— Давай сюда, шеф, — скомандовал я, подходя к стеллажу. — Беритесь за тот край. Сдвигаем к стенам.

Джун-хо, все еще сжимавший в руке начатую бутылку водки, заморгал. Он переводил взгляд с меня на мебель и всё ещё пытался осознать масштаб происходящего.

— Зачем? — пискнул он.

— Мне нужно место. В подсобке мы не развернемся, там даже нормальной вентиляции нет. Толкайте, кому говорю!

Дерево скрипнуло, ножки проехались по линолеуму, оставляя за собой чёрные полосы. Под стеллажом обнаружились залежи пыли, дохлый таракан и пара монеток.

Через десять минут мы освободили в центре торгового зала приличный квадрат. Я вытащил из подсобки свой арсенал: три газовые горелки, набор разнокалиберных стеклянных колб, пару пластиковых ведер и моток силиконовых трубок. Расставил все это богатство прямо на полу, соорудив подобие кустарной перегонной системы.

Затем наступила очередь ингредиентов.

Я подтащил коробки, в которые пять минут назад сгреб половину ассортимента «Зеленого ручья». Вскрыл первую попавшуюся банку. Внутри оказалась плотная зеленоватая паста с резким запахом ментола и прелой травы. На этикетке гордо значилось «Бальзам тысячелетнего леса».

— Знаете, что это, босс? — спросил я, подцепляя жирную массу шпателем и отправляя ее в самую объемную колбу.

— Бальзам от болезни суствов?

— Это парафин, вазелин и экстракт корня окопника, — поправил я, опустошая банку за банкой. — Если расщепить связующее вещество спиртом, мы получим шикарную щелочную базу. Идеально для осадка тяжелых металлов.

Следом в ход пошли сушеные травяные сборы от бессонницы, порошки для аппетита и настойки. Я смешивал все это в пластиковом ведре, заливая техническим спиртом.

Джун-хо наблюдал за процессом с выражением абсолютного ужаса на лице. Он физически страдал, видя, как его драгоценный, пусть и бестолковый, товар превращается в вонючую бурую жижу.

Я зажег горелки. Пламя лизнуло стеклянные донья колб.

Глядя на это нагромождение стекла, трубок и булькающей грязи, я невольно вспомнил свой цех. Там были датчики давления, вытяжные шкафы, нержавеющая сталь и система аварийного пожаротушения. Здесь же — замызганный линолеум, пара газовых горелок да нервный мужик с галстуком набекрень.

Но, черт возьми, как же это было весело.

Там я был просто винтиком в корпоративной машине, следящим за графиками на мониторе. А здесь я вскрывал саму суть местной магии гвоздодером банальной химии. Я брал их тысячелетние традиции, их пафосные «энергии эфира» и переваривал в обычной колбе, заставляя работать по законам термодинамики.

Жидкость в главной колбе закипела. Я добавил туда несколько капель едкого реагента, который вытянул из дешевого удобрения для алхимических растений.

Раствор вспенился. Кислотный запах ударил в нос, вышибая слезу.

— Небеса милосердные! — Джун-хо отшатнулся, зажимая нос рукавом. — Что ты творишь?! Если инспекторы узнают, что мы тут творим, нас сгноят в долговых ямах! А если это рванет?!

— Не рванет, если не будете лезть под руку, — огрызнулся я, регулируя вентиль на горелке. — Подайте мне вон тот пакет с белым порошком. И не нойте. Мы инвестируем в наше светлое будущее.

Джун-хо протянул мне пакет, но не унимался, продолжая бормотать про проверки, инспекции и свою разрушенную жизнь.

Экстракция шла полным ходом. Воздух в помещении пропитался смесью жженого сахара, аммиака и старой мокрой тряпки. Сизый дым начал скапливаться под потолком, лениво расползаясь по углам.

Спустя примерно полчаса, когда я как раз переливал первую партию очищенной щелочной вытяжки в чистую тару, с улицы раздался грохот. Кто-то ударил кулаком по роллете, закрывающей витрину.

— Эй! Джун-хо! Ты там живой?! — раздался приглушенный, но крайне возмущенный мужской голос. — Открывай давай!

Босс подскочил на месте, едва не опрокинув ведро с отработанным жмыхом. В его глазах читалась паника затравленного зверя.

— Это господин Ли, — прошептал он одними губами. — Держит мастерскую по ремонту обуви через стенку. Что делать?!

— Идите и отвечайте, — сказал я, не отрываясь от процесса кристаллизации. — Только роллету не поднимайте.

Джун-хо на ватных ногах подошел к двери и прижался губами к стыку между металлом и стеклом.

— Д-да! Господин Ли! Мы закрыты!

— Какого черта у тебя там происходит?! — орал сапожник. — У меня клиенты кашляют! Из-под твоей двери несет так, будто ты там дохлую кошку в серной кислоте растворяешь! У меня аж глаза режет!

— Дезинсекция! — выпалил Джун-хо. — Травим древесных жуков! Инспекция обязала!

— Предупреждать надо, идиот! — рявкнул сосед, пнув на прощание роллету.

Джун-хо сполз по двери на корточки, вытирая пот со лба. Затем его взгляд упал на тонкую полоску света под порогом, откуда, видимо, и сочился наш химический туман. Босс метнулся в подсобку и вернулся с охапкой полотенец. Упал на колени и принялся затыкать все возможные щели.

Вскоре у меня появилось достаточно чистых реагентов, чтобы запустить настоящий конвейер. Я выставил в ряд пять объемных сосудов. Наполнил их базой, добавил нужные пропорции вытяжек и катализаторов.

Массовое производство требовало совершенно иного подхода. Я не мог позволить себе плести алхимические нити в каждой колбе вручную — не хватило бы ни времени, ни концентрации. Пришлось опереться исключительно на науку.

Включив алхимическое зрение, я наблюдал за движением энергий сразу в пяти резервуарах. Жидкости кипели, тусклые нити рвались и путались. Но я знал, что делаю. Вместо того чтобы тянуть энергию на себя, я резко изменил температуру раствора, забросив в каждую колбу по кубику сухого льда, который предусмотрительно выгреб из переносного холодильника для элитных трав.

Термический шок сделал свое дело.

Растворимость резко упала. Молекулы замедлились, а вместе с ними замерли и энергетические потоки. Лишенные хаотичного движения, они были вынуждены подчиниться жестким законам кристаллографии. Я лишь слегка подправил общий вектор магическим усилием, задавая нужную матрицу.

Во всех пяти сосудах одновременно произошел фазовый переход. Мутная, грязная взвесь схлопнулась в осадок, а очищенная жидкость вспыхнула сапфировым светом.

— Готово, — выдохнул я, отключая горелки.

Остаток дня мы с Джун-хо фильтровали получившийся эликсир через мембраны и разливали по аптечным флаконам. Босс работал молча, лишь изредка шмыгая носом.

Закатное солнце уже пробивалось сквозь окна над входной дверью, бросая тени на линолеум, когда я закрутил последнюю пластиковую крышку. Спина гудела от напряжения. Кисти рук слегка подрагивали, а в голове стоял туман от многочасовой концентрации на алхимических потоках.

Но результат того стоил.

Мы стояли у стойки. На пластике выстроилась первая промышленная партия товара. Сто восемьдесят флаконов небесного цвета. Они слегка светились в полумраке магазина, как маленькие драгоценные камни.

Хайзенберг-блю.

* * *

Мы выбрались на улицу когда солнце уже скрылось за крышами небоскребов Син-Хана. Вечерний воздух, пропитанный выхлопными газами, запахом жареной лапши и остывающего асфальта, показался мне самым чистым на планете.

Джун-хо возился с замком. Затем повернулся ко мне, собираясь что-то сказать, но слова так и остались где-то в его пересохшем горле. Босс дернулся всем телом, отшатнулся назад и впечатался лопатками в стекло собственной двери.

Из тени соседнего здания к нам шагнул человек.

Высокий, по-спортивному подтянутый мужчина лет сорока. На фоне неопрятной толпы окраин он смотрелся так же уместно, как хирургический скальпель в песочнице. Серый костюм без единой складочки, светлые волосы зачесаны назад волосок к волоску. Голубые глаза смотрели цепко.

— Добрый вечер, герр Джун-хо, — произнес он. — Давненько я не заходил проведать коллег по цеху. Решили сегодня закрыться пораньше?

Джун-хо издал звук, похожий на сдавленный писк. Он попытался отлепиться от двери, но ноги его не держали.

В моей прошлой жизни на химическом заводе хватало проверяющих. Я знал эту породу. Они никогда не приходят просто так, никогда не повышают голос и всегда пахнут дорогим парфюмом, за которым скрывается запах крови уволенных или наказанных сотрудников.

— Господин Кляйн… — прохрипел босс, нервно комкая край своего пиджака. — Мы… да. Санитарный день. Учет.

Кляйн сделал еще один неспешный шаг. Он остановился в метре от нас, заложив руки за спину. Затем его ноздри едва заметно дрогнули. Он принюхивался. И я прекрасно понимал, что именно он чувствует. Несмотря на засунутые под дверь полотенца, щели в старом здании пропускали наружу остаточный флер нашего производства: тонкий, въедливый аромат аммиака, жженой органики и кислотных катализаторов.

— Санитарный день? — Кляйн улыбнулся, но эта улыбка не коснулась его глаз. — Похвально. Знаете, я как раз проходил мимо и подумал, что нам стоит обсудить возможные партнерские отношения. Аура-фарм всегда открыта к диалогу с малым бизнесом. Не возражаете, если мы зайдем внутрь? Улица — не лучшее место для деловых бесед.

Он потянулся к ручке.

Джун-хо буквально окоченел. Внутри, прямо посреди торгового зала, стояли кустарные перегонные кубы, валялись пластиковые ведра с химической грязью и гордо светилась неоном незарегистрированная партия инновационного зелья. Если этот педантичный немец переступит порог, нас упакуют в полицейский фургон быстрее, чем я успею сказать «валентность».

Босс не мог ни пошевелиться, ни выдать членораздельный отказ. Он просто глотал ртом воздух, как выброшенный на берег карп. Поэтому в дело вступил я. Сделав шаг в сторону, я перегородил Кляйну путь к двери.

— Прошу прощения, господин хороший, — я включил свою самую дружелюбную, слегка придурковатую улыбку. — Боюсь, с партнерскими беседами придется подождать до завтра. Мы уже уходим.

Кляйн замер. Его рука повисла в воздухе. Он перевел взгляд на меня. В голубых глазах мелькнуло искреннее удивление, которое тут же сменилось холодным расчетом.

— Вот как, — тихо произнес он. — А вы, собственно, кто такой юноша? Странно видеть, как подсобный рабочий встревает в дела владельцев. Вообще-то вы должны соблюдать субординацию.

— Алексей Ребров, младший партнер и ведущий специалист, — бодро отрапортовал я. — И субординацию я знаю отлично. Поэтому забочусь о здоровье уважаемых гостей. Там внутри сейчас дезинсекция. Травим древесных жуков мощным щелочным раствором. Знаете, такая мелкая пакость, жрет стеллажи со скоростью света. Концентрация паров сейчас такая, что если вы туда зайдете, ваш шикарный костюм покроется пятнами.

Кляйн прищурился. Его взгляд скользнул по моему лицу, затем опустился ниже. Он посмотрел на мою футболку, на которой расплылось несколько пятен от пролитых реагентов.

— Древесные жуки, — задумчиво повторил Кляйн. — Какая… интересная проблема для здания из бетона и пластика. Вы уверены, что используете правильные методы, герр Ребров? Иногда самодеятельность приводит к фатальным ошибкам. Устав гильдии очень строг к нарушителям техники безопасности.

— Мы чтим устав как родную мать, — я развел руками. — Инструкция соблюдена до миллиграмма. Завтра проветрим, и милости просим на чашку чая, а сейчас нам с боссом пора домой. Рабочий день окончен.

Повисла пауза. Вывеска соседней лапшичной мигала, отбрасывая на лицо Кляйна красные блики. Он смотрел на меня, я смотрел на него. Никто не отводил взгляд. Наконец он коротко кивнул.

— Что ж. Не смею задерживать. Надеюсь, ваши… жуки… не переживут эту ночь. Хорошего вечера, Джун-хо.

Он развернулся и ушёл. Мы молча отошли от магазина на приличное расстояние, прежде чем Джун-хо позволил себе заговорить. Его трясло так, что аж ключи в кармане звенели.

— Ты… понимаешь, что это было? — зашипел он. — Это Маркус Кляйн! Менеджер Аура-фарм!

Мы свернули в переулок, пробираясь сквозь поток возвращающихся с работы людей.

— И что? — хмыкнул я.

— И то! — Джун-хо дернул себя за воротник рубашки. — Этот человек курирует алхимическую сеть Аура-фарм в нашем районе! Такие люди не захаживают в мою дыру просто так. Он пришел либо что-то предлагать, либо угрожать, либо… да черт его знает! Но если бы он зашел и увидел, что мы там наварили без лицензий и допусков… Все! Хана! У них наверняка есть связи! Нас бы закрыли завтра же. Штрафы от гильдии такие, что я бы до конца жизни на рудниках отрабатывал. А тебя бы вообще стерли в порошок за незаконную алхимическую практику!

По пути нам попался круглосуточный минимаркет. Джун-хо, не говоря ни слова, метнулся внутрь. Вышел он через минуту, сжимая в руке бутылку сливового вина. Даже не пытаясь найти стаканчик или отойти в тень, он свернул пробку и присосался к горлышку.

Кадык босса дергался, пока он вливал в себя жидкость. Отняв бутылку, он выдохнул и вытер губы рукавом.

— Ладно, — сказал я. — Значит, чобы корпораты не прикрыли нас при первой же возможности, нужно перевести нашу деятельность в легальное русло. Как легализовать новый препарат?

Джун-хо поперхнулся вином. Остановился посреди тротуара и уставился на меня.

— Легализовать?! Ребров, ты с какой луны свалился? Я торговец, а не алхимик-магистр! Я умею продавать сертифицированный товар, а не патентовать изобретения.

— Но процедура-то должна быть, — я пожал плечами. — Судя во всему, у нас не получится долго торговать из-под полы. Рано или поздно нас накроют либо такие вот Кляйны, либо обычная полиция. Если у препарата будет официальная бумага, корпоратам придется бороться с нами по правилам рынка, а не с помощью инспекций.

Джун-хо снова приложился к бутылке, видимо, пытаясь утопить в вине свой стресс.

— Министерство Алхимии… — пробормотал он, глядя куда-то в пустоту. — Все патенты идут через них. Это комиссия, испытания, куча бумаг и взяток. Огромные пошлины. Я понятия не имею, с какой стороны к этому подступиться. Туда обычных людей без родового имени даже на порог не пускают.

Незаметно за разговором мы дошли до серых панелек моего района.

— Значит так, Джун-хо. Завтра утром мы продаем строителям новую партию Хайзенберга. Как только касса наполнится, вы берете часть денег и идете выяснять.

— Куда идти? — тупо переспросил он.

— Куда угодно. В справочную Министерства, к знакомым юристам, в гильдию. Узнайте точный список документов для легализации нового эликсира. Сколько стоит пошлина, какие нужны справки. Мне нужен четкий алгоритм.

Джун-хо моргнул. Он посмотрел на полупустую бутылку в своей руке, потом на меня. В его глазах явно читался диссонанс. Еще вчера я был мальчиком на побегушках, которому он запрещал трогать колбы, а сегодня я раздавал ему указания.

— Ты… поручаешь это мне?

— Конечно. Вы же у нас акула бизнеса, — я улыбнулся. — Я занимаюсь производством и наукой. Вы — бумагами, продажами и защитой от таких вот Кляйнов. Партнерство, помните? Разделение труда.

Босс постоял несколько секунд, переваривая информацию. Затем вздохнул и сделал еще один глоток вина, уже не такой жадный, а скорее задумчивый.

— Ладно, — проворчал он. — Узнаю. Но если нас из-за этого посадят, я скажу, что ты меня заставил.

— До завтра, шеф.

* * *

Поднимаясь по лестнице на свой этаж, я мысленно прикидывал график производства. Бедро после встречи с резиновой пулей все еще ныло, но сделка с Джун-хо действовала лучше любого анальгетика. Пятьдесят на пятьдесят. Теперь я был не просто мальчиком на побегушках, а полноправным партнером в алхимическом бизнесе. Оставалось только пережить легализацию, не загреметь в тюрьму и наладить массовый выпуск «Хайзенберг-блю».

Отличный план.

Открыл дверь, из квартиры доносилась ритмичная поп-музыка и странное пыхтение. Я прошел по коридору и остановился на пороге кухни, которая похоже превратилась в филиал фитнес-клуба.

Поместившись в пространстве между диваном и холодильником, Джи-а делала тренировку. Причем форма одежды для этого мероприятия была выбрана с явным расчетом на зрителя. Девица нацепила ядовито-розовый спортивный топ, обтягивающие черные лосины, поверх которых зачем-то натянула ультракороткие шортики, и массивные кроссовки.

Она стояла в позе, отдаленно напоминающей собаку мордой вниз, но с таким прогибом в пояснице, что любой мануальный терапевт заплакал бы от зависти. При моем появлении она не смутилась. Наоборот, прогнулась в пояснице чуть сильнее, демонстрируя идеальный изгиб спины, и томно выдохнула.

Юна обнаружилась тут же. Соседка сидела на подлокотнике дивана, скрестив руки на груди, и сверлила подругу взглядом. Вся ее вчерашняя домашняя идиллия с макияжем и чистой одеждой испарилась, на ней снова была растянутая футболка, а волосы топорщились в разные стороны.

— О, Лёша! — Джи-а выпрямилась, стряхнув со лба розовую прядь, и тяжело задышала, демонстрируя впечатляющую работу легких. — А мы тут… спортом занимаемся.

— Вижу, — я прошел к холодильнику, стараясь не наступить на раскинутые ноги гимнастки. — Между мусорным ведром и газовой плитой? Отличный выбор места.

— Да ну тебя, — она игриво шлепнула меня по ноге, когда я проходил мимо. — Тут из окна лучше дует. Слушай, я так забила мышцы. Сделаешь доброе дело?

Она опустилась на пол, широко развела ноги в поперечный шпагат и посмотрела на меня снизу вверх.

— Надо растянуться, а то связки совсем деревянные. Поможешь? Просто надави на спину. Или вот тут… — она демонстративно положила ладони себе на внутреннюю сторону бедер.

Я достал из холодильника бутылку воды и открутил крышку. С химической точки зрения ситуация читалась элементарно. Уровень феромонов в помещении зашкаливал, зрачки Джи-а были расширены, а пульс ускорен явно не от физических нагрузок. Вчерашний забег по заброшкам и мое столкновение с корпоратами сдвинули ее восприятие. Раньше я был для нее мебелью, а теперь внезапно перешел в категорию альфа-самца, которого нужно срочно пометить.

Сделав глоток воды, я уже собирался сказать что-нибудь язвительное, но Юна спрыгнула с тумбы с грацией рассерженной кошки.

— Лёш, мне срочно нужна твоя помощь, — заявила она, вклиниваясь между мной и сидящей на полу Джи-а.

Соседка метнулась в свою комнату и через секунду вернулась, волоча толстую стопку каких-то потертых журналов для уличных художников и свой истрепанный блокнот. Она бросила всё это на стол, едва не смахнув свою кружку.

— Смотри, — Юна ткнула пальцем в корявый рисунок в своём блокноте, где среди пятен краски угадывались очертания баллончика и какие-то стрелочки. — Я тут пытаюсь сделать светящуюся краску для мурала. В одном журнале нашла рецепт: надо добавить какую-то синюю фигню, и тогда оно будет светиться. Ну, я добавила — и правда светится! Но потом вся эта штука превращается в желе и забивает сопла. Ты же в аптеке работаешь и вообще в алхимии сечёшь. Скажи, как сделать, чтобы оно оставалось жидким и не застывало, но светилось?

Джи-а возмущенно фыркнула.

— Юн-я, ты издеваешься? Я вообще-то попросила его первым.

— У тебя просто ноги болят, а у меня горит проект всей жизни, — отрезала Юна, даже не глядя на подругу. — Ну так что, Лёш?

Я склонился над её записями. На страницах блокнота царил хаос: пятна краски, схемы баллончиков с подписями вроде «ВОТ СЮДА ЛИТЬ» и бессвязные каракули, отдалённо напоминающие химические символы. С научной точки зрения это был полный бред, но сам факт того, что Юна решила обсудить это со мной, забавлял.

— Можно попробовать добавить немного глицерина для вязкости, — начал я, опираясь ладонями о край стола. — Это замедлит коагуляцию…

— Эй! — Джи-а не выдержала, вскочила на ноги и дернула меня за рукав футболки. — Какой еще глицерин? Можете свою нудятину потом обсудить? У меня сейчас мышцы сведет!

Она схватила мою правую руку и потянула вниз, прижимая мою ладонь к своему бедру. Кожа под пальцами была горячей.

— Вот тут, чувствуешь?

Юна тут же вцепилась в мою левую руку и потянула в свою сторону, возвращая мое внимание к столу.

— Нет, подожди! Если я залью глицерин, баллончик не забьется? У меня сопла тонкие!

Меня буквально растягивали в разные стороны, как подопытную лягушку на уроке биологии. Справа пахло фруктовой жвачкой и женским парфюмом, слева — растворителем.

— С каких это пор тебя вообще интересуют его советы? — Джи-а отпустила мою руку и уперла кулаки в бока, сверля Юну гневным взглядом. — Ты же сама говорила, что он полный лох. Никакой он не алхимик, а просто уборщик, который бесплатно моет полы за старым пердуном!

Юна вспыхнула. На ее смуглых скулах проступил явный румянец, но отступать она не собиралась.

— А ты говорила, что он занудный девственник, от которого пахнет прокисшей травой! — выплюнула она в ответ. — И что с ним даже в одном лифте ехать стрёмно!

— Это было раньше! — Джи-а снова схватила меня за локоть, притягивая к себе. — Вчера он нас от охраны спас. И вообще, он нормальный парень, просто скрытный. Давай, Лёш, не слушай эту сумасшедшую маляршу. Нажми мне на плечи, я к полу нагнусь.

— Отцепись от него! — Юна перехватила мой локоть, пытаясь оттащить меня обратно к чертежам. — У человека нога прострелена, а ты на него вешаешься, как дешевая шлюха в баре на окраине!

Воздух на кухне накалился до температуры кипения. Девчонки уже не обращали на меня внимания, полностью переключившись на уничтожение друг друга. Я стоял между ними, позволяя им дергать себя за руки, и с интересом наблюдал за развитием конфликта.

— Я вешаюсь?! — взвизгнула Джи-а, ее розовые пряди взлетели в воздух. — Да ты сама его к себе привязать пытаешься! Придумала какие-то тупые краски, лишь бы внимание перетянуть!

Пинг-понг оскорблений набирал обороты. Девушки стояли по разные стороны стола и буквально поливали друг друга грязью, не стесняясь в выражениях. В ход пошли самые грязные подробности из моего недавнего прошлого.

Я узнал, что старый Алексей, оказывается, боялся смотреть в глаза кассиршам в супермаркете. Что он как-то раз уронил ключи в шахту лифта от испуга, когда Юна чихнула за спиной. Что его считали абсолютно безнадежным девственником, чей предел мечтаний — дожить до зарплаты и купить новую книгу. Слушать это было одновременно грустно и смешно. Мой предшественник оставил после себя социальный статус где-то на уровне плинтуса.

— Да плевать мне на твои симпатии! — перекрикивая музыку, орала Юна. — Просто отвали от него, пока он не решит мою проблему с краской!

— Какая краска, Юна?! — Джи-а всплеснула руками. — Ты же сама ни черта не понимаешь в химии! Ты просто бесишься! Ты привыкла, что он твоя ручная собачка, а теперь обидно, да?!

— Ничего мне не обидно! — взревела соседка, окончательно теряя контроль над эмоциями. — Я просто хочу, чтобы ты свалила из моей квартиры и перестала трясти перед ним своей жопой!

Джи-а задохнулась от возмущения. Ее глаза сузились, ноздри хищно раздулись. Она шагнула к столу, уперлась в него руками и выдала на максимальной громкости:

— Знаешь что, Юна?! Если тебя так выворачивает от ревности, если ты так сильно хочешь, чтобы он достался только тебе, но боишься признаться… Так давай просто трахнемся с ним втроем! Прямо сейчас! И закроем этот вопрос!

Юна замерла, хватая ртом воздух. Ее глаза расширились, а лицо пошло красными пятнами. Она попыталась что-то сказать, но из горла вырвался только сдавленный хрип.

Я стоял, прислонившись к дверному косяку, и чувствовал, как губы сами собой разъезжаются в широкой улыбке. Я просто пришел домой, чтобы продумать новую бизнес-стратегию, а в итоге оказался в эпицентре девичьей перепалки, услышал о себе много нового и получил предложение, от которого в моем родном мире не отказался бы ни один парень.

В этот момент в коридоре раздался грохот, и по полу покатились жестяные банки, ударяясь о плинтуса..

Мы все повернулись на звук.

На пороге квартиры, втиснувшись между тумбочкой для обуви и вешалкой, стоял Мин-су. Его фальшивая золотая цепь съехала набок. В руках он сжимал оторванные ручки от пакета-майки.

Он смотрел на нас глазами, в которых плескалась смесь шока, боли и крушения его пацанской картины мира. Судя по всему, он пришел извиняться за свой вчерашний побег и услышал финал дискуссии во всех подробностях.

— Втроем? — выдавил Мин-су, глядя на меня так, словно я только что выпил кровь младенцев.