Вернувшись домой, Стелла первым делом сняла туфли, поскольку старая деревянная лестница их многоквартирного дома только и ждала повода, чтобы заскрипеть. Хорошо бы родители не услышали, когда она откроет дверь. Взгляды коллег по студии до сих пор пронзали ее, словно острые шипы, глубоко врезавшиеся в плоть. В них отражалось презрение, даже отвращение при виде нее, выходящей из крыла, в котором находился кабинет Дитриха, и пытающейся скрыть следы случившегося. Красные пятна на шее, растрепанные волосы, разорванные колготки.

У некоторых в глазах мелькнуло сострадание, но они старались его скрыть, чтобы не выдать себя.

Стелла бесшумно отперла входную дверь, осторожно прикрыла ее за собой и направилась в свою комнату.

— Ты что, родителям даже «добрый вечер» не скажешь? — раздался голос отца.

Только сейчас Стелла обратила внимание, что дверь в гостиную открыта. Она вошла: отец сидел в кресле с сигарой в руке, а мама вязала крючком на диване. По телевизору показывали викторину.

— Хорошо сегодня поработала?

— Конечно, папа.

— Ты старалась и делала все, чего от тебя хотел герр Квасте?

Стелла кивнула — на большее она была не способна.

— Смотри у меня, не смей разочаровывать этого Квасте. Он поручился за тебя своим добрым именем.

— Да, папа.

— И чтобы никаких жалоб!

— Да, папа.

— Вы, женщины, думаете, что достаточно только похлопать ресницами — и вам будет все позволено. Будь послушной каждый день, даже когда дело касается такой ерунды, как кино. Нужно всегда выкладываться на полную силу! Закрой глаза — и вперед — нас это еще никогда не подводило!

Мама ничего не говорила, но ее веки слегка дрогнули. Неужели о чем-то догадалась? Даже если и так, она ничего не скажет. Будет держать рот на замке. Ведь того, что не произнесено вслух, как будто и не было. А то, чего не было, со временем просто исчезает.

— Я пойду спать, завтра рано вставать.

Мама прочистила горло.

— Разве ты не хочешь есть, моя дорогая?

— Нет, не хочу. Спокойной ночи.

Стелла мечтала принять душ, чтобы по крайней мере снаружи снова стать чистой. Избавиться от запаха пота и возбуждения Дитриха.

Но если она пойдет мыться вечером, то привлечет внимание, потому что обычно они так не делали. Поэтому ей оставалось только наскоро вытереться мочалкой и лечь в постель, чтобы закончить этот день. Покрыть его чернотой сна.

Однако ее голова, сердце и тело без перерыва прокручивали произошедшее. В том числе потому, что одно они знали наверняка: это повторится. А потом опять и опять.

Единственный способ спастись от Дитриха — стать настолько хорошей актрисой, чтобы он просто-напросто не мог закрыть перед ней все двери.

И поступить по примеру матери: не говорить об этом. Стереть это молчанием.