Из-за занавески Стелла наблюдала, как Йонас уходит с террасы, все время за что-нибудь держась.

Ее сердце бешено колотилось, и она положила руку на грудь, чтобы оно успокоилось. Однако сердца живут своей жизнью, их не так-то просто укротить. Стелла начала напевать — это всегда помогало ей справиться с волнением перед камерой. Ее сердце с давних пор любило песню «Взошла луна»[9], как настоящий маленький ребенок.

Ей даже не пришлось смотреть на свои золотые наручные часы, чтобы узнать, который час, но по привычке она все равно бросила взгляд на запястье.

Пора.

Конечно, пора.

Выйдя за дверь, Стелла услышала громкий шум моря — оно словно хотело поглотить весь пляж приливом, хоть и знало, что все равно отступит, так и оставшись голодным.

Сегодня до моря было восемьдесят семь шагов. Многие жаловались, что идти по песку тяжело, потому что при каждом шаге проваливаешься и на мгновение теряешь равновесие. Стелле же казалось, будто пляж бережно придерживает ее ноги, чтобы ветер не смог схватить ее и унести.

О своей ежедневной прогулке к морю в любую погоду она не расскажет в автобиографии. Об этом не должен знать никто.

Эти прогулки принадлежали только ей.

Стелла остановилась прямо перед кромкой воды, за которой последние пенящиеся языки волн впитывались в песок, оставляя его гладким и блестящим. Потом она, как всегда, сняла туфли, за ними чулки, засунула их внутрь и, аккуратно разложив все рядом на песке, сделала два шага вперед, ожидая влажной, прохладной боли в пальцах ног, которая быстро разливалась по остальной части стопы.

Именно в этот момент она делала глубокий вдох. Втягивала в легкие воздух, пока в них не оставалось места больше ни для одной молекулы, пока дрожь и кислород не смешивались, пока все это наконец не уходило из нее и на мгновение не создавалось впечатление, будто с ее груди спала вся тяжесть.

Когда море снова отступило, Стелла посмотрела на свои морщинистые ступни, на которых виднелись белые полосы от пены водорослей. Когда-то они были цвета слоновой кости и выглядели настолько безупречно, что один известный коллега в эссенском кинотеатре «Лихтбург» спонтанно сочинил им оду.

Она быстро подняла взгляд обратно на море — по нему и не скажешь, что ему уже миллионы лет.

Говорят, что с каждым днем становишься всего на один день старше. Но это неправда. Стелла оставалась молодой много лет. Но однажды она посмотрела в зеркало, и оттуда на нее уставилась старуха. Конечно, Стелла понимала, что стареет — тело-то знает, как об этом напомнить. Но она все еще видела в отражении молодую женщину. А потом та вдруг просто исчезла.

Старость как волк, живущий где-то далеко в лесу. Ты осознаешь, что он там, но не видишь его. И вот в какой-то момент он мелькает вдали, но ты думаешь: «Этот товарищ еще слишком далеко». Если повезет, он долго не будет показываться, но однажды выйдет на дорогу, ведущую к тебе, и рано или поздно очутится в твоем доме и больше оттуда не уйдет. Иногда он будет засыпать, иногда щипать тебя. А иногда рычать. Можно бояться его или пытаться погладить. Но он навсегда останется диким зверем, который однажды перегрызет тебе горло.

На обратном пути к «Крабу» Стелла увидела старого знакомого в дутой куртке, бермудах и желтых резиновых сапогах, который бил тяжелым молотком по одному из столбов забора, окружавшего ее участок. С широким размахом он снова и снова ударял им по дереву, причем паузы становились все длиннее, а хриплое дыхание — все громче.

Наконец мужчина опустил молоток и прислонил его к столбу, чтобы протереть лоб клетчатым платком.

Пауль Хансен часто забывал, какое сейчас время года. Когда он, неправильно одетый, выходил из дома и замечал свою ошибку, ему становилось лень переодеваться, и он в лучшем случае накидывал еще одну куртку или снимал лишний свитер. Уже более двух десятилетий он заботился о стоящем на сваях доме Стеллы Дор: то вкручивал новые винты, то устанавливал более прочную опору, то перекрашивал оконные рамы. И все это бесплатно.

Он не носил шапку, но, когда Стелла подошла, Пауль изобразил, будто снимает ее.

— Неужели опять какая-нибудь гайка ослабла? — спросила она с самодовольной улыбкой, которая когда-то помогала ей играть роли роковых женщин.

— Просто на всякий случай. Из-за осенних штормов. Не хочу, чтобы с вами что-нибудь случилось! — Пауль не случайно выглядел как морж, он на протяжении всей жизни делал все, чтобы обрести соответствующую полноту и густую бороду — а с лысиной ему помогла судьба. По его мнению, ни одно животное не излучало столько спокойствия и умиротворения, как морж, а именно к этому он и стремился, только на суше.

— Ты же знаешь, что скоро его все равно снесут, да?

— «Краба»? Нет!

— Да, Пауль. Я говорила тебе об этом вчера, позавчера и… ах, вообще-то каждый день с тех пор, как они приняли это решение.

— Моя память… — Он виновато пожал плечами. — Но теперь я вспомнил. Однако до тех пор, пока ваш прекрасный дом не исчезнет, никто не сможет вас ни в чем упрекнуть! Все будет в полном порядке. Уж я об этом позабочусь!

— Мне совершенно все равно, кто и в чем меня упрекает. Люди и так много обо мне болтают, развенчивать все эти слухи — чересчур хлопотное занятие, а я слишком ценю свое время.

Пауль кивнул и постарался выразить спокойствие теплой улыбкой.

Внезапно неподалеку зашевелился песчаный холмик. Он как будто стал больше, отрастил лапы, а потом встряхнулся. Образовавшаяся на его месте фигура неторопливо двинулась к мужчине.

— Хороший Мальчик, ты идешь ко мне?

Упитанный золотистый ретривер прибавил скорости, что, впрочем, в его случае особого значения не имело. Пес неспешно приблизился и со стоном улегся у ног Пауля.

Стелла наклонилась к ретриверу и погладила седеющее пятно на его лбу.

— Хороший Мальчик!

Тот сел и попытался лизнуть ее в лицо. В его представлении, все добрые существа в мире заслуживали того, чтобы их как следует облизали.

— Вы потанцуете со мной сегодня?

— Ох, Пауль, ты не перестаешь спрашивать.

— Я не перестаю об этом мечтать. У меня осталось не так много желаний, но это одно из них.

Пауль мечтал об этом с тех пор, как увидел Стеллу танцующей вальс в фильме «А вересковая пустошь все зеленее». Он тогда был совсем молодым и влюбился в прекрасную женщину с загадочными глазами. Эта любовь стала для него верным спутником: он просыпался с ней каждое утро и забирал ее с собой в мир сновидений по вечерам. Она позволяла ему до сих пор видеть перед собой все ту же молодую женщину. Да, постаревшую, но по-прежнему молодую и очаровательную.

Пауль многое забывал, причем с каждым днем все больше. Его воспоминания были подобны затяжкам на чулках, которые постепенно превращались в большие дырки. Однако любовь к фрау Дор они так и не смогли разорвать, ведь она была не просто ослабшей нитью, а самой тканью.

— Ответ все равно будет «нет» — всегда.

— Значит, мне перестать спрашивать?

Стелла лишь улыбнулась.

— Увидимся завтра?

— Каждый день появляются новые дела!

— Да, каждый день появляются новые дела.

Не оглядываясь, она вошла в свой пляжный павильон; Хороший Мальчик, виляя хвостом, сделал несколько шагов за ней и дружелюбно залаял, пытаясь уговорить ее остаться.

Но традиция предусматривала и другие ритуалы, которые еще предстояло выполнить. У бывшей барной стойки Стелла смешала себе джин-тоник. Без лимона. Без огурца. Только джин, тоник и лед. Она выпила его, пока снимала макияж. Затем погрузилась в горячую, исходящую паром ванну, откинула голову, упершись затылком в эмалированную поверхность, и положила руку на холодный бортик, где уже давно лежала бритва.

Стелла нерешительно коснулась ее кончиками пальцев.

Каждый день появлялись новые дела.

Йонас взглянул на вывеску с графиком работы велопроката «Железный табун», а затем снова на свои цифровые наручные часы.

Дверь домика в красно-белую полоску на набережной должна была открыться уже семь минут назад. Но внутри даже свет не горел. Хотя Йонас и отсюда видел, что велосипедов внутри нет. Может, пункт велопроката уже давно и навсегда закрылся, просто никто не повесил соответствующее объявление?

— О, это же кит! Надо бежать за гарпуном! — раздался за его спиной знакомый голос.

Йонас обернулся.

— Очень смешно. Никогда раньше не слышал таких шуток.

Несса расплылась в широкой улыбке.

— Но я еще никогда так не шутила, поэтому имела на это право.

В детском саду его имя не вызывало проблем, зато в начальной школе старшие ребята уже знали серию книг и фильмов «Альфред Хичкок и три сыщика» и начали его дразнить: «Смотрите, идет Юстус Йонас, главный сыщик. Ну, Юстус Йонас, уже раскрыл сегодня какое-нибудь дело? Возьмешь нас с собой в Роки-Бич, Юстус Йонас?»

А потом на занятиях по религии зашла речь об истории пророка Ионы и кита.

С тех пор он стал мальчиком-рыбой. Хотя в его имени на одну букву и на одну дугу больше, чем у того Ионы, а кит вообще не… ладно, без разницы.

Йонас начал ненавидеть свое имя. А вместе с ним — немножко и себя самого, да и своих родителей, которые проявили такую неосторожность.

Поэтому в университете он представлялся на английский манер — Джей. Но это имя, по его мнению, звучало слишком небрежно. А поскольку оно не подходило, то вскоре и отпало от него, как обувь на три размера больше.

Он был и остался Йонасом.

Который только сейчас заметил, что погрузился в свои мысли, а Несса между тем за ним наблюдала. С легкой улыбкой, озаряющей нежные черты лица.

Чтобы нарушить тишину, Йонас указал на велопрокат.

— Ты, случайно, не знаешь, что с ним?

— Они еще не открылись.

— Да, спасибо, это я и сам вижу. Но в расписании написано…

Несса махнула рукой.

— Это примерные часы работы. Они меняются в зависимости от ветра, волн и погоды. Ведь приливы и отливы тоже не наступают в одно и то же время — хоть ты так думаешь, горожанин. Проникнись морем. Тебе пойдет на пользу.

— И когда же, по-твоему, приливы и отливы откроют прокат? — спросил Йонас.

Несса подняла вверх связку ключей и ухмыльнулась.

— Прямо сейчас.

Йонас покачал головой.

— И почему я сразу не догадался?..

Внутри Несса включила свет и накинула синюю жилетку, на нагрудных карманах которой были изображены рыбы на велосипедах. Встав за прилавок, она одарила его широкой улыбкой и сказала:

— Добро пожаловать в пункт проката велосипедов «Железный табун». Разрешите вам помочь? — Она понизила голос. — Раньше мы всегда говорили: «Чем я могу вам помочь?», но потом начальник прочитал книгу о том, как правильно общаться с клиентами, и теперь, прежде чем что-то смочь, мы просим разрешения.

— Я бы хотел взять напрокат велосипед.

— Не прокатит.

— В смысле «не прокатит»?

— У нас сейчас не сезон, поэтому все велосипеды отправлены на ремонт в соседний поселок, там живет старый мастер, который за гроши приводит их в полный порядок. Для него это скорее хобби, чем работа.

— Значит, нет ни одного велосипеда, который можно арендовать?

— Нет. В ассортименте осталось лишь несколько трехколесных велосипедов и детских картов. Еще могу продать тебе велосипедный замок. Кроме того, мы здесь торгуем всем необходимым для рыбалки и кое-каким лодочным снаряжением.

— Велосипедный замок? Серьезно? Даже если у меня нет велосипеда?

— Но так у тебя хотя бы замок будет. Какое-никакое начало. — Ей с трудом удалось сдержать смешок.

— А где находится ближайший магазин велосипедов?

— Примерно в пятнадцати километрах отсюда.

— Просто замечательно.

— Ой, я кое-что придумала!

— Правда?

— У нас есть воздушные змеи. — Несса указала на один из стеллажей. — Очень качественные, ими можно управлять и все такое. Серьезные штуки.

— И что мне с ними делать? Мне нужен велосипед.

— Ты мог бы купить три воздушных змея и летать на них. — Она надула щеки.

— Каждая новая шутка все смешнее и смешнее.

— Знаю, я только разогреваюсь.

— У тебя действительно не найдется ничего, на чем я мог бы ездить?

— Хм. Дай-ка подумать. — Отвернувшись от прилавка, девушка направилась в заднюю часть зала, где виднелась полуоткрытая деревянная дверь, криво висящая на петлях. В помещении за ней было темно.

— Куда мы идем? — спросил Йонас, шагая следом.

— В подсобку. Но не для того, чтобы заняться тем, о чем ты наверняка сейчас думаешь. Никаких шпили-вили, трах-тарарах или чики-пики, ничего подобного.

У Йонаса на мгновение перехватило дыхание.

— Я вообще ни о чем таком не думал!

— Да ладно, перестань, можешь смело признаться.

— Честно, не думал!

— Жаль… — рассмеялась Несса. Затем включила свет. — Та-дам! Возможно, этот приз достанется именно вам!

Перед ними стоял ярко-красный велосипед. Правда, с двумя сиденьями.

— Тандем?

— Так его называют настоящие знатоки, да.

— А на нем вообще можно ездить в одиночку?

— Не очень удобно, им трудно управлять и утомительно крутить педали. К тому же он скрипит, что с ним ни делай. Но да, можно.

— Хм.

— Я сделаю тебе специальную скидку. Потому что ты — это ты. И даже подарю наклейку с китом в придачу!

— Ты действительно самая наглая продавщица, которая мне когда-либо встречалась.

— Спасибо! Значит, хоть в чем-то я лучшая.

Йонас вздохнул.

— Ладно, беру. В аренду. И сначала только в пробном режиме.

— Согласна. Тогда напиши здесь имя, номер мобильного и так далее. — Она вытащила блокнот из кармана жилета. — А вот и ручка. Я еще хорошенько накачаю тебе этого красавчика и капельку масла добавлю за счет заведения.

Несса подошла к верстаку, на котором лежал ножной насос.

— Сколько у тебя всего работ?

— На данный момент три. Закусочная, прокат и игра на органе в церкви. А если прибавить выгул злобной таксы фрау Бюзинг, то получается даже четыре. И каждую пятницу вечером я пою в хоре шанти — правда, пение не оплачивается, хотя на самом деле я определенно заслужила за это награду. — Она улыбнулась и начала накачивать шины. — А ты? Вчера я тебя так и не спросила, чем ты здесь занимаешься. Автоматически приняла за туриста. Хотя у нас сейчас, собственно, их и нет.

— Стелла Дор.

— А что с ней?

Йонас рассказал Нессе, что привело его сюда. Рассказал о своем желании писать, о договоренности с отцом, о заказе от Стеллы Дор, а также немного о том, что она ему уже надиктовала.

Глаза Нессы расширились.

— Настоящая легенда! Давай я буду тебе помогать! Все равно перед учебой мне нужно учиться искать информацию. — Она принесла масленку.

— Только это не совсем археология.

— Нет, но поиск сведений в газетах иногда помогает найти потенциальные места раскопок.

Йонас почувствовал, что в воздухе витает нечто невысказанное. Тот, кто читает так много, как он, со временем приобретает необыкновенную способность понимать это. Йонас умел читать в книгах между строк, видел все ненаписанные слова на чистом листе бумаги. Так и в разговорах он неожиданно замечал пробелы, которые выдавали очень многое.

Именно так Йонас чувствовал себя сейчас с Нессой.

Короткие взгляды куда-то в сторону, необычные интонации, паузы, в которых что-то оставалось недосказанным. Под маской веселья как будто что-то скрывалось. Боль, тоска. Йонасу хотелось спросить у Нессы, в чем дело. Ему в принципе хотелось о многом у нее спросить, в том числе о ее происхождении. Но эти вопросы могли породить множество недоразумений. А они еще так мало знакомы, что даже одно-единственное недоразумение могло разорвать ту нить, которая успела их связать. На такой риск он идти не хотел.

Йонас почувствовал на себе ее вопросительный взгляд.

— Я действительно не знаю, стоит ли…

— К тому же мне сейчас все равно больше нечем заняться.

— Кроме четырех работ.

— Которые меня не устраивают! — Она подтолкнула к нему тандем. — А теперь желаю вам приятного времяпрепровождения с железным конем из нашего «Железного табуна»! Не стесняйтесь рекомендовать нас своим знакомым.