Вернувшись в Облачные Глубины, Вэй Усянь и Лань Чжань сразу отправились в Яши́, чтобы встретиться с главой ордена. Лань Сичэнь, судя по всему, не выходил оттуда всё то время, что они провели в Гусу. Он сидел у низкого стола, заваленного старыми, пожелтевшими свитками. Некоторые выглядели так, будто их не разворачивали со времён основания Гусу Лань. Часть из них были раскрыты и прижаты камушками, а те, которые он счёл бесполезными, лежали прямо на полу.

Он выглядел уставшим. Под глазами залегли глубокие тени, а в пальцах, перебирающих бамбуковые дощечки, сквозило не свойственное ему напряжение. Когда они вошли, он, не отрываясь от свитка, махнул им рукой, приглашая сесть напротив.

Вэй Усянь развалился на циновке, вытянув ноги. Лань Чжань сел рядом с ним. Слуга принес чай и разлил по чашкам. Вэй Усянь взял одну, согревая ладони, и с наслаждением вдохнул терпкий аромат.

Наконец Сичэнь отложил свиток и поднял на них взгляд.

— Рассказывайте, — он опёрся локтями о стол и помассировал пальцами виски, прикрыв глаза.

Лань Чжань коротко поведал о том, что произошло в храме, не вдаваясь в излишние подробности.

— Сущность, живущая в храме, не враждебна, — добавил Вэй Усянь. — Она просит помощи.

— Помощи? — переспросил Сичэнь.

— Да. Способ общения у неё весьма своеобразный, но она не хотела навредить. Кошмары, которые я вижу, — это её попытка достучаться.

— Расскажи о ней подробнее. Что именно ты почувствовал внутри?

Вэй Усянь помолчал, собираясь с мыслями.

— Это не тёмная энергия в привычном смысле. Это скорее… огромное застоявшееся горе. Сущность живёт в храме несколько столетий и всё это время она вбирала в себя боль тех, кто приходил туда молиться. Она переполнилась этой болью и не может её выпустить.

— Я предполагал нечто подобное, — Сичэнь коротко кивнул. — Пока вас не было, я искал упоминания о древних святилищах, которые возводились в переходные эпохи. Мне удалось найти несколько похожих случаев. Не много, но достаточно, чтобы составить общую картину.

Он подвинул к себе один из раскрытых свитков.

— Когда подобные места начинали отравлять округу, заклинатели прошлого в большинстве своём действовали радикально. Вместилища духов просто уничтожались.

— Какими были последствия? — спросил Вэй Усянь.

— Катастрофическими, — Сичэнь помрачнел. — В трёх из четырёх описанных случаях накопленная ментальная грязь единовременно вырывалась наружу. В радиусе нескольких ли люди просто сходили с ума. Сердца не выдерживали ужаса, вспыхивали волны немотивированной агрессии, целые поселения вырезали сами себя в приступах паники.

Вэй Усянь присвистнул.

— Но были и другие прецеденты, — продолжил Сичэнь. — Около трёхсот лет назад на севере Цинхэ существовало святилище, дух которого покровительствовал воинам. Оно точно так же переполнилось, но один странствующий заклинатель смог выпустить накопленную энергию, не разрушая стены. Он назвал это ритуалом Рассеивания.

— Как он это сделал?

— Подробностей почти нет. Указано только то, что его собственная энергия резонировала с энергией того места. Это позволило ему пропустить её через себя и обеспечить контролируемый выход.

— Кажется, я начинаю понимать, почему сущность храма Цзюмэн уцепилась именно за меня, — задумчиво проговорил Вэй Усянь. — Тьма, которой я управляю, — это концентрированная боль. Нас наполняет одно и то же.

— Вэй Ин… — В голосе Лань Чжаня отчётливо прозвучала тревога.

Вэй Усянь посмотрел на него.

— Теперь всё встало на свои места. Мы ведь не знали, с чем боремся, верно? А теперь у нас есть правила игры. Я стану проводником: войду в полный контакт с сущностью, открою свои каналы и позволю всей этой массе боли пройти сквозь меня. Это почти то же самое, что было со мной на Луаньцзан.

— Это убьёт тебя… Твоё нынешнее тело слишком слабое. Оно не выдержит такой нагрузки.

— Другого пути нет. Мы должны рискнуть.

— Нет, — отрезал Лань Чжань. — Я не позволю.

Он перевёл взгляд на брата.

— Отдай приказ эвакуировать людей, тогда мы сможем уничтожить храм, не подвергая жизнь Вэй Ина опасности.

— Как ты себе это представляешь? — спросил Сичэнь. — Неизвестно, насколько велика будет область поражения, но в неё совершенно точно попадут Гусу, Цайи и Облачные Глубины. Это несколько тысяч человек, Ванцзи. К тому же, уничтожать сущность, не обладающую враждебной природой — это не наши методы.

Лань Чжань встал и отошёл к окну.

— Жертвовать одним ради многих — это наши методы?

— Ванцзи, я ко многим вещам отношусь с пониманием, но сейчас ты перегибаешь.

— Прекратите, — Вэй Усянь подошёл к Лань Чжаню и успокаивающе положил руку ему на плечо. — Это моё проклятие, моя связь с сущностью — значит и решение буду принимать я.

— Вэй Ин…

Лань Чжань повернулся к нему. Он смотрел на него с таким невыносимым отчаянием, что Вэй Усянь не выдержал и тихо, только для него сказал:

— Всё будет хорошо.

Похлопав его по плечу, Вэй Усянь повернулся к Сичэню.

— Ну, что делать с сущностью мы выяснили, осталось придумать, как мне покинуть храм живым, — он постарался придать голосу привычную задорную интонацию. — Как именно тот заклинатель контролировал выход энергии?

Лань Сичэнь ещё раз пробежал глазами по написанному в свитке.

— Об этом здесь ничего не сказано.

Вэй Усянь прошёлся по комнате и остановился в центре.

— Из-за того, что сущность переполнена, поток энергии будет выходить под давлением. Он не только разорвет меня на части, но и ударит по округе, как и при разрушении храма, — он сделал паузу. — Нужно заставить его выходить постепенно, малыми порциями.

— Значит, одного проводника недостаточно, — продолжил развивать его мысль Сичэнь. — Нужен тот, кто будет принимать то, что выходит, структурировать и рассеивать, не давая волне набрать силу.

— Есть способ, — сказал Лань Чжань, всё ещё стоявший у окна.

Оба посмотрели на него.

— Правильно составленная мелодия способна разбить неупорядоченный поток на отдельные частоты. Рассеять без направленного удара, — он говорил ровно, как будто излагал очевидное.

— Это сработает? — спросил Вэй Усянь у Сичэня.

Тот несколько секунд молчал, обдумывая ответ.

— Теоретически — да. Ванцзи достаточно точен в управлении мелодией, если он сможет сохранять нужный ритм всё то время, пока будет идти передача энергии… Пожалуй, в этом варианте рисков меньше, чем в любом другом.

— Лань Чжань, ты сможешь сделать это?

— Мгм.

— Сколько времени это может занять?

— Зависит от того, сколько энергии накопила сущность, — ответил Сичэнь. — Думаю, не меньше часа, возможно, больше.

Он подошёл к брату.

— Ванцзи, это потребует от тебя невероятной концентрации. Будь готов к тому, что ты не сможешь остановиться, независимо от того, что будет происходить с Вэй Усянем, иначе поток может обратиться внутрь него. Если тебе будет тяжело сохранять спокойствие… Я могу сделать это вместо тебя.

— Нет. Я справлюсь.

Сичэнь внимательно смотрел на брата, пытаясь отыскать в его лице хоть каплю сомнения, но тот оставался непреклонен.

— Итак, — начал рассуждать вслух Вэй Усянь. — Примерный порядок действий понятен, осталось разобраться с деталями. Главное, что меня волнует: как мне открыть канал? Точнее, как сделать это осознанно, а не через кошмар?

— Как проявляется твоя связь с сущностью? — спросил Сичэнь.

Вэй Усянь приложил руку к груди.

— Холод. С того самого дня, как я впервые вошёл в храм, — он сделал паузу. — Это и есть точка контакта, верно?

— Скорее всего, — кивнул Сичэнь. — Если ты сосредоточишься на нём и намеренно расширишь его, это может сработать как приглашение.

— Или как открытая рана, — сказал Лань Чжань.

Вэй Усянь усмехнулся.

— Допустим, мне удалось. Канал открыт, что дальше? Просто стоять и ждать, пока через меня не пройдёт несколько столетий накопленного горя?

— Нет. Ты должен управлять потоком, — ответил Лань Чжань.

— Поясни.

— Если ты будешь просто пропускать его через себя, будет сложно предугадать в какую сторону он пойдёт. Ты должен вести его, направляя через меридианы наружу. Тогда я смогу с ним работать.

— То есть мне нужно контролировать направление, но не сдерживать силу?

— Мгм.

Вэй Усянь задумался.

— Это проще сказать, чем сделать, — он машинально потер то место, где пульсировал холодок. — Тёмная энергия слишком хаотична. Чтобы контролировать её, должен быть чёткий приказ куда она должна следовать. Здесь же нужно пассивное управление, значит, Чэньцин я использовать не смогу. Остаётся надеяться, что у меня получится подчинить поток своей воле. Теоретически понятно, но что произойдёт на практике — не знаю.

— Поэтому тебе нужен якорь. Что-то, за что ты сможешь держаться, чтобы не потеряться в чужой боли, если поток начнёт захлёстывать тебя.

— Музыка. И ты знаешь, какая именно, — Вэй Усянь выразительно посмотрел на Лань Чжаня.

Тот кивнул.

— Но подойдёт ли она для рассеивания? Это ведь не заклинание, просто мелодия.

— Я могу изменить её таким образом, чтобы она работала с потоком, но при этом оставалась узнаваемой для тебя.

Сичэнь вернулся к столу, взял кисть, что-то быстро написал на чистом листе бумаги и протянул Лань Чжаню.

— Если вы говорите о той мелодии, что ты играл, когда Вэй Усянь был без сознания, попробуй внести эту связку в середину и конец. Если не сработает, ищи в запрещённых сборниках, — он достал из рукава ключ и вложил в ладонь брата.

Лань Чжань спрятал ключ, затем пересек комнату и взял гуцинь, оставленный им у входа. Он сел, расположив инструмент на коленях и начал играть «Забыть о сожалениях», на ходу вплетая предложенную Сичэнем связку. Мелодия изменилась почти неуловимо, но теперь она приобрела силу. Вэй Усянь почувствовал, как воздух вокруг завибрировал, наполняясь концентрированной духовной энергией.

Лань Чжань прервал мелодию и перевёл взгляд на брата.

— Спасибо.

— Хорошо, — Вэй Усянь сделал глоток давно остывшего чая. — Допустим, я использую мелодию как ориентир, это решает проблему моей устойчивости к энергии сущности, но как ты поймёшь, когда должен начать играть?

— Поток изменит характер воздуха вокруг храма. Когда сущность начнёт передачу — я почувствую это через гуцинь. Он способен улавливать изменения духовной энергии в радиусе нескольких чжанов.

— И последнее: как я пойму, что передача завершена?

— Ты почувствуешь, — сказал Сичэнь. — Если сущность действительно хочет освободиться, она не станет удерживать связь дольше необходимого и сама разорвет контакт, холод в груди уйдёт.

— Звучит, как план, который должен сработать, — Вэй Усянь потянулся, хрустнув шейными позвонками. — Но мне нужно знать одну вещь: та боль, которую я пропущу через себя… Она уйдёт полностью, или что-то останется?

Сичэнь помолчал.

— Не знаю, в источнике об этом ничего не сказано.

— Значит, узнаем на месте.