Сближение планет почти невозможно заметить невооруженным глазом. Но в какой-то момент они начинают сиять вместе на ночном небе.

Иногда так же происходит и с людьми.

Как с этими двумя в «Крабе», которые только что закончили писать очередную главу. Стол был усыпан листочками и заметками, а жизнь Стеллы Дор заполняла страницу за страницей.

Но к пляжному павильону уже летели две кометы под именами Бритта и Имке.

У тандема Йонаса утром спустило колесо, и он не успевал его починить, поэтому отправился пешком. Хозяйки пансиона предложили забрать его во второй половине дня и тут же сами приняли свое предложение.

А сейчас, энергично постучав в дверь и не дожидаясь ответа, сестры так же сами пригласили себя войти.

Йонас не разбирался в женских прическах, но почти со стопроцентной уверенностью мог сказать, что у Бритты раньше не было столько локонов, а волосы Имке стали светлее. А оделись они в… Йонасу не хватало слов. Что это — тюль, шифон или органза? Так или иначе, такое, возможно, носят на красной ковровой дорожке в Голливуде, но уж точно не в пляжных павильонах.

Бритта держала в руках серебряное блюдо для торта, причем с таким видом, будто она одна из трех волхвов и преподносит дар Спасителю.

— Испекли специально для вас, фрау Дор. Даже на нормандском масле!

— В интервью журналу «Штерн» вы как-то рассказывали, как сильно любите тарт Татен с тех пор, как снимались в Париже в фильме «Девушка и инспектор», — поддержала сестру Имке.

Стелла щелкнула языком и, явно забавляясь, посмотрела сначала на одну гостью, потом на другую.

— Я так сказала? Правда? Не помню такого. — Она поднялась и великодушно протянула обеим руку. Йонас видел, что она в равной степени раздражена и польщена этим фанатским налетом.

— А поскольку есть пирог всухомятку — это не дело, и вы любите шампанское… — Имке протянула Стелле бутылку, которую до этого прятала за спиной.

— Неужели? Вы знаете обо мне гораздо больше, чем я сама. Может быть, вам стоит написать мою автобиографию?

Бритта и Имке рассмеялись. Прозвучало это как радостное кудахтанье после успешной кладки яиц.

— С удовольствием поможем, чем сможем!

Стелла Дор устремила взгляд на Йонаса, который как раз захлопнул ноутбук.

— Слышите? Повезло вам с хозяйками пансиона.

— Это ваша любимая марка! — Имке сияла, снимая проволоку с пробки жидкого подношения. — Та, с цветочками. Недешевая, но это, наверное, отражается на вкусе.

Бритта, ковыляя на каблуках, направилась к бывшей барной стойке.

— Я сейчас разрежу тарт — свежий он всегда вкуснее. Я же видела, с каким восторгом вы смотрели на этот шедевр — как тогда Гёц Георге в фильме «Три высоких ели»! Это кухня, да? Я уже сориентировалась.

— Да, это кухня, и да, это был Гёц, но мне всегда казалось, что он смотрел на меня с гораздо большим восторгом, чем я на него. И не без причины.

— Вы обязательно должны рассказать нам об этом во всех подробностях! — заявила Имке и откупорила бутылку шампанского. — Ой, как громко хлопнуло. Как раз в духе Гёца Георге!

— Имке, ну пожалуйста! — Бритта прикрыла рот рукой. — Что же теперь фрау Дор о нас подумает?

— Что вы обе — крайне непристойные маленькие развратницы.

Повисла неловкая тишина.

Затем Стелла Дор так расхохоталась, что у нее даже выступили слезы.

— Это всего лишь безобидная шутка, дамы. Как хорошо, что вы понимаете юмор.

— Да, понимаем, — откликнулась Бритта, которая чуть не уронила свой тарт Татен.

— Если кто и понимает юмор, то это мы. — Имке дрожащими руками достала из шкафа бокалы для шампанского и наполнила их.

Стелла шелковым платочком вытерла слезы со щек.

— Шампанское вообще не сочетается с этим пирогом, но сегодня давайте не будем придираться. — Она подняла бокал. — À notre santé![15]

А потом залпом выпила свое шампанское и протянула бокал Бритте, чтобы та снова его наполнила. Сама Бритта не сделала еще даже глотка.

Затем они начали есть тарт, который, по мнению Йонаса, получился просто отменным. Стелла Дор милостиво охарактеризовала его как «вполне съедобный». Большую часть времени разговаривали сестры, выдавая один комплимент за другим. Стелла Дор принимала их с мягкой улыбкой, не забывая периодически наполнять свой бокал.

— Дно бокала с шампанским никогда не должно оставаться сухим! В Версале это каралось смертной казнью.

Бритта не решилась выпить второй бокал шампанского, потому что иначе бутылка слишком быстро опустела бы из-за того, как быстро пила Стелла Дор.

— Как у вас дела с автобиографией? Герр Энгельбаум так мало рассказывает. — Она съела еще один кусочек тарта, стараясь слегка отгибать мизинец.

— Ах, неужели?

— Нет, вообще-то нет.

Стелла Дор улыбнулась Йонасу.

— Большое спасибо, что заехали за Йонасом, дамы. — Она встала и развернулась к ним спиной.

— Еще один вопрос. — Имке поднялась. — Потому что у нас с Бриттой разные мнения по этому поводу.

Стелла Дор снова повернулась к ним.

— Вы меня заинтриговали…

— Вы часто встречаетесь с Барбарой Шнайдер? Она ведь живет прямо у большого приливно-отливного шлюза в…

— Не знаю такую. Никогда о ней не слышала.

— Но вы же вместе снимались в фильме «Девушки с последней парты»!

— Нельзя же требовать от меня, чтобы я запоминала каждую статистку.

— Но Барбара Шнайдер играла главную роль.

— И то и дело белый слон мелькает! — С этими словами Стелла Дор ушла в свою спальню и закрыла дверь.

Бритта и Имке переглянулись, затем посмотрели на Йонаса. Тот лишь пожал плечами.

На обратном пути он все-таки спросил у сестер — переполненных гормонами счастья, несмотря на столь резкий уход звезды, — что это за история с Барбарой Шнайдер. Потому что ему хотелось завтра устроить Стелле Дор сюрприз.

На следующий день с полудня Йонас взял отгул, что для Стеллы послужило поводом усомниться в его трудовой этике, жизненных принципах и психическом здоровье.

При этом следует отметить, что Йонас сообщил ей об этом только после того, как уже отправился в путь — автоматически лишив ее возможности запретить ему уезжать. А поскольку Йонас хотел, чтобы Несса тоже слышала разговор, они включили громкую связь.

После того как он повесил трубку, она сквозь смех стукнула его по плечу.

— Ай, больно же!

— Ты это заслужил! Нельзя же вести такой разговор, не давая мне посмеяться. Это мне было больно, диафрагма чуть не лопнула.

— Меня мучают угрызения совести, но я же делаю это ради нее. Потому что мне нравится Стелла с ее упрямой…

— Эгоцентричной…

— Звездной… — Йонас театрально откинул волосы назад.

— Стильной…

— Именно, при этом всегда стильной манерой. Мне правда интересно, как ведут себя другие дивы в ее возрасте.

Несса включила поворотник своего «Опеля Корса», который когда-то был красным, но с течением времени потускнел до кораллового оттенка. На приборной панели были приклеены образ святого Христофора, рука Фатимы, улыбающийся Будда и греческий Назар — амулет от сглаза в виде глаза. В вопросах духовной защиты она предпочитала перестраховаться.

— Шнайдер определенно не будет похожа на Стеллу, — решительно заявила Несса. — Такая может существовать только в единственном экземпляре!

— Наверное, мне все-таки стоило сначала позвонить.

— Нет, доверься мне. В обеденное время пожилые люди сидят дома за столом. А за час до этого готовят еду. Это закон.

— Если только не уезжают в отпуск.

— Шнайдер не в отпуске, поверь ты мне уже наконец.

— А если она нас сразу выгонит?

— Мы фанаты, как вчера сестры Розе у Стеллы. Фанатов не выгоняют. Это наше прикрытие. — Несса подмигнула ему, и Йонас почувствовал, как к щекам прилила кровь.

Барбара Шнайдер жила в уединении в конце проселочной дороги в черно-белом фахверковом доме, соломенная крыша которого почти полностью заросла мхом. Он лежал на ней густыми островками, напоминая чешуйки, и придавал зданию сходство с огромным зеленым драконом.

На лугу вокруг поместья паслось несколько овец, которые, судя по всему, проявляли большой интерес к огороду с травами, благоразумно обнесенному забором.

Звезда фильма «За дело, дорогая» сидела в фартуке на старой деревянной скамейке у входа в дом и чистила картошку. На обед будет пюре с сельдью. Блюдо, которое и сегодня имело тот же вкус, что и десятилетия назад. Барбара Шнайдер это ценила.

— Просто оставьте посылку у двери. Скорее всего, она все равно для моего мужа. Нужно где-то расписаться? — Она вытерла руки углом кухонного полотенца, лежавшего у нее на коленях.

Йонас с улыбкой подошел к ней.

— Фрау Шнайдер?

— Да, это я, вы приехали по адресу. Хотя здесь и нет ни номера дома, ни таблички с фамилией.

— Мы… — Йонас запнулся. Лгать он не умел, а играть роль для него в некотором роде тоже было формой лжи.

Заметившая это Несса перехватила инициативу.

— Мы не из службы доставки. Мы ваши фанаты и хотели попросить у вас автограф. — Она показала большую фотографию звезды, которую специально распечатала утром.

— Фанаты? — Барбара Шнайдер улыбнулась. — Неужели они у меня еще остались? Что ж, для начала присаживайтесь. Хотите что-нибудь выпить? Любите подмаренник? Я добавила пару высушенных стебельков в кувшин с водой. Из моего сада.

— Звучит замечательно! — Несса тут же села, Йонас последовал ее примеру.

— Пойду принесу стаканы. — Актриса встала и пошла в дом.

Йонас заметил, что Барбара Шнайдер, несмотря на сухую фигуру, все же излучала тепло. В ее движениях еще сохранилась толика элегантности, хотя тяжелый труд последних десятилетий оставил свой отпечаток. Весьма своеобразная смесь. Она производила впечатление старой крестьянки, тем не менее способной пройти несколько шагов по канату.

Когда женщина вернулась с двумя стаканами, Йонас заметил, что они с Нессой сидят с идеально прямыми спинами, словно в первый день в новой школе.

— И это я должна подписать? Эту ужасную фотографию?

Несса посмотрела на снимок.

— Вы были такой красавицей. В смысле, вы и сейчас красивая.

Барбара Шнайдер налила им воды.

— Не надо, дорогая. Фотография, собственно говоря, вполне нормальная, но я до сих пор помню, каким тяжелым выдался тот день. Я страдала от сильных болей внизу живота, но съемки все равно продолжались, причем до позднего вечера. Улыбаться, когда на самом деле хочется плакать, требует огромных сил. А мой организм очень мстительный. В ту ночь он устроил мне настоящий ад. Так что я вижу совсем не то, что вы, — я помню историю, скрытую за этой фотографией. У вас есть ручка?

Несса подготовилась. Даже взяла черный фломастер, как настоящая охотница за автографами.

— Будут какие-нибудь пожелания? Написать ваше имя?

— Нет, вашего будет достаточно.

— Собираетесь продать его в интернете? Только не много вы за него получите. Старые немецкие кинозвезды пользуются примерно таким же спросом, как… — Она демонстративно посмотрела на картофельную кожуру.

— Нет-нет, вы ошибаетесь, например, вчера мы встречались со Стеллой Дор.

— А, Стелла. Значит, она еще жива? — Барбара Шнайдер покачала головой. — Не думала я тогда, что она продержится так долго.

— Почему? — спросил Йонас.

— То были другие времена. По крайней мере, я надеюсь, что они были другими, а сегодняшние — лучше.

— Стелла Дор рассказала нам, что в свое время ее заметили в бутике. А как это случилось с вами?

Барбара Шнайдер сухо рассмеялась.

— Заметили в бутике. Да, прямо как в сказке. Какая красивая история.

— А что, есть другая? Мы с удовольствием бы ее послушали.

— Не уверена, хотите ли вы на самом деле ее услышать. Ведь мы все предпочитаем считать звезд безупречными, не так ли? И хотя Стелла так и не стала звездой, ей все равно пришлось заплатить самую высокую цену. Я правда не знаю, стоит ли об этом рассказывать. Ведь вы же приехали ради меня.

— Нас интересует все, что касается того периода в истории немецкого кино, — быстро сориентировалась Несса.

— И ваше мнение об этом очень ценно, — добавил Йонас.

Внезапно Барбара Шнайдер несколько раз медленно хлопнула в ладоши, а затем с ухмылкой фыркнула.

— Бритта и Имке рассказывали мне о вас. Уважаю вас за такое выступление. Воистину достойно большого экрана, а я знаю, о чем говорю.

— Но… — Почувствовав себя неловко, словно его поймали на месте преступления, Йонас выпрямился.

— Не лгите, я обижусь. Я расскажу вам эту историю, чтобы вы лучше поняли Стеллу и смогли написать для нее более качественную книгу. Она заслуживает хорошей книги, настоящей.

Йонас и Несса кивнули.

— Впервые Квасте привел ее с собой на съемочную площадку фильма «В тот день, когда пошел град».

— Разве первый фильм Стеллы не «Мертвец из Темзы»?

— Это ее первая роль со словами, но перед камерой она появлялась и раньше. В любом случае мы тогда снимали сцену ограбления банка. Стелла должна была сыграть испуганную прохожую и закричать. Я до сих пор ясно вижу ее перед собой: такую невероятно молодую, восторженную и запуганную, но при этом полную решимости воспользоваться выпавшим шансом. Этот блеск в глазах, почти смешной в своей невинности.

— Стелла хорошо сыграла?

— Скажем так, она справилась неплохо. Но ничего особенного ее игра из себя не представляла. Квасте, конечно, считал иначе. Он восклицал: «Великолепно! Просто потрясающе!» И неистово аплодировал. «Какая харизма, какой талант! Уже много лет такого не видел. A star is born!»[16] Всем остальным тогда тоже пришлось поаплодировать. Хотя, пришлось ли?.. Они делали это, подыгрывали, прекрасно зная, что случится дальше, ведь это повторялось из раза в раз.

— О нет… — Несса сжала губы.

— Кабинет Кваста в кулуарах называли не иначе как «логово порока». Полагаю, он пригласил ее туда, усадил на диван. Дверь он всегда запирал, ключ клал в один из передних карманов брюк. А потом… В общем… Сценарий всегда развивался одинаково. «Просто будь со мной поласковей»; «Не притворяйся, ты и сама этого хочешь, я же вижу!»; «Сначала строишь мне глазки, а теперь вдруг изображаешь фригидную. Не дури мне голову!»; «Мне нравится, когда вы сопротивляетесь». Или: «Если сейчас начнешь выделываться, то с твоей карьерой будет покончено, обещаю тебе. Ты больше никогда не сможешь заявить о себе в этой индустрии. Уверена, что хочешь упустить свой шанс? Вот увидишь, я фантастический любовник. Просто приласкай меня немного, и все. Это ведь совсем не больно».

— Вы так это описываете, будто сами находились в той комнате, — заметил Йонас, который в тот момент сам не до конца осознавал намек в своих словах.

Барбара Шнайдер подняла стакан и сделала большой глоток воды с подмаренником.

— Одним разом это не ограничилось. Ведь стоило Квасте понять, что ему все сходит с рук, он начал поступать так снова и снова. Потом он даже угрожал, что объявит всем, будто она соблазнила женатого мужчину. В те времена скандал такого рода нанес бы ущерб только женщине. А впрочем, наверное, мы и сейчас не так уж далеко от этого ушли. — Барбара Шнайдер взяла нож. — Что ж, мне нужно дочистить картошку, ведь хорошее пюре само собой не приготовится.

Йонас не находил слов, и, что удивительно, Несса тоже. Все они казались слишком ничтожными перед лицом такой огромной несправедливости.

— Или, может, вы хотите с нами пообедать? В таком случае мне нужно будет начистить побольше.

— Это очень… но нет, спасибо. — Йонас снова обрел дар речи. Мысленно он переместился к «Крабу» и к Стелле. И ко всему, что осталось невысказанным. — Передать Стелле от вас привет?

Барбара Шнайдер поджала губы. Затем кивнула.

— Да, передайте. Пожелайте ей от меня всего наилучшего… и ухудшения памяти. Это одна из немногих милостей, которые дарует старость.