Вэй Усянь бодрым шагом направился к выходу из Яши.

— Ну что, Лань Чжань, давай поскорее с этим разберёмся. Мне уже не терпится избавиться от связи с сущностью и наконец как следует выспаться.

— Вам нельзя покидать Облачные Глубины прямо сейчас, — спокойно сказал Сичэнь, подойдя к нему ближе. — Вы оба слишком сильно истощены, вам нужно отдохнуть и восстановить силы.

— И как долго, Цзэу-цзюнь, ты собираешься держать нас взаперти? — Вэй Усянь вздёрнул бровь и покрутил Чэньцин в пальцах.

— Трёх дней должно быть достаточно, чтобы восстановиться как физически, так и духовно.

— Исключено! — фыркнул Вэй Усянь. — Я не собираюсь терпеть этот холод столько времени. А если кошмары вернутся? За эти дни они ещё сильнее измотают меня. Тогда мы вообще не сможем провести ритуал. Идём, Лань Чжань, — он снова повернулся к двери.

Тот не двинулся с места.

— Брат прав.

Вэй Усянь обернулся и в недоумении уставился на него.

— И ты туда же? — он закатил глаза. — Боги, за что мне такое наказание? Когда вы заодно, то становитесь совершенно невыносимыми! Мы уже неплохо отдохнули в Гусу, по крайней мере, сейчас я чувствую себя намного лучше. Мы не знаем, сколько времени сущность готова нам дать и когда она снова начнёт воздействовать на меня.

Глава ордена устало вздохнул, словно родитель, объясняющий непослушному ребенку очевидные вещи.

— Этого недостаточно. Вы не имеете права на ошибку. Под угрозой слишком много людей. Если что-то пойдёт не так, у вас должны быть силы, чтобы с этим справиться. В первую очередь это важно для Ванцзи. Его духовная энергия должна быть стабильной на протяжении всего ритуала. Надеюсь, ты это понимаешь.

— А ты знаешь, куда надавить, — криво усмехнулся Вэй Усянь. — Ладно, устроим передышку, но три дня всё равно слишком долго. Я согласен на один — не больше.

— Хорошо, один день, — не стал спорить дальше Сичэнь. Он вернулся к столу и начал собирать свитки.

Лань Чжань поднялся, убрал гуцинь в чехол и вышел из Яши. Вэй Усянь последовал за ним, но в дверях остановился и оглянулся.

— Цзэу-цзюнь, — позвал он.

Тот поднял на него взгляд.

— Тебе тоже не помешает отдохнуть, — с теплотой в голосе сказал Вэй Усянь. — И… спасибо за помощь.

Сичэнь улыбнулся уголком губ.

— Поблагодаришь, когда разорвёшь связь с сущностью.

Лань Чжань ждал его на улице, глядя куда-то в сторону гор. Когда Вэй Усянь вышел, он протянул ему гуцинь и снял с пояса Бичэнь.

— Я иду медитировать в холодный источник, — сказал он в ответ на вопросительный взгляд Вэй Усяня.

— Решил оставить меня одного? — хмыкнул Вэй Усянь. Он закинул гуцинь на плечо и забрал меч. — И что мне делать без тебя всё это время?

— Отдыхай.

— Ладно, раз Хангуан-цзюнь бросает меня, придётся самому искать себе развлечение.

— Не делай глупостей.

— Я и не собирался, — рассмеялся Вэй Усянь. — Просто отнесу твоё имущество в Цзинши и постараюсь не умереть от скуки раньше времени.

Лань Чжань коротко кивнул и пошёл в сторону источника. Вэй Усянь некоторое время смотрел ему в спину, потом зашагал к Цзинши, помахивая Бичэнем. Проходя мимо тренировочного поля он услышал знакомые голоса и стук деревянных мечей. На утоптанной земляной площадке тренировались двое. Лань Сычжуй двигался плавно, точно выверяя каждое движение согласно канонам Гусу Лань, в то время как Цзинъи нападал размашисто, с присущей ему экспрессией, то и дело сопровождая выпады короткими выдохами.

Вэй Усянь облокотился на ограду и какое-то время молча наблюдал, как Цзинъи раз за разом пытается пробить защиту Сычжуя слишком прямой атакой и каждый раз отступает с недовольным шипением.

— Цзинъи, заваливаешь корпус при выпаде, — крикнул Вэй Усянь, когда Сычжуй в очередной раз выбил меч из его рук. — Спина должна быть прямой, иначе потеряешь равновесие.

Цзинъи от неожиданности едва не пропустил удар Сычжуя по плечу. Они остановились и опустили мечи. Юноши удивлённо переглянулись при виде Вэй Усяня. Их недоумение можно было понять: встретить Старейшину Илин, бродящего в одиночестве по Облачным глубинам уже само по себе было редкостью, а уж увидеть его, обвешанного личным оружием Хангуан-цзюня, — то ещё зрелище.

— Учитель Вэй… — неуверенно произнёс Сычжуй, поспешно кланяясь. — А где… Хангуан-цзюнь?

— Ваш многоуважаемый учитель предпочёл моему обществу ледяную воду в тёмной пещере. Так что я остался безнадзорным, — Вэй Усянь трагично вздохнул и покрутил в руке Бичэнь. — Вот, забрал самое ценное, что у него было.

— В-вы забрали гуцинь… и… Б-бичэнь? — от шока Цзинъи начал заикаться, а Сычжуй просто застыл не в силах поверить в абсурдность происходящего.

— Скажу больше — он сам мне их отдал.

Цзинъи заметно занервничал: казалось, он был готов выхватить Бичэнь из рук Вэй Усяня и бежать разыскивать Лань Чжаня. Вэй Усянь расхохотался, наблюдая за его реакцией на свои слова. Отсмеявшись, он вытер выступившие на глазах слёзы рукавом и пересёк площадку.

— Ладно, не делайте такие кислые лица, — он по очереди взъерошил им волосы. — Обещаю, верну всё в целости и сохранности, если он не заморозит себя в источнике до смерти.

Цзинъи с облегчением выдохнул, а Сычжуй позволил себе улыбнуться. Вэй Усянь прошёлся по площадке и аккуратно положил гуцинь и Бичэнь на каменную скамью.

— Раз уж вы так самоотверженно готовы защищать собственность Хангуан-цзюня, предлагаю устроить бой. Двое на одного.

Сычжуй неуверенно покосился на Цзинъи.

— Учитель Вэй, вы… серьёзно?

— А что, боитесь проиграть старику? — Вэй Усянь подмигнул ему.

— Дело не в этом, — быстро сказал Цзинъи, хотя по его лицу было видно, что отчасти именно в этом. — Просто вы же Старейшина Илин, а мы…

— А вы легко меня побьёте, — перебил его Вэй Усянь с усмешкой. — В последний раз я держал меч, когда был примерно в вашем возрасте. Ну же, неужели ученики великого Хангуан-цзюня испугались?

— Кто испугался?! Я не испугался! — тут же вспыхнул Цзинъи, чей юношеский задор было слишком легко задеть. Но тут его взгляд упал на Бичэнь. — Постойте… Вы же не будете сражаться Бичэнем?!

Этот вопрос вызвал у Вэй Усяня новый приступ смеха.

— Сражаться чужим духовным оружием? Я, по-твоему, похож на самоубийцу?

Он подошёл к стойке с оружием и выудил оттуда первый попавшийся деревянный клинок, несколько раз взмахнул им, привыкая к весу и балансу, и встал в свободную, почти небрежную стойку.

— Нападайте!

Цзинъи посмотрел на Сычжуя, тот кивнул, принимая вызов. Юноши разошлись полукругом. Цзинъи атаковал первым, нанося прямой рубящий удар сверху вниз, целясь в плечо. Вэй Усянь просто шагнул в сторону, позволив мечу пройти мимо.

— Скорость хороша, Цзинъи, но замах слишком очевиден! — крикнул он на ходу.

Сычжуй зашёл со спины, целясь в корпус. Вэй Усянь развернулся на пятке, отбил удар вскользь, уводя чужой меч в сторону, и тут же толкнул Сычжуя плечом, сбивая равновесие.

— А ты бьёшь правильно, но слишком предсказуемо заходишь.

Цзинъи, развернувшись после промаха, нанёс боковой режущий удар. Вэй Усянь перехватил тренировочный меч двумя руками, развернулся навстречу атаке и с силой отбил клинок юноши восходящим ударом снизу вверх. Клинки столкнулись с оглушительным треском. Меч Цзинъи отбросило далеко в сторону, а сам парень отлетел на пару шагов, потирая онемевшую кисть.

Сычжуй восстановил равновесие и шагнул вперёд, переходя в серию быстрых колющих ударов. Вэй Усянь отступал, уходя с линии атаки лёгкими, танцующими шагами. Его меч двигался с невероятной скоростью, едва заметными экономными кистевыми движениями отклоняя выпады Сычжуя в сторону.

— Хорошо, А-Юань, держи дистанцию, дави! — подзадоривал Вэй Усянь.

Цзинъи подхватил с земли откатившийся меч и, издав яростный рык, снова бросился в бой, заходя с противоположной стороны. Теперь они атаковали вдвоём. Цзинъи рубанул сверху, Сычжуй — широким горизонтальным ударом на уровне плеча. Вэй Усянь присел, пропуская удар Цзинъи над головой, и одновременно крутанулся на месте, уводя корпус из-под замаха Сычжуя. Его меч описал широкую дугу, на выходе из приседа ударил по голени Цзинъи, заставив того споткнуться, а затем, довершая разворот, легко отбил клинок Сычжуя вверх.

— Два на одного — это значит работать вместе, а не мешать друг другу, — сказал он, не давая им передышки. — Цзинъи, не лезь вперёд один. А-Юань, используй его напор как прикрытие.

Цзинъи снова пошёл в атаку, пытаясь прижать Вэй Усяня к краю площадки. Сычжуй поддержал. Вэй Усянь отступал, легко парируя их удары. Когда Цзинъи слишком сильно открылся, Вэй Усянь развернулся, поймал инерцию его движения собственным мечом и одним лёгким толчком отправил Цзинъи на землю. Тот растянулся в траве с возмущённым воплем.

Сычжуй стиснул зубы и атаковал в полную силу, нанося рубящий удар, за которым тут же последовал второй, более быстрый. Вэй Усянь блокировал первый, шагнул вперёд, разрывая дистанцию, нужную Сычжую для второго удара, и вывернул его меч из захвата одним коротким движением запястья. Деревянный клинок улетел в траву.

Вэй Усянь протянул руку Цзинъи и помог подняться. Тот встал, потирая ушибленный бок и уставился на Вэй Усяня.

— Учитель Вэй, — выдохнул Сычжуй. — Вы же сказали, что давно не держали меч.

— Так и есть, — Вэй Усянь подбросил тренировочный меч и поймал его за рукоять. — Видимо, тело помнит больше, чем я думал.

Он забрал со скамьи гуцинь и Бичэнь и зашагал к Цзинши, провожаемый восхищёнными взглядами юношей. Стоило ему оказаться в опустевшей комнате, как веселье, охватившее его во время боя, мгновенно испарилось.

Вэй Усянь разложил вещи по своим местам, прошёлся по комнате, сел за низкий стол, растёр тушь в тушечнице и взял кисть.

Лань Чжань, если ты читаешь это письмо, значит что-то пошло не так, и мне очень жаль…

«Жаль? Ты умереть собрался, а не его любимую чашку разбил», — разозлился на себя Вэй Усянь и резко зачеркнул написанное. Он скомкал лист и взял новый.

Лань Чжань. Что бы ни случилось завтра, я хочу тебе сказать…

Его рука замерла над бумагой. Что он хотел ему сказать? Что он благодарен за всё, что Лань Чжань для него сделал? Тот и так это знал — не было ни одного дня, когда бы Вэй Усянь не давал ему понять это поступками. Что не нужно винить себя? Всё равно будет. Что он должен жить дальше? Вэй Усянь скривился, представив, как Лань Чжань читает это. Если тот решит изводить себя чувством вины, никакое письмо его не остановит.

Чёрная капля туши сорвалась с кисти и растеклась уродливой кляксой прямо под именем Лань Чжаня.

— Да ну это всё к демонам! — Вэй Усянь поднёс оба листа к свече и поджёг. Он держал горящую бумагу в руке до тех пор, пока огонь не обжёг ему пальцы, и только тогда бросил остатки в керамическую плошку.

Он смотрел, как последний уголок бумаги сворачивается и чернеет. Оставаться здесь дальше не было смысла — Лань Чжань вернётся только завтра, а сидеть одному в чужой комнате и пугать себя дурными мыслями совершенно ни к чему. Вэй Усянь навёл порядок на столе, бросил последний взгляд на гуцинь и Бичэнь, оставленные на своих местах, и вышел, прикрыв за собой дверь.

Свои покои Вэй Усянь не успел толком обжить за три года — он редко в них ночевал, и сейчас, оказавшись там один, почувствовал себя почти гостем в собственном доме. Он зажёг одну свечу, сел на кровать и долго смотрел в темноту за окном.

Он попытался лечь спать. Долго ворочался с боку на бок, то укрывался одеялом, то снова сбрасывал его, несколько раз переворачивал подушку, но это не помогало заснуть.

Когда предрассветные сумерки начали окрашивать небо в сероватые тона, Вэй Усянь наконец забылся нездоровым, чутким сном.

И кошмары не заставили себя ждать.

Вновь замелькали знакомые, терзающие душу образы: багровое небо над Безночным Городом, крики умирающих заклинателей, искажённое болью лицо Цзян Яньли и её окровавленные белые одежды. Мертвецы тянули к нему свои гнилые руки, отовсюду доносился шёпот, обвиняющий его во всех грехах Поднебесной. Вэй Усянь просто стоял посреди этого хаоса и смотрел, не отводя взгляда.

«Я помню всё».

Вэй Усянь резко открыл глаза. Сон не принёс долгожданного отдыха, оставив после себя странное неприятное ощущение. Холодок в груди снова пульсировал, расползаясь под рёбрами.

Не в силах больше оставаться в одиночестве, Вэй Усянь оделся и вышел на улицу, направляясь к храму предков. Утренний туман приятно холодил лицо, но не помогал избавиться от дурных мыслей.

Воздух в храме предков был тяжёлым от запаха благовоний. Вэй Усянь взял с алтаря три палочки, зажёг их и поставил в курильницу. После чего прошёлся вдоль рядов с табличками поколений клана Лань и остановился у той, на которой было написано имя Лань Цижэня. Он трижды поклонился и сел на пол, скрестив ноги.

— Ну здравствуй, учитель, — шёпотом сказал он, глядя на простую, без излишеств деревянную табличку. — Не думал, что когда-нибудь приду поговорить с тобой по собственному желанию, но вот я здесь…

Вэй Усянь помолчал, собираясь с мыслями.

— Завтра мы должны провести опасный ритуал… Если удача окажется не на моей стороне… — Вэй Усянь почувствовал, как горлу подступает комок. — Позаботься о нём, ладно? Не дай ему совершить непоправимое… Будь так добр, старик Лань. А я… я сделаю всё, чтобы вернуться к нему живым. Обещаю.