Он не кричал. Даже не пытался схватить меня за грудки или разразиться проклятиями в адрес моих предков, хотя я морально приготовился именно к такому развитию событий. Вместо этого босс медленно, словно разом постаревший лет на двадцать человек, шагнул внутрь подсобки.

Его взгляд скользил по масштабам ночной катастрофы, фиксируя убытки. В мусорном ведре покоилась глянцевая упаковка от премиального экстракта белого лотоса. Рядом, в луже фиолетовой слизи, валялся пустой дизайнерский флакончик из-под золотистой пыльцы — катализатора.

Джун-хо наклонился, поднял двумя пальцами картонку от стабилизаторов, молча покрутил её и так же беззвучно уронил на пол.

Осторожно, стараясь не расплескать ни капли, я перелил свой триумфальный небесно-голубой эликсир из лабораторной колбы в стандартный аптечный флакон. Плотно закрутил крышку. Жидкость внутри перекатывалась, не давая ни малейшего осадка. Никакой мути, никаких подозрительных хлопьев — чистейший раствор, идеальная вязкость.

Выйдя в торговый зал, я гордо водрузил флакон на самое видное место витрины, прямо возле кассы, сдвинув в сторону дешевые травяные сборы. Джун-хо выплелся следом, цепляясь за дверной косяк. Он встал за стойку, опустил голову и уставился на свои дрожащие руки. Судя по отрешенному лицу, босс уже мысленно лежал на хирургическом столе, наблюдая, как коллекторы расфасовывают его почки по контейнерам со льдом.

Тишину разорвал дребезжащий звон дверного колокольчика.

На пороге возник вчерашний клиент. Тот самый крупный мужик в промасленной робе, который закидывался энергетиками ради двойных смен. Сегодня он выглядел так, будто ночную смену провел не на стройке, а под гусеницами экскаватора. Лицо приобрело нездоровый оттенок сырого бетона, под впалыми глазами залегли почти черные тени. Руки ходили ходуном от дрожи, а дыхание со свистом вырывалось из груди.

— Давай… то же самое, — выдавил работяга, опираясь на стойку и бросая на пластик несколько помятых банкнот. — 'Бычий шаг'. Иначе я просто сдохну по пути на стройку.

Джун-хо, действуя на чистом, въевшемся в подкорку автопилоте, потянулся к нижней полке. Туда, где рядами пылились флаконы с мутно-красной жижей сомнительного качества. Я перехватил запястье начальника. Босс даже не попытался вырвать руку, лишь тупо, с полным равнодушием посмотрел на меня.

— Сегодня у нас акция для постоянных клиентов, — бодро заявил я, сдвигая красную бурду в сторону и пододвигая к мужику свой сапфировый шедевр. — Экспериментальная партия. Новейшая очищенная формула. Никакой тахикардии, никакого синдрома отмены, а энергии хватит, чтобы в одиночку залить фундамент небоскреба. Берите. За счет заведения.

Работяга с подозрением уставился на голубую жидкость. В его реальности дешевые стимуляторы должны были выглядеть как ржавая вода из батареи и на вкус напоминать растворитель. Красивые, прозрачные зелья — это удел парней в костюмах из центра города. Но слово «бесплатно» работало надежнее любой рекламы.

Мужик свернул крышку. Осторожно понюхал горлышко. Моргнул, не учуяв привычного запаха жженой резины. Затем запрокинул голову и влил в себя всё содержимое до последней капли, громко глотнув.

Я подался вперед, вцепившись пальцами в край прилавка. Ждал. Сейчас его зрачки расширятся, плечи расправятся, грудная клетка наполнится воздухом. Изношенный организм получил чистейший концентрат алкалоидов, доставленный прямо в клетки без единой токсичной примеси, закрепленный идеальной энергетической решеткой.

Секунда. Две. Пять.

Мужик замер. Прислушался к себе. Почесал небритую щеку. Снова громко почмокал пересохшими губами.

— Ну, как? — не выдержал я, нарушая затянувшуюся паузу. — Поток силы? Ясность сознания? Жар в мышцах?

— Вкусно, — меланхолично отозвался клиент. — Как мятный леденец из детства. И горло совсем не жжет. Обычно после вашего красного пойла у меня аж кишки в узел сворачивает, изжога до самого вечера.

Он переступил с ноги на ногу, явно ожидая продолжения. Я тоже ждал.

— А бодрость? — с нажимом спросил я, чувствуя, как внутри зарождается неприятный холодок. — Выносливость? Сокращение мышц?

Мужик лениво пожал широкими плечами.

— Да как-то… никак. Водичка сладенькая, — мужик вытянул перед собой широкие ладони, с удивлением разглядывая их. — Хотя, слушай, трястись вроде перестало. И на том спасибо. Ладно, парень, бывай. — Он бросил взгляд на наручные часы и выругался. — Твою мать, опаздываю! У меня прораб зверь. Если до звонка не отмечусь, он меня без премии оставит, а мне за квартиру платить.

Я выскочил из-за стойки, преграждая ему путь к выходу.

— Подождите. Вы просто не можете ничего не чувствовать. Организм обязан реагировать на активные вещества. Опишите симптомы детальнее. Пульс участился? Есть ощущение легкого покалывания на периферии нервной системы? Расширение сосудов? Как вы ощущаете свои внутренние потоки после усвоения эссенции?

— Какие ещё потоки? — он отодвинул меня в сторону, сгреб со стойки свои смятые доллары, оставил пару монет за выпитый лимонад и шагнул к двери.

Дверь захлопнулась. Колокольчик звякнул и в магазине повисла тишина. С улицы доносился приглушенный гул утреннего трафика, где-то вдалеке завывала сирена скорой помощи, но внутри Зеленого ручья время словно остановилось.

Джун-хо повернулся ко мне.

— Дилетант, — голос босса прозвучал тихо. — Самоуверенный малолетний идиот.

Я открыл было рот, чтобы привести железные химические аргументы. Объяснить про период полураспада, чистоту реактивов и идеальную усвояемость очищенных фракций, но он просто поднял руку, останавливая меня.

— Ты взял стабилизаторы за сто долларов, — монотонно перечислял Джун-хо, глядя сквозь меня пустыми глазами. — Ты перевел элитную пыльцу. Ты уничтожил сырья почти на пятьсот. Чтобы сварить… безвкусный голубой лимонад. Который даже не бодрит.

— Формула идеальна, — упрямо возразил я, хотя уверенность уже дала трещину. — Энергетические узлы замкнулись. Примесей нет. Я сам видел структуру.

— Иди домой, Алексей.

Джун-хо оперся обеими руками о кассу и низко опустил голову, спрятав лицо между плечами.

— Просто уйди. У меня осталось шесть дней до того момента, как эти костюмы вернутся и разберут меня на запчасти. Я хочу побыть один. Без твоих гениальных теорий.

Спорить с человеком, который уже мысленно лег в гроб и аккуратно сложил руки на груди, не имело никакого смысла. Любые слова о научном подходе сейчас разбились бы о глухую стену отчаяния. Я молча стянул с себя рабочий жилет с эмблемой магазина. Бросил его на стул. Подхватил ключи от квартиры и вышел из лавки на залитую утренним солнцем улицу.

Жара Син-Хана мгновенно облепила кожу липкой пленкой. Мимо шли люди с кофе, гудели машины, а в моей голове крутились формулы, схемы реакций и тот самый пульсирующий геометрический узор, который я создал своими руками.

Работяга не почувствовал эффекта. Почему? Что именно пошло не так?

Что, если, убрав из зелья весь токсичный мусор и агрессивную химическую среду, я лишил его того самого стрессового толчка? Возможно, местные алхимики вообще не лечили усталость, а просто били по нервной системе кувалдой из шлака и ядов, заставляя организм судорожно сжигать собственные резервы под угрозой полного отказа органов… Отсюда и откат. Но пока это было лишь гипотезой.

Погруженный в размышления, я двигался на чистом автопилоте и даже не заметил, как пролетело добрых полчаса. Очнулся я только в подъезде. Из-за двери моей съемной квартиры на всю катушку валило басовитое музло, от которого вибрировала штукатурка на стенах.

В воздухе висел запах клубничного вейпа, смешанный с ароматом пива и какой-то жареной снеди. Гостиная напоминала декорации к молодежной комедии про плохую компанию.

Мин-су развалился на диване. На нем была новая футболка, а на шее болталась всё та же фальшивая золотая цепь. Он закинул руку на плечо Юне, которая сидела чуть ниже, скрестив ноги по-турецки. Помимо них, в квартире была ещё девчонка с розовыми прядями. Она сидела на подлокотнике.

— О, какие люди! Аптекарь вернулся со смены! — возвестил Мин-су, заметив меня. Он взмахнул банкой энергетика, расплескав немного на пол. — Ну что, много травушки-муравушки сегодня продал? Или опять полы мыл за копейки?

Краем глаза я отметил, как Юна дернулась от его крика, но промолчала. Вид у нее был одновременно торжествующий и слегка уставший.

— Схема сработала как часы, ботаник, — продолжал вещать Мин-су показывая толстую пачку купюр. — Лохи размели наши билеты еще на подходе к площади. Мы даже до турникетов не дошли. Полчаса работы, и мы в шоколаде. А ты сиди дальше в своей конуре, жди пенсию.

Юна сунула руку в карман, вытащила несколько смятых купюр и бросила их на стол.

— Твои двести баксов, — произнесла она, стараясь звучать небрежно, но в голосе явственно проскакивали нотки гордости. — Я же говорила, что верну.

Я собрал купюры, пересчитал их быстрым движением пальцев и сунул в задний карман джинсов. Никаких восторгов, никаких нотаций. Просто финансовая транзакция.

— Спасибо.

Мое равнодушие к их «гангстерскому» успеху подействовало на атмосферу. Мин-су нахмурился. Зато розововолосая подружка Юны вдруг обратила на меня внимание.

— О, Лёша вернулся! — протянула она. — А я уж думала, ты сегодня допоздна в своей аптеке. Слушай, я всё хотела спросить: ты нашёл себе девушку? Такой красивый парень, а всё ещё девственник, небось? — она хихикнула, стрельнув глазами в сторону Юны.

— Не начинай, — сказала Юна.

Розововолосая отмахнулась и стянула с себя кофту, оставшись в одном ярко-кислотном спортивном бюстгальтере.

— Жарко тут у вас.

Мин-су на заднем плане одобрительно загоготал.

Девица сделала еще шаг, оказавшись вплотную ко мне. Она потянулась руками к моим плечам, явно намереваясь повиснуть на шее, чтобы окончательно вогнать меня в краску.

— А ты чего такой напряженный? Мы кусаемся только если хорошо попросить. Расслабься.

Она пахла лаком для волос и жвачкой. Мин-су ухмылялся, предвкушая бесплатное шоу. Юна чуть нахмурилась.

Я не стал отшатываться или отводить глаза, как, вероятно, сделал бы прежний владелец этого тела. Вместо этого я подался навстречу. Перехватил ее за талию обеими руками. Пальцы впились в кожу чуть выше бедер, фиксируя ее на месте, как лаборант фиксирует мышь перед инъекцией. Дистанция между нашими лицами сократилась до опасного минимума. Я посмотрел ей в глаза.

— Я предельно расслаблен, — произнес я, понизив голос так, чтобы ей пришлось прислушиваться. — А вот у тебя пульс ушел за сотню. Зрачки расширены, дыхание поверхностное. Сердечно-сосудистая система выдает твой стресс. Если не умеешь играть в такие игры, лучше не начинай.

Хихиканье Мин-су оборвалось.

Девица замерла. Её раскованность испарилась за долю секунды. Столкнувшись с мужской хваткой и отсутствием смущения, она вдруг осознала, что находится в крайне уязвимом положении. Ее щеки налились румянцем. Она попыталась дернуться, но я держал крепко, позволяя ей прочувствовать этот момент неловкости до конца.

— Хочешь ещё что-нибудь снять? — я разжал пальцы и слегка подтолкнул ее назад.

Розововолосая попятилась и подняла с пола свой топик. Юна, наблюдавшая за этой сценой, ухмыльнулась. В ее взгляде появилось нечто похожее на уважение. Когда Мин-су снова потянулся к ней, она оттолкнула его руку.

— Отвали, Мин-су. Жарко!

— Сделайте, пожалуйста, потише, — сказал я, покидая гостиную. — Я хочу позаниматься.

— Слышали? Ботан сейчас пойдет читать свои умные книжки. Смотри, мозги не сломай.

Никто не засмеялся. Юна просто отвернулась, а розововолосая сделала вид, что очень занята своими ногтями. Я даже не стал комментировать этот словесный мусор. Просто ушел в свою комнату, прикрыв за собой дверь.

На столе лежал том «Основы алхимического синтеза». Открыв оглавление, я пропустил разделы про духовное очищение ингредиентов и энергетические меридианы, остановившись на главе «Глобальное применение алхимических реакций». Нашел нужную страницу и начал читать.

Спустя полчаса я поймал себя на том, что сижу, опершись подбородком на руку, и почти не моргаю. Текст был написан сухим академическим языком, но то, что за ним стояло, было очень даже интересно. Это был не просто мир, где кто-то варит зелья в подсобках. Алхимия здесь заменяла добрую половину тяжелой промышленности Земли.

Строительство? Небоскребы Син-Хана не рушились под собственным весом, потому что в бетон на стадии замешивания добавляли индустриальный раствор «Каменной чешуи», меняющий кристаллическую решетку цемента на молекулярном уровне. Он делал материал прочным, как титан, но легким.

Транспорт? Двигатели внутреннего сгорания здесь работали на гибридном топливе. Базовая нефть обогащалась алхимическими присадками, которые повышали КПД взрыва в цилиндрах до невероятных значений.

Медицина, сельское хозяйство, металлургия — везде сидели корпорации. Великие Семьи-Чеболи не просто контролировали аптеки. Они владели патентами на процессы. Алхимик с даром мог работать на конвейере завода, сплетая энергетические нити прямо в чанах с расплавленной сталью, чтобы получить сплав для танковой брони.

В Син-Хане прозводятся миллионы галлонов зелий каждый месяц. Боевые стимуляторы для армии, социальные экстракты для менеджеров, обезболивающие для рабочих.

За стеной вдруг стихла музыка. Совсем. Я прислушался. В коридоре раздалась возня, шелест одежды и настойчивый женский шепот.

— …да ну, Юн-я, позови его! — это была розовая подружка. В ее голосе вместо недавнего испуга слышалось явное любопытство. — Он такой… жуткий немного. Но прикольный! Спроси, а?

— Сама зови, если так понравился, — огрызнулась Юна, хотя в её голосе не было привычной агрессии.

— Ну Юн-я, мы же вместе идём. Пусть проветрится.

Раздался тяжелый вздох, шаги по коридору, и в дверь моей комнаты негромко постучали.

Дверь приоткрылась. Юна просунула голову внутрь. Вид у нее был нарочито безразличный, словно она делала мне великое одолжение.

— Слушай, мы тут это… в общем, хотим в город вырваться. Джи-а ноет, чтобы мы тебя взяли. Пойдешь?

Мин-су, две девчонки, деньги и ночной Син-Хан, полный злачных мест и дешевой алхимии. Идеальные условия для того, чтобы вляпаться в неприятности. Но, с другой стороны, мне нужно было посмотреть на город за пределами магазина Джун-хо.

* * *

Ночной Син-Хан обрушился на меня влажной духотой и какофонией звуков. Воздух здесь был плотным, как сироп, и пах выхлопными газами, острой жареной пищей и чем-то неуловимо сладковатым. Жженая резина смешивались с ароматами тысяч уличных забегаловок.

Мин-су шел впереди, расставив локти и пружиня на каждом шагу, словно хозяин этих бетонных джунглей. Фальшивая цепь поблескивала в свете вывесок. Джи-а висла на его руке, то и дело поправляя лямку своего топа, а Юна шагала рядом со мной, засунув руки в карманы толстовки. Она делала вид, что эта прогулка — просто досадная необходимость.

Мы свернули на пешеходную улицу, полностью отданную под ночной рынок. Над головой переплетались провода и гирлянды бумажных фонариков, а по обеим сторонам тянулись ряды лотков, тележек и жаровен.

Я шел, крутил головой и впитывал информацию. Если в магазине Джун-хо я видел изнанку алхимического бизнеса, то здесь передо мной развернулась его витрина для простых смертных. Алхимия не была какой-то тайной магией для избранных — она была вплетена в сам быт этого города, как пищевые добавки в моем родном мире.

Над одной из жаровен высела вывеска: «Жареные креветки с экстрактом огненного корня. Мужская сила на всю ночь!». У соседнего лотка толпились студенты, скупая бутыльки с мутной зеленоватой жидкостью — «Студенческий тоник из лунной мяты. Стопроцентная концентрация на экзамене». Чуть дальше пожилая женщина бойко разливала суп, обещая, что навар из панцирей каменных крабов укрепит кости и вернет волосам первозданный цвет.

Я остановился у неприметной тележки, откуда пахло жареным мясом и чесноком. Взял несколько шашлычков на деревянных шпажках, политых густым темным соусом. Откусил кусок.

Свинина оказалась нежнейшей, но рецепторы тут же уловили легкую терпкость на периферии вкуса, характерную для слабого стимулятора. Похоже на микродозу алкалоидов, ускоряющих кровоток. Ничего критичного, просто чтобы покупатель почувствовал прилив бодрости и захотел купить еще порцию. Идеальный маркетинг.

Пока я анализировал биохимический состав своего ужина, компания ушла вперед. Джи-а вдруг остановилась посреди улицы.

— Слушай, Юна, — протянула Джи-а, дергая подругу за рукав. — Погнали на ту заброшку? Ты же обещала показать, что там нарисовала!

— Да ну, не сегодня, — отмахнулась Юна, пряча руки в карманы. — Там темно, грязно, да и вообще настроения нет.

— Ой, да ладно тебе ломаться! — встрял Мин-су, поигрывая фальшивой цепью. — Покажи свои художества, не будь занудой.

— Ну Юн-я! Пожа-а-алуйста! — заныла Джи-а, повиснув на ней.

Юна закатила глаза, тяжело вздохнула и сдалась:

— Ладно. Но только посмотрим — и обратно.

Идея тащиться ночью на заброшки не вызывала у меня энтузиазма, но я промолчал. Син-Хан нужно было изучить с разных ракурсов.

Мы оставили позади шумные улицы и углубились в лабиринт старых заводских территорий. Неон сменился желтыми фонарями, асфальт потрескался, уступая место пробивающейся сорной траве. Вскоре асфальт закончился вовсе, сменившись бетонными плитами с торчащей арматурой.

— Сюда, — Юна нырнула в пролом кирпичной стены.

Мы оказались внутри цеха. Стеклянная крыша давно обвалилась, и сквозь металлические стропила проглядывало городское небо.

Девушка прошла в центр ангара, остановилась перед бетонной стеной и достала из кармана ультрафиолетовый фонарик. Щелкнула кнопкой.

Стена вспыхнула.

Огромный, метров трёх в высоту, многомерный узор сплетался в изображение какого-то биомеханического зверя. Линии пульсировали ядовито-зеленым, глубоким ультрамариновым и пронзительно-фиолетовым светом.

Светящийся пигмент лежал ровно. Никаких потеков, никакого мутного свечения по краям. Я удивленно приподнял брови. Сделать так, чтобы обычный люминофор так ярко реагировал на дохлый УФ-фонарик, да еще и смешать это в кустарных условиях… Это было круто. Очень круто.

— Ну как? — голос Юны звучал с вызовом, но в нем проскакивали нервные нотки. Она смотрела не на подругу и не на Мин-су. Она смотрела на меня.

— Светится просто шикарно, — честно признал я, подходя ближе к стене. — Не знаю, как ты заставила эту штуку так долго держаться и не тускнеть, но рецепт явно необычный. Ты туда что-то помимо базовой химии намешала?

Юна моргнула. На ее лице отразилось искреннее недоумение пополам с восхищением.

— Я просто… смешала ту неоновую дрянь с техническим спиртом и толченым панцирем слепого жука. Оно зашипело, я и залила в баллон.

— Ясно, — я покачал головой. — Если ты не отравишься парами, то действительно станешь знаменитой.

Она расплылась в улыбке, но насладиться триумфом не успела. Тьму цеха разрезали белые лучи, с противоположного конца ангара к нам приближались две фигуры.

— Стоять! Частная территория корпорации «Хан-Джин»! Руки за голову, всем оставаться на местах!

Мин-су отреагировал быстро. Вся его уличная спесь испарилась за миллисекунду.

— Шухер! Валим! — истошно завопил он, резко развернулся, оттолкнул с дороги Джи-а, из-за чего та чуть не упала, и щучкой вылетел в ближайший оконный проем. Хрустнуло стекло, послышался топот, и наш бравый компаньон растворился в ночи.

Джи-а завизжала. Юна замерла, прижав фонарик к груди. Я шагнул вперед, прямо в перекрестье слепящих лучей, закрывая собой девчонок. Расправил плечи, вырвал из рук Юны УФ-фонарик и направил его на светящегося зверя.

— Стоять на месте! Ни шагу вперед! — рявкнул я так, что эхо заметалось под сводами цеха.

Охранники сбавили шаг.

— Что?.. — начал было один.

— Я сказал, не подходить! — я ткнул ультрафиолетовым лучом в стену. — Вы что, не видите?! Произошла реакция распада! Критическая концентрация токсичных изотопов! Службу химзащиты я уже вызвал, стойте там, если жить хотите!

Два здоровых мужика в форме замерли в пяти метрах от нас. Мой поток узкоспециализированного бреда, произнесенный ледяным тоном, дал сбой в их протоколах.

— Девчонки, — бросил я сквозь зубы, не оборачиваясь. — Медленно отходите к выходу. Без резких движений, чтобы не поднимать пыль.

Услышав это, Юна потянула оцепеневшую Джи-а за руку, и они начали пятиться в темноту. Один из охранников тем временем неуверенно потянулся к воротнику, словно ему внезапно стало трудно дышать.

— Погодь… какая реакция распада? — старший охранник вдруг нахмурился, вглядываясь в неонового зверя.

— Это же просто краска. Ты вообще кто такой и как понял, что тут всё заражено?

Охранники переглянулись и потянулись к поясам. В руках щелкнули телескопические дубинки.

— Бежим! — рявкнул я, разворачиваясь.

Дважды повторять не пришлось. Юна схватила Джи-а за руку, и они рванули вглубь цеха, в сторону ржавых лестниц. Я бросился следом, замыкая группу.

Мы неслись через темноту. В спину били лучи фонарей. Охранники нагоняли. Я перепрыгнул через прогнивший конвейер, увернулся от свисающего кабеля. Справа от меня что-то громко хлопнуло. В следующее мгновение правое бедро обожгло. Нога онемела, подкосилась, и я кубарем полетел на усыпанный крошкой бетон.

— Лёша! — взвизгнула Юна, оборачиваясь.

— Не стой! Вперед! — крикнул я, заставляя себя подняться.

Боль накатила горячей волной, пульсируя в такт ударам сердца. Резиновая пуля, судя по ощущениям, оставила гематому, но кость вроде была цела. Я закусил губу и похромал за девушками.

Адреналин оказался отличным обезболивающим. Мы вылетели из цеха через задние ворота и уперлись в высокий забор из сетки-рабицы.

— Наверх! — скомандовал я, присаживаясь на здоровое колено и сплетая пальцы в замок. — Ступай!

Джи-а не заставила себя ждать. Она поставила кроссовок в мои ладони, я подбросил ее, и она перевалилась через сетку.

— Давай! — я посмотрел на Юну. Она мешкала.

— Шевели ногами, революционерка! — рявкнул я.

Она впрыгнула на мои руки. Я толкнул ее вверх, подавляя стон. Юна ловко перемахнула через препятствие и приземлилась на другой стороне.

Сзади послышался хруст гравия. Охранники выбежали из ангара. Я вцепился пальцами в ячейки сетки, подтянулся, игнорируя боль в ноге, и перевалился на ту сторону. Упал неудачно, ободрав ладони о камни, но тут же перекатился и вскочил.

Мы оказались в лабиринте старых жилых дворов. Узкие проходы, заставленные мусорными баками, нависающие балконы, перепутанные провода бельевых веревок. Мы петляли по этим подворотням минут десять, пока крики преследователей окончательно не стихли вдали.

Наконец, мы остановились в тупике между двумя панельками. Воздух со свистом вырывался из легких. Девчонки согнулись пополам, упираясь руками в колени. Я прислонился спиной к стене и медленно сполз вниз, вытягивая гудящую ногу. Джинсы на бедре потемнели и прилипли к коже.

— Охренеть… — выдохнула Джи-а, сползая рядом со мной. Ее розовые волосы слиплись от пота, косметика размазалась. — Убежали!

Она вдруг подняла голову, посмотрела мне в глаза, а затем подалась вперед и обхватила за шею. Ее губы мазнули по моей щеке.

— Ты нас спас! Если бы не ты, нас бы в участок забрали! А Мин-су… вот же козел!

Юна стояла напротив. Губы сжались в тонкую линию. Она демонстративно отвернулась, уставившись на облупленную стену соседнего дома, и сложила руки на груди.

— Юн-я… — жалобно протянула Джи-а. — Я домой не поеду. Меня предки убьют, если увидят в таком виде. У меня руки до сих пор трясутся. Можно я у вас переночую?

— Нет! — голос соседки прозвучал неожиданно жестко. — Иди домой, Джи-а.

— Почему? Я на полу лягу… Ну почему нет?!

— Э-э… Завтра в восемь утра приходит хозяин квартиры за деньгами, — выпалила Юна. — Увидит лишних людей, устроит скандал и накинет сверху процент за коммуналку. Нам проблемы не нужны. Бери такси и езжай домой.

Она отвернулась и пошла к выходу из тупика, показывая всем своим видом, что разговор окончен.