Утро началось с того, что я пришел в «Зеленый ручей» за полчаса до открытия и уткнулся лбом в запертую стеклянную дверь. Обычно Джун-хо приходил раньше меня. Протирал стойку, полировал своего нефритового лиса и бурчал под нос проклятия в адрес налоговой. Но сегодня внутри царила тишина. Я отпер замок своим ключом, поднял роллету и шагнул в полумрак торгового зала.

На прилавке белел тетрадный листок. Корявым почерком босса на нем было выведено: «Открывайся и начинай работать. Буду позже. Не взорви магазин».

Взрывать я ничего не планировал, но вот задохнуться шансы имелись. За ночь спертый воздух в помещении настоялся так, что у меня заслезились глаза. Вчерашняя промышленная варка дала о себе знать. Лавка пахла застарелым аммиаком, жженой травой и мокрой собакой, которую зачем-то искупали в уксусе.

Встречать клиентов в такой газовой камере было нельзя.

Оставив дверь нараспашку, я пошел инспектировать остатки нашего ассортимента на полках. В углу пылились пузырьки с дешевыми ароматическими маслами для медитаций — их мы вчера не пустили под пресс за полной химической бесполезностью. Я взял флакон с экстрактом цитруса и баночку хвойного концентрата.

План созрел быстро.

Вытащив из подсобки горелку, я плеснул в стеклянную чашу немного воды, добавил спирта и щедро накапал туда масел. Зажег огонь. Когда смесь начала закипать, я активировал алхимическое зрение.

Картинка дрогнула. Воздух в магазине оказался пронизан грязно-желтыми энергетическими нитями — остаточным фоном нашего вчерашнего триумфа. Местная магия работала как радиация, оставляя после себя стабильный «мусорный» след. А вот пары кипящих масел выглядели совершенно иначе. С точки зрения химии, летучие терпены из цитруса под воздействием температуры обрели высокую кинетическую энергию. В алхимическом же спектре они смотрелись как рой крошечных, агрессивных голубых искр.

Я не стал плести сложных узоров. Просто мысленно толкнул этот искрящийся поток в гущу желтой грязи.

Результат оказался завораживающим. Быстрые молекулы эфиров на полном ходу врезались в неповоротливые алхимические связи вони, разрывая их и замещая собой. Процесс шел лавинообразно. Химическая термодинамика работала как идеальный стиратель для магических отходов.

Через пять минут желтый фон полностью распался. Запах мокрой собаки исчез, уступив место странному, но терпимому аромату, напоминающему лимонный пирог, который случайно уронили в сосновом лесу.

Ровно в восемь утра колокольчик над дверью звякнул в первый раз. Я предусмотрительно спрятал всю партию «Хайзенберга» под прилавок. Светить незарегистрированным товаром на витринах после вчерашнего визита Кляйна было бы форменным идиотизмом.

На пороге стоял Чен. Здоровяк-строитель выглядел так, словно только что отпахал смену в шахте, но его глаза горели нездоровым энтузиазмом. За его широкой спиной топталось еще человек десять в таких же промасленных комбинезонах.

— Хозяин! — гаркнул Чен, опираясь ручищами на стойку. — Синее чудо осталось?

— Для постоянных клиентов всегда найдется, — я нырнул под прилавок и выставил перед ним три сапфировых флакона.

— Мужики, я же говорил! — Чен обернулся к своей свите. — Эта штука работает. Вчера после смены даже спина не ныла. А от «Бычьего шага» я обычно до утра руки унять не могу, трясутся как у алкаша.

Процесс пошел. Работяги подходили один за другим, выкладывая на стойку купюры. Они охотно делились впечатлениями. Наш гибридный энергетик не только держал в тонусе, но и вообще не давал того самого побочного «отката», которым славился дешевый ширпотреб. Конечно, название «Хайзенберг-блю» они выговорить не могли, обзывая зелье то «синькой», то «небесной водой», но меня это волновало меньше всего.

Очередь двигалась быстро. В какой-то момент перед кассой оказался человек, который сильно выбивался из общего пейзажа. На нем были светлые брюки со стрелками и выглаженная рубашка. Лицо чисто выбрито, под ногтями никакой строительной грязи. Он переминался с ноги на ногу, брезгливо косясь на стоящего рядом штукатура. Я на секунду замешкался. Но парень уже протянул деньги, а капиталист внутри меня оказался громче интуиции.

— Один флакон Хайзенберга, пожалуйста, — тихо сказал он.

— Держите, — я смахнул купюры в кассу и выдал ему синюю банку.

К полудню поток клиентов иссяк.

Я пересчитал оставшиеся под стойкой запасы. Шестьдесят порций ушло за четыре часа. Джун-хо все еще не появился, так что у меня было время заняться бухгалтерией. Оперевшись локтями о пластик прилавка, я прикинул себестоимость на клочке бумаги.

Мы пустили в перегонный куб довольно дорогие мази и экстракты, чтобы добыть нужные реагенты. Но в будущем можно будет обойтись более дешёвыми. Плюс налоги, аренда и мелкие расходы. Но даже при самом грубом подсчете чистая прибыль составляла порядка восьми баксов с каждой проданной банки. Из них — четыре мои.

Четыре умножить на шестьдесят — двести сорок долларов. Вот так за полдня я заработал сумму, которая с лихвой перекрывала мою долю за квартиру. Юна со своими вечными долгами и нарисованными муралами могла только мечтать о такой рентабельности!

Жизнь определенно налаживалась.

Колокольчик над дверью снова звякнул. Я натянул улыбку, ожидая увидеть очередного строителя, но мышцы лица тут же одеревенели. В лавку вошел Маркус Кляйн.

Его серый костюм сидел безупречно. Следом за ним порог перешагнул мужчина с кожаным портфелем в руках, а замыкал процессию тот самый утренний покупатель в выглаженной рубашке.

Тут и к гадалке не ходи, что ничего хорошего они не принесли. Но я заставил себя сохранить на лице выражение легкой, профессиональной скуки.

— Добрый день, герр Ребров, — Кляйн подошел к прилавку. — А где ваш партнёр?

— Господин Джун-хо на деловой встрече, — ответил я. — Чем могу помочь? Ищете средство от мигрени?

Немец сунул руку в карман и поставил на столешницу знакомый флакон. Небесно-голубая жидкость блеснула в свете ламп.

— Что это? — спросил Кляйн.

Я посмотрел на банку с таким видом, будто видел ее впервые в жизни. Взял в руки, покрутил, разглядывая наспех приклеенную этикетку.

— Понятия не имею. Похоже на жидкость для мытья стекол. Вы это на улице подобрали?

Кляйн лишь снисходительно улыбнулся. Он сделал шаг в сторону, освобождая место у прилавка.

— Будьте добры, подтвердите свои слова, — бросил он утреннему покупателю.

Офисный клерк подошел ближе, избегая смотреть мне в глаза.

— Это он, — забормотал парень, указывая на меня пальцем. — Я купил этот препарат у него сегодня в девять пятнадцать утра. За четырнадцать долларов.

Капкан захлопнулся. Я мысленно обматерил свою жадность. Надо было гнать этого засланного казачка в шею.

Человек с портфелем выступил вперед. Он открыл замок и достал стопку бланков.

— Статья четыреста двенадцать Алхимического Кодекса Син-Хана, — заговорил он. — Незаконное производство зелий вне сертифицированных лабораторий. Статья восемнадцатая. Распространение нелицензированных субстанций, потенциально опасных для жизни и здоровья граждан.

Я молчал, перебирая в голове варианты. Выскочить в окно подсобки? Запереться и вызвать полицию?

— Вы понимаете последствия, юноша? — инспектор посмотрел на меня поверх очков. — Конфискация имущества. Штраф до пятидесяти тысяч долларов или отбывание наказание в исправительных колониях сроком от трех лет.

Воздух в легких внезапно стал тяжелым. Три года. Меня прижмут к ногтю просто за то, что я оказался умнее их дипломированных кретинов с магическим даром. Я открыл рот, собираясь сказать, что это вообще не моя лавка, что я просто продавец, но в этот момент входная дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену.

В магазин ввалился Джун-хо.

Выглядел он так, будто прошел через мясорубку. Пиджак измят, галстук болтался где-то в районе лопаток, волосы намокли от пота. Он тяжело дышал, озираясь по сторонам дикими глазами.

— Что… тут… происходит? — прохрипел босс, вваливаясь за прилавок.

Кляйн повернулся к нему.

— А, герр Джун-хо. Как вовремя. Мы как раз обсуждали с вашим помощником незаконный оборот незарегистрированных зелий. Вынужден сообщить, что ваша лавка будет опечатана до выяснения всех обстоятельств.

Джун-хо оперся обеими руками о столешницу. Его грудь тяжело вздымалась. Он перевел взгляд с Кляйна на инспектора, потом на голубой флакон, стоящий возле кассы.

А затем босс сделал то, чего я от него никак не ожидал.

Он размахнулся и с силой грохнул на стол прозрачную пластиковую папку. Внутри лежал лист гербовой бумаги с золотым тиснением и тремя крупными синими печатями.

— Незарегистрированных? — выдохнул Джун-хо, вытирая пот со лба. — Глаза разуйте. Это временный патент Министерства Алхимии на препарат «Хайзенберг-блю». Одобрен, зарегистрирован и допущен к мелкосерийной реализации тридцать минут назад.

Я скосил глаза на документ. Там действительно стояли печати и мое — точнее, наше — дурацкое название.

Лицо Кляйна впервые за все время потеряло спокойствие. Инспектор подался вперед, чуть ли не носом уткнувшись в бумагу.

— Это невозможно, — пробормотал он, разглядывая водяные знаки. — Временный патент выдается только после заключения гильдейской комиссии. Под чьей квотой вы прошли? Кто одобрил состав за одно утро?!

Джун-хо на секунду замялся. Было видно, что вопрос выбил его из колеи. Но внезапно он выпрямился. Загнанный в угол торговец, годами пресмыкавшийся перед чеболями, вдруг почувствовал вкус крови.

— А вы вообще кто такой? — рявкнул Джун-хо, тыча пальцем в грудь инспектора. — Где ваш жетон Министерства? Документы покажите!

Человек с портфелем дернулся, поправляя очки.

— Я независимый аудитор, нанятый корпорацией Аура-фарм для мониторинга рынка…

— Независимый?! — голос босса сорвался на визг, от которого задрожали стекла в витринах. — То есть гражданское лицо?! Какого черта ты приперся в мой магазин, требуешь закрыть дело и угрожаешь моему сотруднику тюрьмой?! Пошел вон отсюда! Оба пошли вон, пока я полицию не вызвал за попытку рейдерского захвата и промышленный шпионаж!

Инспектор побледнел и захлопнул свой портфель. Офисный клерк к тому времени уже незаметно растворился в дверях, благоразумно решив не участвовать в скандале.

Кляйн смотрел на Джун-хо. Его челюстные мышцы напряглись, но он быстро взял себя в руки. Маска корпоративного хищника вернулась на место.

— Временный патент — это лишь первый шаг, господа, — произнес немец. — Впереди клинические испытания. И поверьте, мы будем очень внимательно следить за вашими успехами.

Он вежливо, почти издевательски кивнул и направился к выходу, уводя за собой своего карманного инспектора.

Как только за Кляйном закрылась дверь, Джун-хо словно иголкой проткнули. Вся его воинственность испарилась за секунду.

— Шеф, это было мощно, — сказал я, до конца не веря в проиходящее. — Но откуда взялась бумага?

— Старые связи. Очень старые и очень дорогие, — он облокотился на стойку. — Но главное, теперь у нас есть легальное прикрытие на ближайший месяц. А потом… потом видно будет. Кстати, что по продажам?

— Шестьдесят банок. Строители в восторге.

Лицо Джун-хо вытянулось, а через секунду напряжение сменилось широкой, почти детской улыбкой. Он подскочил к кассе и дрожащими руками выгреб выручку. Смятые купюры и монеты перекочевали прямо в карманы его пиджака.

— Я в банк, — бросил Джун-хо на ходу. — Эти ублюдки-коллекторы дали семь дней, но лучше я внесу платеж сегодня. Не хочу проснуться с перерезанным горлом из-за того, что задержался на выходные. Закроешь тут все!

Оставшись в одиночестве, я простоял за кассой еще пару часов. Зашел какой-то студент за пластырем, заглянула старушка за травяным сбором для суставов. В воздухе все еще висел приглушенный аромат цитруса и хвои, под которым прятался запах химической лаборатории. Поняв, что строители со смены сегодня больше не придут, а корпораты вряд ли нанесут второй визит так скоро, я решил закрыть лавку пораньше.

Повернув ключ в замке и опустив роллету, я вышел на улицу.

Син-Хан встретил меня привычным коктейлем из жары, выхлопных газов и запаха жареного кунжутного масла. Толпа текла по тротуарам. На углу, прямо между входом в круглосуточную прачечную и автоматом с газировкой, стоял алтарь. Небольшая ниша в бетонной стене, выложенная керамической плиткой. Внутри стояла вырезанная из дерева фигурка старика в традиционных одеждах — Первого Алхимика.

К алтарю подошел мужчина в деловом костюме. Он торопливо оглянулся, достал из портфеля стеклянную пробирку с какой-то мутной янтарной взвесью и поставил ее на специальную полочку перед фигуркой. Склонил голову на пару секунд, прошептал что-то себе под нос и побежал дальше по своим делам.

Я подошел ближе. Полочка была уставлена подношениями. Пустые ампулы из-под дорогих эссенций, капли базовых реагентов на блюдечках, несколько дешевых баночек с лечебными мазями. Жест был абсолютно бытовым, рутинным.

Прошагав пару кварталов, я наткнулся на здание из серого бетона, украшенное стеклянным куполом. Вывеска гласила: «Городская библиотека». Я решил зайти. Внутри царила прохлада, пахло бумагой. Вдоль стен стояли ряды каталожных шкафов из дерева, а рядом с ними гудели пузатые мониторы терминалов с зеленым текстом на экранах. Никакого скоростного интернета или планшетов. Старая добрая механика, помноженная на зачатки компьютерных баз данных.

Заполнив бумажный бланк у стойки, я запросил мировые атласы и труды по теологии и истории алхимии. Седая женщина в очках посмотрела на меня с легким подозрением, но стопку книг выдала.

Устроившись за дальним столом, я раскрыл первый атлас. Континенты на глянцевых страницах выглядели до боли знакомо. Та же Евразия, те же очертания Америк. Но политическая карта представляла собой совершенно иную картину.

Син-Хан оказался городом на краю Корейского полуострова. Стратегический перекресток мировых торговых путей. Идеальная логистическая воронка, в которую стекались ресурсы со всего света. Именно поэтому здесь зародилась современная алхимия, превратив город в главного экспортера зелий и эссенций на планете. Местные кланы-чеболи держали за горло половину мировой экономики.

Но самое интересное начиналось за границами полуострова.

Я перешёл к разделу, озаглавленному «Мировые центры алхимической специализации». Оказывается, способность видеть энерго-химические потоки не была эксклюзивной привилегией Син-Хана — она встречалась по всему земному шару, но в каждой стране её приспособили под свою научную школу и промышленную базу.

Первой шла статья о Северной Конфедерации — территории бывшей России. Там магия стала кузницей, а не аптекой. Северяне направили дар в тяжёлую промышленность: их «заводские алхимики» работали у доменных печей, сращивая кристаллические решётки металлов и полимеров на атомарном уровне. Результатом стали сверхпрочные сплавы, броня, детали с нулевым износом. Вместо кипящих котлов с зельями — гудящие мартены и криогенные камеры. Я усмехнулся, представив суровых сибирских мужиков в цехах, колдующих над раскалёнными болванками. Их подход к термодинамике был мне куда ближе, чем син-ханское плетение энергетических нитей.

Западный блок — точнее, Соединённые Штаты — пошли ещё дальше от «мокрой» химии. Американцы применили дар в микроэлектронике. Их операторы видели движение электронов в проводниках и вручную, на атомарном уровне, доводили процессоры и микросхемы до совершенства, убирая погрешности литографии. «Кремниевые алхимики» Кремниевой долины работали в стерильных боксах, создавая лучшую в мире вычислительную технику. От одной мысли о том, что кто-то может визуализировать квантовые эффекты и легировать кристалл буквально пальцами, у меня перехватило дыхание. Это была даже не алхимия — это было чистое волшебство высоких технологий.

А ещё дальше к югу, в Бразилии, дар и вовсе вернулся к истокам — к живой природе. Тамошние аграрные алхимики работали напрямую с растениями: видели сокодвижение, форсировали фотосинтез, скрещивали виды без лабораторной генетики, создавая культуры с невероятной урожайностью и уникальными алхимическими свойствами. Весь син-ханский рынок редких ингредиентов — лунный цветок, огненный мох, живая вода — критически зависел от бразильского экспорта. Получалось, Син-Хан был лишь верхушкой глобального айсберга: он перерабатывал сырьё со всего мира, пока другие страны создавали саму основу цивилизации — сталь, кремний и хлеб. Я осознал, что мои знания химика-технолога пригодились бы везде, но именно здесь, в сердце зельеварения, моя еретическая затея разложить магию на молекулы могла нанести самый чувствительный удар по устоям.

Закрыв атлас, я пододвинул к себе тяжелый том в кожаном переплете. «Основы Церкви Алхимической Истины. Том первый».

Читать местную теологию оказалось сложнее. Текст изобиловал архаизмами и витиеватыми метафорами, но я быстро научился отсеивать словесную шелуху, вычленяя суть.

Первый Алхимик не был мифическим божеством. За образом стоял реальный человек, ученый, который сколько-то столетий назад впервые систематизировал процессы извлечения энергии из сырья. Его дневники, представлявшие собой банальные лабораторные журналы с таблицами мер и весов, со временем обросли статусом священного писания.

Церковь в этом мире не конфликтовала с наукой. Крупные кланы и чеболи тесно сотрудничали с храмами не из-за глубокой набожности. Религия здесь выполняла функцию глобального патентного бюро. Я читал описание священных ритуалов и видел за ними жесткие ГОСТы технологических процессов. Чтобы запустить в производство новый препарат, корпорация должна была получить «благословение» от иерархов, а благословение выдавалось только после того, как жрецы-эксперты убедятся, что рецептура не нарушает установленные Церковью каноны.

Такая вот система монополии.

Вера и патентное право срослись в единого монстра. Конкурента можно было уничтожить не только экономически, но и объявив его продукцию еретической, «искажающей истинные потоки эссенции». Именно поэтому Джун-хо так трясся над своим временным разрешением. Я пока не представлял, каким чудом ему удалось обойти систему с черного хода и за одно утро выбить подписи в Министерстве, минуя долгие церковно-корпоративные проверки. Учитывая местные реалии, все это выглядело слишком уж гладко. Придется хорошенько потрясти босса и детальнее во всем разобраться.

Под куполом библиотеки сгущались ранние сумерки. Этот мир оказался гораздо сложнее, технологичнее и жестче, чем мне представлялось в первый день. Син-Хан был лишь бьющимся сердцем этой глобальной машины, выкачивающим деньги из всего остального мира. Здесь царила строгая иерархия, где каждый рецепт был одновременно секретной разработкой и религиозным догматом.

И я, со своими кустарными перегонными кубами и химическими формулами в голове, только что плюнул прямо в центр этой системы. Мой научный метод — разбор алхимии на молекулы, игнорирование «священных» энергетических узлов и замена их банальными катализаторами — с точки зрения местной элиты скорее походил на технологическую ересь.

Но отступать было некуда. Я сгреб книги в ровную стопку и направился к стойке библиотекаря. Пора возвращаться домой. Завтра нам с боссом предстоит серьезный разговор о том, как удержать наш маленький незаконный форпост под надвигающимся катком корпораций.

* * *

В кабинете регионального менеджера на двадцатом этаже башни Аура-Фарм поддерживалась постоянная температура. Датчики климат-контроля фиксировали двадцать один градус. Панорамные окна отсекали шум проспекта, гул транспорта и звуки сирен. Внутри царила тишина, нарушаемая только шорохом бумаги.

На столе лежал финансовый отчет.

Маркус Кляйн сидел в кресле с прямой спиной. Он перевернул очередную страницу документа. Его палец скользнул по левой колонке цифр, перешел на правый край листа и остановился у итоговой суммы. График продаж по четвертому муниципальному сектору показывал резкое изменение тренда — реализация базового стимулятора выносливости «Бычий шаг», производимого заводами корпорации, демонстрировала вертикальное падение. Показатели обрушились на сорок два процента за последние сорок восемь часов. Линия на миллиметровой сетке уходила вниз, нарушая статистику квартала.

В углу кабинета, на стуле сидел человек. Независимый инспектор держал на коленях кожаный портфель, он подался вперед и приоткрыл рот.

— Я не давал вам команды говорить, — произнес Кляйн.

Инспектор замер. Вернулся в исходное положение и сомкнул губы.

Кляйн дочитал страницу до конца. Перевернул лист. Изучил приложение с перечнем мелких торговых точек. Закрыл папку. Затем он выровнял отчёт строго параллельно краю столешницы, сдвинул серебряную перьевую ручку на два сантиметра вправо. Поднял голову и посмотрел на подчиненного.

— Докладывайте.

Инспектор щелкнул замками портфеля. Вытащил блокнот на пружине.

— Господин Кляйн, быстро выяснить про лицензию не получится. Министерство — закрытая структура. Гражданские запросы они обрабатывают по две-три недели. Внутренние архивы вообще недоступны без ордера гильдии.

Кляйн посмотрел на лицо инспектора.

— Если бюрократический аппарат Министерства работает так медленно, — тихо сказал Кляйн, — каким образом разорившийся торговец и безымянный юноша получили временный патент с тремя государственными печатями менее чем за сутки?

Инспектор моргнул.

— Данных почти нет. Слишком быстро, такого не бывает. Если хотите ускориться, можно попросить помощи у руководства «Аура-Фарм». Передать в совет директоров информацию о патенте, у них есть свои люди в Министерстве — они быстрее проверят и отзовут бумагу…

Мышцы на челюсти Кляйна резко обозначились.

— Вы предлагаете мне обратиться к совету директоров? Вы предлагаете мне официально передать наверх информацию о том, что мой сектор несет убытки из-за одной подвальной лавки? Признать перед руководством, что региональный менеджер корпорации не способен устранить уличных торговцев без вмешательства топ-менеджмента?

Инспектор сильнее вжал голову в плечи и отвел взгляд.

— Я лишь…

— Ваш контракт независимого подрядчика расторгается в одностороннем порядке, если через 48 часов на этом столе не будет лежать имя чиновника, выдавшего патент, — сказал Кляйн. — Вы добудете эту информацию любыми способами. Через архивы, через покупку данных, через незаконный доступ к документам. Меня не интересует метод. Klar?

Инспектор быстро закивал, бросил блокнот в портфель и вышел.

Кляйн остался сидеть в кресле. Его дыхание сохраняло ровный ритм. Спустя полторы секунды латунная дверная ручка дернулась вниз. Дверь приоткрылась, в образовавшуюся щель просунулось лицо инспектора.

— Уточняющий вопрос, господин Кляйн. Когда хозяин лавки бросил лицензию на прилавок, вы случайно не заметили название препарата или категорию? Чтобы я знал…

Кляйн схватил пресс-папье, лежавшее поверх стопки писем, и швырнул его в сторону двери. Хрусталь врезался в деревянную панель в трех сантиметрах от переносицы инспектора. Дверь мгновенно захлопнулась снаружи.

Поправив пиджак, Кляйн достал из кармана платок. Тщательно протер пальцы правой руки, убрал платок обратно. Затем он выдвинул верхний ящик стола и извлек аптечный флакон, внутри которого находилась жидкость насыщенного небесно-голубого цвета.

Кляйн открутил крышку и поднес горлышко к носу. Рецепторы уловили сложную химическую смесь. Резкий запах аммиака. Искусственный ароматизатор цитруса. Тяжелая нота жженой органики. Ничего похожего на классические ароматы алхимических эссенций, обычно пахнущих благовониями и чистыми травами.

Придвинув к себе телефон, Кляйн снял трубку и набрал четырехзначный внутренний номер.

— Лаборатория.

— Старшего алхимика в мой кабинет.

Спустя три минуты дверь открылась, в кабинет вошел мужчина в белом халате, надетом поверх корпоративного костюма. На его левой стороне груди был закреплен бейдж специалиста высшего ранга.

— Заберите образец.

Алхимик посмотрел на жидкость и слегка покачал флакон из стороны в сторону.

— Мне нужен полный и глубокий анализ состава этой субстанции, — сказал Кляйн. — Разберите формулу. Выделите базовые растворители и активные катализаторы. Декодируйте энергетический узор эссенции. Выясните причину, по которой шестьдесят рабочих из строительного сектора отказались от нашей продукции и массово перешли на этот препарат за один день. Назовите мне его себестоимость и активное вещество.

— Полный цикл разложения неизвестной алхимической матрицы занимает определенное время. Нам потребуется…

— Результат должен лежать на этом столе завтра, — перебил его Кляйн. — Время пошло. Свободны.