салфетка — помимо заметок, Стелла нарисовала на ней свой значок по плаванию. Благодаря врожденному таланту она получила его очень быстро и впоследствии даже стала спасателем.

Только в этот день Йонас заметил, что в «Крабе» повсюду торчат листочки. Во время коротких перерывов между набором текста он предпринял небольшие вылазки на кухню и в ванную; а пока Стелла Дор курила на террасе, мельком заглянул в маленькую спальню. Записки было не только видно, но даже слышно: они шелестели, когда по «Крабу» гулял легкий сквознячок, или хрустели, когда менялась температура.

На холодильнике под магнитами висело столько разноцветных листочков, что он напоминал клоуна в лоскутном костюме на карнавале в Кёльне.

Однако большинство бумажек выглядывало из коллекции автобиографий, которую собрала Стелла, ведь, читая о жизни других, часто сравниваешь ее со своей собственной. Будь то Мишель Обама, Агата Кристи, Боб Дилан, Бенджамин Франклин, Нельсон Мандела или Карл Цукмайер — Стелла, по-видимому, прочла бесчисленное количество жизней и в каждой из них нашла частичку себя.

Записки с воспоминаниями Стеллы находились и в коробках с печеньем, и между махровыми полотенцами или диванными подушками, и за маленькими рамками для фотографий на полках. По-видимому, в этом доме не должна была потеряться ни одна крупица памяти.

Весь день они провели, вспоминая все, что связано с водой. Стелла Дор рассказывала об отпуске на Корфу, об олимпийском бассейне в Мюнхене, о бассейне «Тинсайд» в Плимуте. При виде некоторых записок она, казалось, содрогалась под тяжестью мыслей, которые они пробуждали, другие же приносила с гордостью, словно бриллианты, которые сама извлекла из угля и которые придали блеск ее жизни.

— Знаете, — сказала Стелла, держа в руках конверт, исписанный едва различимыми фразами, — наши воспоминания подобны фотоальбому, из которого с каждым годом исчезает все больше снимков. — Она покрутила листок бумаги в руке. — А цвета тех, что остаются, постепенно блекнут — peu à peu[11]. И только когда об этом говоришь, они на мгновение возвращаются.

— И мы их сохраняем.

Стелла Дор не стала добавлять, что цвета возвращаются особенно яркими, когда делишься воспоминаниями с тем, кто пережил их вместе с тобой. Помнишь, как тогда на ярмарке продавали липкий турецкий мед? А ты не забыл проповедь пастора Крамера, во время которой старушка Пальм громко храпела в первом ряду? Наш первый поцелуй — я до сих пор чувствую его на губах, а ты?

Но со временем людей, с которыми можно разделить воспоминания, становится все меньше. Один за другим они умирают, и в итоге вы остаетесь наедине с образами. И тогда уже невозможно смотреть на них, не ощущая тьмы по краям.

— Вы до сих пор любите плавать? — полюбопытствовал Йонас, чтобы закрыть эту главу жизни Стеллы Дор.

— Конечно, — отрывисто ответила она. — Почему нет?

Стелла поднялась, с громким скрипом отодвинув стул.

— На сегодня хватит, я устала.

— Вспоминать — это почти как пережить все заново, не так ли?

— И то и дело белый слон мелькает[12].

Йонас не понял, что означала эта реплика, но почувствовал, что заканчивалась она жирной точкой, не допускающей ответа.

Он аккуратно собрал вещи. Погружение Стеллы в воспоминания вновь взбудоражило и его собственные, зарытые в илистом дне подсознания. Вспомнилось решение бросить учебу, а также то, как он пытался объяснить это отцу, который уже самого себя не помнил из-за растущих расходов на ресторан.

И конечно же, пропасть в его жизни. Как только воспоминания Йонаса уносились слишком далеко в прошлое, перед ним непременно появлялась она. Как будто все, что происходило до и после, сводилось к этому единственному моменту.

Звон стекла со стороны стойки вырвал его из раздумий.

— Завтра в то же время? — спросил он, обращаясь к Стелле Дор.

Та смешивала на кухне коктейль «Космополитен» в высоком бокале. Громко. Такого ответа Йонасу вполне хватило.

Переступив порог пансиона «Прилив и отлив», Йонас услышал, как Имке и Бритта Розе спорят в столовой.

— А что насчет уродливой вазы?

— Ты имеешь в виду ту, что стоит наверху в коридоре?

— Какую же еще? Или у нас есть еще что-то столь же уродливое?

— Ну да, та, что в…

— Только не начинай заново! Это же керамика из Вестервальда!

Йонас снял куртку, так как в доме было очень жарко.

— Ее унаследует Анника, мы же ее очень любим, верно?

— Верно. Она найдет для нее хорошее место и будет бережно ее хранить.

— И всегда вспоминать о нас, глядя на это чудовище, которое сама бы никогда не купила.

— Значит, ставим галочку и закрываем вопрос. Все вазы в гостевых комнатах подобраны со вкусом, их можем завещать общине. Или местному музею? В коридоре кто-то есть?

— Герр Энгельбаум, это вы?

Йонас заглянул в комнату.

— Только что пришел. Не хотел мешать.

— Вы не мешаете.

— Мы просто составляем завещание.

Йонас прищурился.

— Но вы же еще так молоды.

— Ой, какой вы джентльмен!

— Я вся покраснела. — Бритта принялась обмахивать лицо рукой, как веером.

— Начать составлять завещание никогда не бывает слишком рано.

— Порядок прежде всего. И если вам повезет, вы тоже что-нибудь унаследуете!

— Но это действительно не…

— Те, кто нам нравится, получат от нас в наследство ужасные семейные реликвии. Тогда у этих замечательных людей всегда будет что-то, что бросается в глаза и напоминает им о нас.

«Болезненно бросается в глаза», — подумал Йонас, глядя на висящие на стене фарфоровые тарелки с морскими мотивами имперской эпохи.

— А теперь расскажите, наконец, как сегодня прошла встреча со Стеллой Дор. Она рассказывала вам о своих фильмах?

— Пока что нет.

— Обязательно расспросите Стеллу о картине «Маска доктора Фу Манчу». Говорят, во время съемок там разгуливали привидения!

— Или о фильме «Двенадцать маленьких пони и солнечный двор». Тогда она, кажется, приютила хромого пони.

— Но ни в коем случае не заводите с ней разговор о Карин Дор!

— Никогда-никогда-никогда!

— Она ее терпеть не может. Карин Дор ведь не была настоящей Дор, на самом деле ее звали Кэтерозе Дерр!

Йонас прочистил горло.

— Честно говоря, я посмотрел только два фильма со Стеллой Дор. Больше на стриминговых сервисах ничего не нашлось.

— У нас они все есть!

— Ну, точнее… за исключением той ранней слегка эротичной ее картины. «Соблазн начинается с Евы». Стелла позаботилась о том, чтобы ее полностью сняли с экранов. Там на долю секунды видно ее обнаженные ягодицы!

— Все остальное у нас собрано на видеокассетах в подвальном кинозале.

— Можете смотреть что угодно в любое время, совершенно бесплатно.

Настенные часы в форме спасательного круга, висевшие над камином, показывали чуть больше семи. Для автобиографии, безусловно, будет полезно посмотреть самые знаковые работы Стеллы Дор.

— Какие фильмы вы бы порекомендовали?

Бритта посмотрела на Имке, Имке посмотрела на Бритту. Обе просияли.

— Знаете что, мы просто пойдем с вами! Их можно смотреть бесконечно.

— А завещание немного подождет. Не поразит же нас молнией в кинозале!

Сестры весело рассмеялись.

Ступени лестницы в подвал покрывал бордовый ковер, поглощавший любые звуки. Над дверью висела надпись «Кинодворец», сделанная из кинопленки.

— Это я сама смастерила. Как и все здесь. Это мое царство! — Имке открыла дверь и включила свет. На боковых стенах были прикреплены медные иллюминаторы, за которыми по морю плавали камбалы, осьминоги и морские звезды.

— Наш подводный кинотеатр, — прощебетала Бритта, заметив взгляд Йонаса.

Посередине комнаты стоял мягкий двухместный диван. А в метре от него — телевизор. Для аппарата с электронно-лучевой трубкой он считался большим, но современные модели с плоским экраном над ним бы посмеялись. На круглом журнальном столике лежал пульт дистанционного управления размером с кирпич. Имке похлопала Йонаса по плечу. Обернувшись, он увидел у противоположной стены деревянный стеллаж, забитый видеокассетами, а рядом с ним висела рамка с фотографией его заказчицы в молодости.

— Это самая большая видеотека Стеллы Дор в мире! — Имке быстро вытащила одну из кассет. — Вам обязательно нужно посмотреть «Зеленого арбалетчика». О-о-очень увлекательно! — Параллельно она начала напевать себе под нос какую-то бодренькую мелодию. — И конечно же, «Дочь охотника на медведей»! В то время ради этого фильма люди толпами шли в кинотеатры. — Ее пальцы порхали по обложкам видеокассет. — Первую крупную роль Стеллы Дор, разумеется, тоже нельзя оставлять без внимания. Именно с фильма «Молчаливый ангел» начался ее стремительный взлет. А теперь прыгайте скорее на диван! Бритта, не приготовишь нам попкорн?

Сама Имке буквально завалилась на диван и приглашающе похлопала по месту рядом с собой.

— Хотите колу? Или лимонад? — спросила Бритта, внезапно выросшая рядом с Йонасом. — У нас все есть. Даже бумажные стаканчики с соломинками, чтобы было как в настоящем кинотеатре.

Йонас сел рядом с Имке. Любой другой вариант, вероятно, вызвал бы у нее праведный гнев.

— Может, начнем с «Арбалетчика»? Пожалуй, да! Я его уже, наверное, больше полугода не смотрела.

Йонас не видел ни одного из этих трех фильмов. И названия звучали одинаково… заманчиво.

Некоторое время спустя он оказался зажат между Имке и Бриттой на просевшем диване.

— Пульт опять у тебя? — повернулась к сестре Бритта. — Вечно ты его забираешь.

— Ведь это мой кинотеатр, а значит, и пульт мой.

— А я-то всегда думала, что у нас все общее.

— Все. Кроме кинотеатра.

— Я это запомню! — насупилась Бритта.

Затем начался первый фильм. Стелла Дор играла секретаршу американского миллионера Джеронимо Мондави, в чьем шотландском поместье Маклауд-Касл проводились экскурсии для туристов. Согласно легенде, там бродил призрак Зеленого арбалетчика, чем и воспользовался один преступник. В одной из сцен Стелла Дор даже распустила туго завязанные на затылке волосы, танцевала и прекрасно пела. Из диалогов Йонас практически ничего не уловил, так как Бритта и Имке постоянно объясняли что-то очень важное.

В фильме «Дочь охотника на медведей» изображение сильно рябило, а верхний край то и дело смещался влево. В этой картине Стелла Дор сыграла молодую шошонку по имени Хонг-пе-те-ке, лучшую подругу дочери вождя. Ее застрелили бандиты, которые подло свалили вину на племя оглала-сиу.

Йонас не мог не вспомнить слова Михаэля «Задиры» Хербига из фильма «Мокасины Маниту»: «Там, где шошоны шибко хорошо живут». Но тому, у кого в голове начинает постоянно крутиться эта фраза, очень трудно сохранять серьезный вид во время просмотра фильма. В какой-то момент он не выдержал и ненадолго вышел из комнаты якобы в туалет, за что тем не менее заслужил неодобрительные взгляды сестер. Но иначе Йонас бы просто лопнул от смеха.

Перед последним фильмом Бритта принесла нарезанный кубиками сыр, маленькие колбаски и корнишоны.

— У нас настоящий кинотеатр класса люкс! — с ослепительной улыбкой объявила она.

Йонас не мог поверить, насколько молодо выглядела Стелла Дор в фильме «Молчаливый ангел». Ее движения напоминали неловкие шаги щенка, у которого еще не окрепли мягкие кости. В слегка неустойчивой походке на каблуках таилось нечто прямо-таки провокационное. И это, безусловно, было связано и с крайне коротким платьем. Раньше такое называли дерзким и фривольным. Сегодня же оба этих слова пахли нафталином.

Совершенно юная Стелла играла продавщицу сигарет в гамбургской портовой забегаловке. К девушке приставал матрос, находящийся в отпуске на берегу.

Всего несколько сцен. Точно так же, как и в других фильмах. Если это ее самые известные работы, значит, до главной роли она, по-видимому, так и не дотянулась.

При этом Стелла Дор, без сомнения, обладала потенциалом кинозвезды. Как только она появлялась на экране, картинка будто становилась ярче и четче, а во время ее нескольких реплик зрители замирали, прислушиваясь к каждому слову.

Тем временем в кадре вновь возникла Стелла.

Что это?

Может, ему показалось?

— Можно мне пульт?

Имке неохотно протянула ему «кирпичик». Йонас быстро перемотал назад и остановил видео.

— Так вот вы какой! Никогда бы не подумала. — Бритта прищелкнула языком.

— Надо же, а с вами нужно быть настороже! — заметила Имке и ткнула его локтем в ребра.

Йонас понятия не имел, на что они намекают, потому что не обращал внимания на пышное декольте Стеллы Дор.

Его захватил взгляд актрисы, устремленный не на разгневанную невесту моряка, а прямо в камеру. И он не был ни дерзким, ни фривольным, ни смущенным, как того требовал бы сюжет.

Он был настолько глубоко печальным, каким никогда не мог быть взгляд продавщицы сигарет по имени Карла Хюбшен.