Грохот за перегородкой прозвучал так, словно кто-то сбросил с лестницы сейф. Следом раздалось отчаянное шипение Юны и звук раскатившихся по линолеуму баллончиков. Судя по траектории и сопутствующим разрушениям, соседка совершала утренний марш-бросок до санузла, но потерпела тактическое поражение в неравном бою с собственным хламом, выставленным в коридор.

Я потер уставшие глаза и посмотрел на часы. На пузатом экране старенького телевизора, переведенного в режим ожидания, светились красные цифры. Семь утра. Выходит, ночь прошла мимо меня.

Вокруг, поверх заправленного покрывала, валялись четыре увесистых тома. Я даже не собирался вчитываться в этот магический бред. Еще вечером, после того как повздорил с местным криминальным гением, я просто взял одну книгу со стола. Хотел пролистать пару страниц перед сном, исключительно ради здорового смеха. Узнать, чем тут забивают головы доверчивому населению.

И не смог оторваться.

Собственно, это были примитивные пособия для начинающих практиков. Введение в базовую алхимию, основы энергетического баланса и прочая эзотерика. С точки зрения моего высшего химического образования, содержание представляло собой абсолютную, дистиллированную чушь. Авторы на полном серьезе предлагали очищать эссенцию ингредиентов через синхронизацию с лунными циклами. Они классифицировали реактивы не по валентности или молекулярной массе, а по какому-то «стихийному родству». Мол, корень огненной лилии нельзя толочь в одной ступке со спорами водяного мха, потому что их ауры вступят в конфликт и вызовут несварение у потребителя зелья. Ни одной химической формулы. Ни одного упоминания температуры кипения, давления или концентрации растворителя. Вместо этого — схемы энергетических потоков и рекомендации по дыхательным практикам во время помешивания.

Но меня сбило с толку оформление.

Тяжелый переплет из качественного кожзама. На титульном листе — гербовая печать государственного министерства образования мегаполиса Син-Хан. Предисловие написано каким-то заслуженным профессором столичной академии, обладателем трех золотых звезд гильдии. А в самом низу, мелким шрифтом, скромно значился тираж: сто пятьдесят тысяч экземпляров. Двадцать третье переиздание.

Это не брошюры сектантов. Это не бред сумасшедшего графомана, изданный за свой счет. Здесь этому учат всерьез. На государственном уровне. Кланы строят на этих постулатах многомиллиардные корпорации, а весь мир покорно потребляет результат.

Всю ночь я листал эти страницы, пытаясь выудить хоть малейший намек на знакомую науку, пытался нащупать логику. И к рассвету пришел к довольно тревожному, но захватывающему выводу. Местная алхимия работает. Она действительно работает по своим законам, и эти законы — не выдумка. Они просто другие.

А потом я вспомнил о вчерашнем эксперименте.

Скинув ноги с кровати, я наклонился и вытащил из-под стола стеклянную банку из-под кофе, куда вчера сбросил щепотку странного серого порошка, залив его техническим спиртом. Ожидал увидеть там привычную картину: мутный осадок, медленно кристаллизующийся на стенках в виде невнятной корки из-за испарения этанола.

Я поднял банку на уровень глаз. Дыхание на секунду перехватило.

Никакого осадка не было. Жидкость стала абсолютно прозрачной. А на самом дне, цепляясь за микроскопические царапины на стекле, выросла друза идеальных, симметричных шестигранных кристаллов насыщенного кобальтового цвета. Грани ловили скудный утренний свет из окна и преломляли его, словно это были драгоценные сапфиры.

Химик внутри меня взвыл от когнитивного диссонанса. Подобная скорость кристаллизации при комнатной температуре была не просто аномалией — она плевала на законы земной термодинамики. Чтобы вырастить такую структуру с нуля всего за десять часов, мне потребовались бы автоклав, строгий контроль перепадов температур и сложная центрифуга. А тут процесс прошел сам по себе, в грязной банке из-под дешевой робусты.

Я поднес сосуд ближе к окну, чтобы лучше рассмотреть цвет. И в этот момент зрение снова дало сбой.

Пространство вокруг банки исказилось. Глазные яблоки ощутимо сдавило, словно я надел очки с огромным минусом. Но в этот раз я не стал жмуриться. Заставил себя смотреть.

Вчера это была просто неясная дымка. Сейчас, возможно из-за того, что реакция уже завершилась и структура стабилизировалась, я видел кристально четкую картину. Идеальные кобальтовые многогранники были пронизаны тончайшими, пульсирующими неоновыми нитями. Они не хаотично висели в пространстве, а прошивали кристаллическую решетку строго по геометрическим векторам. Нити соединяли узлы, удерживая конструкцию вместе.

Пазл в моей голове щелкнул, складываясь в единую картину. Меня бросило в жар от осознания.

Местная алхимия — это не просто абстрактная магия. Это химия высокоэнергетических состояний. В моем прошлом мире, чтобы заставить инертные вещества прореагировать, мы использовали катализаторы, нагревали котлы до сотен градусов, создавали чудовищное давление. Здесь же эту роль выполняет вот эта светящаяся энергия.

Магия, энергия… да что бы это ни было, оно выступает универсальным связующим звеном. Она компенсирует нехватку валентных связей, заставляет молекулы притягиваться там, где они должны отталкиваться. Она — строительные леса для химических реакций.

Дверь скрипнула, вырывая меня из состояния научного экстаза. Банка едва не выскользнула из пальцев.

На пороге стояла Юна. Вид у нее был помятый: футболка перекрутилась, на щеке отпечатался узор от наволочки, а один глаз открывался лишь наполовину. Она подозрительно принюхалась, втянув носом воздух, пропитанный легким запахом технического спирта.

— Ты что, бухаешь уже с утра пораньше? — хрипло спросила она. — Я, конечно, слышала, что у аптекарей нервная работа, но не до такой же степени.

— Дегустирую коллекционные винтажи, — ответил я, опуская банку на стол. — Тебе не налью, у тебя печень не казенная. А теперь, будь добра, закрой дверь с той стороны.

— Больно надо, — фыркнула соседка, демонстративно отворачиваясь. — Псих малолетний.

Еще час назад, лежа в темноте, я раздумывал над тем, чтобы вообще не появляться в лавке Джун-хо. Какой нормальный человек пойдет на низкооплачиваемую работу на следующий день после собственной смерти и переселения душ? Я планировал отлежаться, осмыслить ситуацию, может быть, прогуляться по улицам Син-Хана.

Но теперь приоритеты изменились.

Подсобка Джун-хо. Там есть коробки с ингредиентами. Там есть пара старых горелок, набор стеклянных колб, механические весы. Полноценная, пусть и примитивная, лаборатория. Нужно проверить теорию на практике. Поставить эксперимент.

Посмотрел на часы. Без пятнадцати восемь.

— Черт!

Скинув футболку, я быстро натянул чистую водолазку, найденную в шкафу, влез в джинсы и сунул в карман студенческий билет.

Схватив с тумбочки ключи, я выскочил в коридор, краем уха уловив шум воды в ванной. Времени на прощания с местной художницей не было. До лавки «Зеленый ручей» предстояло бежать три квартала, и если я планирую использовать ресурсы Джун-хо для своих первых производственных тестов, лучше не злить этого скупердяя с самого утра.

* * *

Я влетел в лавку «Зелёный ручей», едва не сорвав с петель входную дверь, и колокольчик над головой зазвенел с истеричной нотой. Запыхался знатно — три квартала утреннего кросса по незнакомому городу дали о себе знать. Утро в Син-Хане выдалось душным и влажным, как в классических азиатских мегаполисах перед сезоном дождей, так что я чувствовал себя так, словно только что вышел из парной. Хотел с порога извиниться за легкое опоздание, чтобы не злить и без того нервного начальника, но слова так и остались в горле.

Воздух в помещении был таким плотным, что его впору было резать ножом.

Джун-хо стоял за кассой, вцепившись побелевшими пальцами в край стойки. Его лицо приобрело оттенок несвежего творога. А по другую сторону прилавка возвышались двое. На них были строгие темные костюмы, какие обычно носят банковские клерки высшего звена или очень дорогие гробовщики.

— Семь дней, господин Джун-хо, — произнес один из визитёров. Голос звучал ровно, почти ласково. — Это крайний срок. Условия договора не терпят вольных трактовок.

— Я все верну, клянусь! — пискнул хозяин лавки, стирая испарину со лба. — У меня просто небольшая задержка от поставщиков, вы же понимаете, рынок…

Я решил, что стоять столбом у входа глупо, и шагнул вперед, натягивая на лицо улыбку.

— Доброе утро. Если мы тут оформляем продажу босса на органы, я бы хотел первым получить свою задолженность по зарплате.

Оба костюма медленно повернули ко мне головы. Ладно, Лёха, шутка не зашла. Запишем в блокнотик: не практиковать сарказм на людях, которые могут пробить твоей головой стену.

— Семь дней, — повторил мужик.

Они развернулись и вышли из магазина, прикрыв за собой дверь. Как только роллета снаружи перестала дребезжать, Джун-хо сполз по стеллажу, осел на корточки и обхватил голову руками.

— Мы покойники… — простонал он, раскачиваясь из стороны в сторону. — Семь дней. Где я возьму такие деньги за семь дней?

— Эй, шеф, отставить панику, — я подошел ближе, заглядывая за прилавок. — Дайте мне ключи от подсобки и разрешение на использование оборудования. У меня есть пара мыслей, как можно быстро и дешево синтезировать…

— Молчать! — Джун-хо внезапно вскочил. — Никаких мыслей! Никаких экспериментов! Твоя самодеятельность приносит мне только убытки и попорченные нервы! Моя машина в залоге! Франшиза висит на волоске! Еще одна разбитая колба или испорченный реактив, и я сам тебя придушу! Ясно?!

— Предельно, — пожал я плечами.

Спорить с человеком в состоянии аффекта — пустая трата времени. Я молча обошел стойку, надел форменный жилет и занял свое рабочее место. Хозяин еще минут десять мерил шагами торговый зал, бормоча проклятия в адрес кредиторов, великих кланов и своей загубленной жизни, после чего скрылся в подсобке. Оттуда вскоре донеслось нервное щелканье дискового телефона.

Начался рабочий день.

День потянулся с вязкостью патоки. «Зелёный ручей» находился на отшибе, так что наша клиентура не блистала лоском. Местные жители заходили за дешевыми лекарствами, суетливые студенты искали легкие стимуляторы перед сессией, уставшие домохозяйки брали успокоительные травы. Расплачивались тут, на мое счастье, обычными долларами — так что я сходу мог прикинуть местное ценообразование и понять, что почем. Я машинально пробивал чеки, а сам внимательно изучал полки.

Ассортимент лавки представлял собой дикую смесь: от сушеных трав и сомнительных настоек до каких-то светящихся энергетических пилюль в блистерах. Ориентироваться во всем этом многообразии мне здорово помогали остаточные воспоминания прежнего Алексея. Стоило покупателю назвать препарат, как руки сами тянулись к нужной полке.

Ближе к обеду в лавку ввалился крупный мужик в промасленной робе. Его руки колотились мелкой дрожью, а лицо приобрело земляной оттенок. Он с трудом вытащил из кармана смятые купюры и бросил их на стойку.

— Давай тоник «Бычий шаг», — сипло выдавил он, облизывая пересохшие губы. — Только быстрее. Вчера тоже брал. Двойную смену отпахал, силища перла… А сегодня сердце из груди рвется, и суставы выворачивает. Вторую чашку чая мимо рта проношу.

Я достал с нижней полки пузатый флакон с мутно-красной жидкостью. Работяга свернул крышку, залпом выпил содержимое прямо у кассы, зажмурился и с шумом выдохнул. Дрожь в руках начала утихать. Он кивнул мне и поплелся на выход.

Когда мужик вышел, я выудил из-под прилавка вкладыш-инструкцию к этому тонику, напечатанную на серой бумаге. Пробежался глазами по разделу побочных эффектов. «Риск дестабилизации энергоструктур при резком прекращении приёма, требующий немедленной коррекции». Я усмехнулся. Как бы это ни называлось в местной алхимической терминологии, симптомы говорили сами за себя. Классический синдром отмены.

Внутри плавала мелкая взвесь, на дне осел густой осадок. С точки зрения химии, раствор выглядел, мягко говоря, подозрительно. Грязная взвесь, полная балластных веществ. Казалось, местные алхимики, варящие дешевый ширпотреб, совершенно не заморачивались очисткой. Они просто связывали ингредиенты своей «энергией», оставляя в итоговом продукте кучу побочных фракций. Именно эти примеси, судя по всему, и били по печени, вызывая привыкание и заставляя людей трястись по утрам.

Если применить простейший метод центрифугирования или хотя бы элементарный химический фильтр, эффективность этого зелья вырастет вдвое, а побочки исчезнут. Но для этого нужно знать базовую химию, которую здесь презирают. Потрясающе.

Из подсобки пулей вылетел Джун-хо. Он на ходу накидывал пиджак, глаза горели лихорадочным блеском.

— Я скоро буду! Стой здесь, ничего не трогай! — крикнул он, хлопнув дверью.

Вернулся Джун-хо спустя час. Он пыхтел, таща в руках две увесистые картонные коробки. Сбросив их на прилавок, он торжественно разорвал скотч. Внутри ровными рядами лежали изящные флаконы из матового стекла. В них переливалась серебристая жидкость.

— «Эссенция ясности», — благоговейно прочитал Джун-хо с брошюры. — Дорогущий препарат. Улучшает память, ускоряет мышление, дает идеальную концентрацию. Взял под реализацию у одного знакомого со складов. Если продадим хотя бы половину — закроем долг коллекторам!

Я посмотрел на ценник, который он собирался наклеить на стекло, и присвистнул.

— Босс, а вы хорошо знаете вашу целевую аудиторию?

— Ты ничего не понимаешь в маркетинге! — отмахнулся он.

Джун-хо лично взялся за дело. Когда в лавку зашла старушка за мазью от радикулита, он бросился к ней с серебряным флаконом, вещая о том, как эссенция поможет ей не забывать выключать утюг. Бабка перекрестилась и сбежала без мази. Студенту, пришедшему за копеечным кофеиновым сбором, он втирал про успешную карьеру в корпорациях. Парень покрутил пальцем у виска. Этим людям нужно было дожить до зарплаты, а не строить воздушные замки. Вы не продадите бриллиантовое колье в очереди за бесплатным супом.

К вечеру запал хозяина угас. Его плечи опустились, энтузиазм сменился апатией. Он перестал кидаться на посетителей и ушел в подсобку. Вскоре оттуда донесся звук откупориваемой бутылки.

Стемнело. За окном зажглись фонари. Итог грандиозной маркетинговой кампании составлял ровно один проданный флакон эссенции, который чудом всучили какому-то заблудившемуся менеджеру.

В восемь часов из подсобки вывалился Джун-хо. Пиджак помят, галстук сбился набок, а от дыхания можно было прикуривать. Он мутным взглядом обвел пирамиду из нетронутых коробок с эссенцией, потом посмотрел на меня. В его глазах стояла беспросветная тоска.

Он молча вытащил из кармана связку ключей и бросил её на кассу.

— Закроешь всё. Я пошел… Мне нужно выпить.

Я остался один.

Постоял немного, вслушиваясь в шум проезжающих машин. Затем взял ключи, подошел к двери и с опустил железную роллету, отсекая лавку от внешнего мира. Щелкнул замком.

Пройдя за прилавок, я вытащил из-под кассы пузатый флакон «Бычьего шага». В полумраке его мутно-красное содержимое казалось почти черным. Дешевый стимулятор, хит продаж в спальных районах. Обещает повышенную выносливость на целую рабочую смену, но потом судя по всему выкручивает суставы и сажает печень.

Покрутил склянку под светом лампы. На дне перекатывался густой осадок. Взвесь, полная балластных веществ, нерастворенных фракций и органического мусора. Классическая картина грязного синтеза. Местные умельцы просто сваливали компоненты в кучу, связывали их своей хваленой энергией, а на химическую чистоту откровенно плевали. Организм потребителя вынужден был сам фильтровать этот шлак, отсюда и жуткий откат.

Толкнув дверь в подсобку, я щелкнул выключателем. На деревянном столе громоздились механические весы, пара спиртовок, несколько стеклянных колб и ступка с пестиком. Примитивно, но для базовой очистки хватит.

Для начала я решил действовать сугубо научными методами. Вылил содержимое двух флаконов «Бычьего шага» в широкую колбу. Подобрал из старых запасов Джун-хо немного активированного угля, соорудил импровизированный фильтр из плотной хлопковой ткани и куска пластиковой воронки. Прогнал раствор пару раз. Затем поставил колбу на спиртовку, подвел стеклянную трубку к другой емкости, которую опустил в таз с холодной водой.

Процесс пошел. Спиртовка тихо шипела, жидкость закипала, тяжело пузырясь. Я следил за температурой исключительно на глаз и по звуку, отсекая самые тяжелые фракции. В приемную колбу начали падать прозрачные, как слеза, капли дистиллята. Спустя час на столе стоял стакан с чистой основой. Никакой мути, никакого осадка. Химический триумф в условиях гаражной лаборатории.

Удовлетворенно хмыкнув, я поднял стакан на уровень глаз и сфокусировал зрение, вызывая то самое искажение пространства, которое позволяло видеть изнанку местной магии.

Картинка моргнула и стабилизировалась.

В прозрачной жидкости не было ничего. Ни одной светящейся нити, ни одного пульсирующего узла. Похоже, раствор был мертв. Термическая обработка и жесткая фильтрация разрушили хрупкие энергетические связи, которые местные коновалы накрутили вокруг грязного сырья. Я получил химически чистую, но абсолютно бесполезную водичку. Возможно, она сработает как слабое мочегонное, но сил точно не прибавит.

Значит, грубым разделением тут не обойтись.

Выплеснув мертвый дистиллят в раковину, я достал с полки ингредиенты: коренья, какую-то сушеную дрянь, напоминающую медвежьи когти, и порошок кровавика. Решил зайти с другой стороны. Если химия убивает магию, попробую сыграть по их правилам.

Растер компоненты в ступке. Залил техническим растворителем. Снова сфокусировал зрение. Над мутной жижей тут же поднялось слабое красноватое свечение. Внутри раствора хаотично дергались обрывки энергетических нитей, пытаясь зацепиться друг за друга.

Я мысленно потянулся к ним, пытаясь переплести. Ощущение было таким, словно пытаешься собрать карточный домик на ветру, будучи в толстых боксерских перчатках. Нити скользили, сопротивлялись. Я попытался стянуть два ярких узла вместе. Они соприкоснулись, вспыхнули — и лопнули. Энергия осыпалась серой пылью на дно колбы. Раствор мгновенно потемнел и завонял жженой резиной.

Вторая попытка. Снова провал. Третья завершилась тем, что жидкость вскипела без всякого нагрева и выплеснулась на стол, оставив на дереве пятно.

Зрение начало давать сбои. Картинка то и дело пропадала, сменяясь резкой болью в глазах. Сосредоточиться становилось всё сложнее. Нити рвались при малейшем давлении. Местная алхимия явно требовала тонкой моторики на уровне подсознания, тренировок или хотя бы инструкции поточнее, чем «синхронизируйте дыхание с луной».

В груди начало закипать раздражение. Я химик, черт возьми. Я собирал сложнейшие полимеры на производстве, а тут не могу скрутить две светящиеся макаронины!

Выскочив в торговый зал, я подлетел к витрине. Дешевое сырье слишком нестабильно. Нужны качественные катализаторы. Руки сами потянулись к полкам с дорогим товаром. Несколько упаковок элитных стабилизаторов, коробка премиального экстракта белого лотоса. Какая-то золотистая пыльца в дизайнерском флаконе.

Вернувшись в подсобку, я начал методично уничтожать запасы магазина.

Мешал, грел, охлаждал и пытался плести эти проклятые узоры. Дорогие ингредиенты действительно давали более плотные и послушные нити, но результат оставался прежним. Как только я пытался навязать им свою структуру, они коллапсировали.

Мусорное ведро стремительно наполнялось битым стеклом, скомканными картонными упаковками от порошков и слизью всех цветов радуги. Воздух в каморке стал густым, дышать приходилось через раз. К середине ночи пальцы дрожали так, что я не мог удержать пинцет. Очередная колба дала трещину, выплюнув зловонную фиолетовую пену.

Силы кончились. Зрение окончательно расфокусировалось. Я просто положил голову на руки, отодвинув в сторону колбу, и закрыл глаза.

Только на минуту.

Солнечный свет пробивался сквозь окно под потолком, высвечивая масштабы катастрофы. Шея затекла, во рту стоял привкус меди и горелой органики. Я медленно поднял голову, оглядывая заваленный мусором стол.

Полный провал. Ни химия отдельно, ни алхимия сама по себе в моих руках не работали. Я посмотрел на последнюю нетронутую порцию базовых ингредиентов для тоника. Затем перевел взгляд на остатки премиального стабилизатора, разорванная упаковка от которого валялась на полу.

Может быть, проблема не в инструментах, а в подходе? Я пытался навязать энергии форму, как скульптор глине. Пытался физически скрутить нити. Но ведь они — лишь отражение молекулярных связей. Энергия не должна строить структуру, она должна её фиксировать.

Выдохнув, я снова включил плитку. Действовать нужно мягче.

Засыпал основу. Вместо того чтобы пытаться ухватить светящиеся потоки, я перестал обращать на них внимание. Сместил фокус на химию процесса. Прикинул валентности активных веществ. Если добавить экстракт лотоса сейчас, он повысит кислотность и заставит тяжелые металлы выпасть в осадок, освобождая алкалоиды.

Я влил несколько капель растворителя. Подогрел ровно до сорока градусов.

Пространство перед глазами привычно исказилось. Появились нити. Но теперь я их не трогал. Я просто смотрел, как они тянутся друг к другу. Они не могли соединиться из-за энергетического барьера. Тогда я добавил микроскопическую дозу золотистой пыльцы — не как магический усилитель, а как банальный катализатор для снижения энергии активации.

Жидкость в колбе дрогнула.

Светящиеся волокна, до этого бившиеся в хаотичном танце, вдруг плавно потянулись навстречу друг другу. Молекулы выстраивались в кристаллические решетки, а магическая энергия просто заполняла пустоты между ними, скрепляя связи намертво. Узел замкнулся сам собой, вспыхнув мягким светом.

Грязная красноватая взвесь на глазах начала светлеть. Осадок почернел и спрессовался на самом дне твердой коркой, выталкивая из себя чистую фракцию.

Я аккуратно слил верхний слой в пробирку.

В моих руках мерцал эликсир. Насыщенного небесного цвета, без единой мутной песчинки. Зрение показывало идеальный геометрический узор из нитей, который пульсировал ровно и спокойно.

Моя усталость испарилась. Губы сами собой растянулись в широкой, торжествующей улыбке. Я чувствовал себя величайшим мастером в истории этого города. Творцом, который только что взломал код местной реальности.

В этот самый момент колокольчик в торговом зале звякнул. Послышались шаги. Дверь подсобки приоткрылась, на пороге появился Джун-хо. Вид у него был помятый, пиджак перекинут через локоть, под глазами залегли мешки.

Он сделал шаг внутрь. Замер.

Его взгляд медленно скользнул по помещению. От въевшегося в пол пятна фиолетовой пены к горе разбитого стекла. От переполненного мусорного ведра, из которого торчали глянцевые картонки не самых дешёвых ингредиентов, к химическому ожогу на столе. И, наконец, остановился на мне.

Я сидел посреди этого тотального творческого беспорядка, перепачканный сажей, с растрепанными волосами, и счастливо улыбался, держа в вытянутой руке светящуюся голубую пробирку.

— Шеф, — бодро начал я, не переставая улыбаться. — Вы не поверите, у меня получилось!

Джун-хо молчал. Его лицо теряло остатки крови, становясь цвета старого пергамента. Левый глаз начал мелко дергаться.