В центре подсобки на стуле восседал гость. Мы примотали его скотчем. И ленты не пожалели. Обернули туловище, притянули руки к подлокотникам, а лодыжки прилепили к ножкам. Главарь погромщиков сидел посреди подсобки, напоминая пахнущую потом гусеницу. Он был примотан к стулу так надежно, что мог разве что вращать глазами и двигать пальцами ног.

Действие рубинового экстракта постепенно сходило на нет. Мышцы слегка гудели, но адреналин все еще держал разум в необычной ясности. Я придвинул ящик, уселся на него напротив нашего пленника и скрестил руки на груди.

— Значит, ничего не скажешь? — поинтересовался я.

Бандит, чье лицо уже начало расцветать гематомой на месте удара, сплюнул кровь на пол.

— Пошел ты, щенок, — прохрипел он. — Вы оба трупы. Вы хоть понимаете, куда лезете? Завтра сюда придут серьезные люди, и от вашей богадельни останется только пепел. А с тебя, уродец, я лично кожу спущу.

Я тяжело вздохнул. Никакой фантазии. Стандартный набор клише из плохих боевиков.

— Ну, как знаешь, — пожал я плечами.

Поднявшись, я взял со стола промасленную тряпку и без лишних церемоний затолкал ее громиле в рот. Тот замычал, дернулся, попытался выплюнуть кляп, но я зафиксировал его скотчем прямо поперек челюсти.

Джун-хо стоял у двери, вцепившись пальцами в косяк. Его трясло, взгляд метался между громилой, разбитыми колбами на полу и мной.

— Алексей… — заикаясь, прошептал Джун-хо. — Нам нужно позвонить в полицию. Срочно. Это уже не шутки. Это нападение, это криминал… Они нас убьют!

Я подошел к столу и начал свое небольшое представление. Психология — забавная штука. Особенно когда имеешь дело с людьми, привыкшими решать вопросы силой. Боли они боятся не так сильно, но они точно боятся того, чего не могут понять. А в этом мире, где магия тесно переплетена с наукой, непонятное всегда ассоциируется с алхимическим… абра-кадабра… колдовством!

Смахнул со стола стеклянные крошки и начал выкладывать инструменты. Медленно. Звякнул непонятно откуда взявшимся скальпелем, рядом положил пинцет, а затем достал из коробки одноразовый шприц на пять кубиков.

Бандит заерзал на стуле.

Но этого было мало. Нужна была магия. Точнее, хороший фокус. Я взял пустую колбу. Плеснул туда немного воды. Затем добавил пару капель фенолфталеина — химического индикатора, который в нейтральной среде абсолютно бесцветен. Подошел к бандиту вплотную, держа колбу перед его лицом, тот посмотрел на прозрачную воду с подозрением.

Я выдержал паузу, позволив ему всмотреться, а затем неуловимым движением фокусника бросил в колбу кристаллик щелочи.

Жидкость прямо на его глазах окрасилась в насыщенный, пугающе-кровавый цвет. Без всякого нагревания, без алхимических пассов. Просто раз — и прозрачная вода стала «кровью».

Мычание из-под скотча стало на тон выше. Бандит попытался вжаться в спинку стула.

Я удовлетворенно кивнул и вернулся к столу. Набрал в мензурку концентрированный раствор кофеина и стимулятора из нашей аптечки, капнул туда немного зеленого пищевого красителя для максимально ядовитого вида и втянул эту мутную дрянь в шприц. Выдавил поршнем пузырек воздуха — и на конце тонкой иглы забликовала зелёная капля.

— Что… что это? — пролепетал Джун-хо, подходя ближе. Он смотрел на шприц так, словно я держал в руках ядерную боеголовку.

— Сыворотка правды.

Глаза Джун-хо едва не выпали из орбит. Бандит на стуле замер, перестав дышать. Я подошел к громиле и покрутил шприц в пальцах.

— Спрашиваю последний раз. Будешь говорить?

Громила замотал головой, мыча что-то нечленораздельное. В его глазах появился ужас, но гордость или страх перед боссами пока брали верх.

— Ну, я предлагал по-хорошему.

Я схватил его за волосы, прицелился и всадил иглу прямо в шею, а затем вогнал жижу под кожу.

— Через пять минут заговорит, — бросил я, вытащил шприц и вышел из подсобки.

Джун-хо вылетел следом за мной и заговорил как только мы оказались в уединении торгового зала.

— Алексей, ты совсем с ума сошел?! — зашипел он, хватая меня за плечо. — Мы должны вызвать полицию! И… Ты вколол ему сыворотку правды?! Ты, блин, умеешь делать сыворотку правды?!

— Конечно. А еще я умею делать зелье бессмертия. И эликсир левитации. Могу даже открыть портал в потусторонние миры, если очень попросите. И, конечно же… зелье от веснушек!

Джун-хо моргнул. Еще раз моргнул. Его рот приоткрылся, а брови медленно поползли вверх, когда до него наконец дошло.

— Ты… ты сейчас шутишь?

— Конечно, я шучу! Какая, к черту, сыворотка правды? Я алхимик-самоучка в магазине для бедняков, а не секретный агент спецслужб.

— А что… что тогда в шприце?

— Тонизирующая база. Алкалоид, смешанный с кофеином и остатками стимулятора. Эта штука разгонит его пульс до ста шестидесяти ударов в минуту. У него вспотеют ладони, в висках будет стучать кровь, дышать станет тяжело, а по коже побегут мурашки.

Я отошёл от витрины и размял плечи.

— И он от этого заговорит?

— Понятия не имею, — я пожал плечами. — Но вдруг сработает.

— А если… — Джун-хо перешел шепот. — А если не сработает? Если он поймет, что ты его наколол?

Я набрал в грудь побольше воздуха и заорал во весь голос:

— А ЕСЛИ НЕ СРАБОТАЕТ, ТО Я ЕМУ ГОЛОВУ ЭТОЙ БИТОЙ ПРОЛОМЛЮ!

Джун-хо отшатнулся, а я подобрал с пола биту и, приветливо улыбаясь, закинул ее на плечо.

— Пойдем проверим пациента.

Лицо громилы пошло красными пятнами, вены на шее вздулись вены. Грудь ходила ходуном, втягивая воздух со свистом, который прорывался даже сквозь кляп. По лбу катились капли пота. Он трясся, а его взгляд метался по комнате в животном ужасе.

Препарат сработал идеально. Я подошел ближе, постукивая концом биты по полу.

— Ну, как дела? — я подцепил пальцами скотч и достал кляп.

— Я все скажу! — вырвалось у него вместе со слюной. — Я все расскажу, только дай антидот! Умоляю! У меня мозги плавятся, я не могу этому сопротивляться! Эта дрянь лезет мне прямо в голову, я чувствую, как она жрет мои мысли! Спрашивай! Что угодно спрашивай!

Положив биту на стол, я обернулся к застывшему в дверях хозяину лавки:

— Принес то, что я просил?

Джун-хо кивнул.

— Неси, — скомандовал я.

* * *

Пол усеивало битое стекло. Хруст под моими кроссовками стоял такой, будто я шагал по тонкому осеннему льду. Все три коробки с эликсиром превратились в кашу. Сотни флаконов. Десятки часов моего стояния над кипящими кубами. Тонкая настройка температурных режимов, балансировка катализаторов и филигранная работа с алхимическим зрением.

Несколько ударов бейсбольной биты разрушили молекулярную структуру моего финансового плана.

Джун-хо навис над лужей возле кассы, запустил руки в волосы и издал звук, средний между жалобным всхлипом и звериным рычанием.

— Твари… — выплюнул он. — Какие же твари.

Затем он резко выпрямился. Его глаза забегали по полкам, которые уцелели после налета.

— Ничего, — громко и неестественно бодро сказал Джун-хо. — Это просто товар. Просто товар!

Он метнулся за стойку, едва не поскользнувшись на стекле. Загремел там ведрами, уронил швабру и вытащил на свет половую тряпку.

— У нас есть рецепт. Мы наварим еще. Сделаем в два раза больше! В три! У нас же схема работает безотказно. Строители берут, грузчики в порту берут. Слух уже пошел по всему району. Мы заработаем еще больше, ясно?

Босс плюхнулся на колени прямо в лужу эликсира и начал тереть линолеум. Тряпка мгновенно пропиталась жидкостью, окрашивая пальцы Джун-хо в синий цвет.

— Сейчас только приберемся тут. Подумаешь, стекло разбили. Мелочи жизни. Завтра с утра закупим новые флаконы. Я знаю оптовика, он отдаст по дешевке неликвидную тару, если брать партию от тысячи штук. А ингредиенты… ингредиенты закажем через подставное лицо, чтобы не светить магазин.

Он ползал на коленях, бормоча под нос цифры, отжимая сапфировую жижу в пластиковое ведро и снова бросаясь оттирать пол. Он даже попытался найти целые флаконы среди месива картона, аккуратно откладывая в сторону те два или три пузырька, которые чудом не разбились.

В моей голове тоже крутились цифры, но они были куда менее оптимистичными. Я точно знал себестоимость одной партии. Я знал, сколько времени нужно на экстракцию, стабилизацию и розлив продукта. И я прекрасно помнил дату окончания приема документов в Син-Ханский Университет Алхимии и Прогресса.

Математика — вещь упрямая. С ней не поторгуешься, ее не разжалобишь слезами и не уговоришь войти в положение. Дедлайн наступал в конце неделе.

Денег на вступительный взнос я уже не соберу.

Эта мысль отозвалась легким уколом разочарования, но не вызвала паники. Мой билет в высшее алхимическое общество только что был аннулирован. Конечно, можно было бы убиться от горя. Рвать на себе волосы, проклинать корпорации и конкретно того громилу, но… Я привык констатировать факты. План сорвался. В бизнесе, как и в химии, если ты добавляешь слишком сильный катализатор в нестабильную среду, жди неконтролируемой реакции. Мы попытались сломать монополию корпорации на дешевые стимуляторы. Реакция последовала незамедлительно.

Я выдохнул, засунул руки в карманы джинсов и сказал:

— Я пойду домой, босс.

Джун-хо замер. Тряпка шлепнулась на дно ведра. Он медленно поднял голову и посмотрел на меня снизу вверх, словно не веря своим ушам.

— Куда? Домой? Ты в своем уме?

Он поднялся на ноги.

— Нам нужно спасать базу! Нужно вымыть пол, пока эта дрянь не проела покрытие до самого бетона. А потом ставить новые котлы. Мы не можем терять время!

— Пожалуй, мне нужно отдохнуть, — ответил я, перегашивая через поваленный стенд.

— Эй! Стой! Ты не можешь просто уйти! Мы только-только нащупали золотую жилу. Мы же почти вылезли из долгов! Люди просят этот товар! Это наш шанс!

Босс подбежал ко мне, размахивая испачканными руками.

— Мы же отбились. Мы можем перенести производство. Снимем гараж в промзоне. Будем продавать из-под полы, через доверенных лиц. Сменим цвет эликсира на зеленый, назовем по-другому!

— Джун-хо, давайте смотреть правде в глаза. Мы оба прекрасно знали, что рано или поздно нас попытаются прихлопнуть. Нельзя влезть на чужую территорию и откусить огромный кусок рынка, надеясь, что большие боссы этого не заметят. Я рассчитывал, что у нас есть время впарить эту последнюю партию. Срубить денег и тихо свернуть лавочку.

— Но… мы же можем сварить еще одну партию… — пробормотал босс. — Буквально за пару дней.

— Не выйдет. Товар уничтожен, и второго шанса нам не дадут. Сегодня пришли отморозки с битами, а завтра заявятся с официальным визитом.

— И что?! У нас есть документ! Настоящий!

— Документ настоящий, а суть поддельная. Регистрация как БАД прокатила бы для успокоительного чая или витаминок. Но не для стимулятора. Завтра к нам придет инспекция из Министерства или гильдии алхимиков, а послезавтра нас упакуют в полицейский фургон за незаконную алхимическую деятельность, производство контрафакта, работу без лицензии и уклонение от корпоративных сборов.

Для Джун-хо Хайзенберг-блю был спасательным кругом. Возможностью расплатиться за франшизу и впервые за долгие годы почувствовать себя хозяином своей жизни. Но я не собирался тонуть вместе с ним из благородного чувства солидарности.

Мне выпал крайне редкий шанс. Вторая жизнь в новом теле. В мире, где существует магия, которую можно измерить, взвесить и разложить на формулы. В своей прошлой жизни я полез спасать красивую практикантку в загазованный сектор завода, нарушил карантин и задохнулся в токсичном дыму.

Урок был усвоен на отлично. Героизм без холодного расчета — это просто зрелищный способ умереть.

Тратить второй шанс на то, чтобы гнить в местной тюрьме или получить заточку под ребра в темной подворотне от наемников Кляйна? Нет уж. Я пас.

— Мы слишком сильно дернули тигра за усы. Корпорация не оставит нас в покое. У них есть бюджеты, юристы, связи на самом верху и карманные бандиты. У нас — пара перегонных кубов, долги по аренде и разбитая витрина. Силы немного не равны, Джун-хо.

— И что ты предлагаешь? Вернуться к продаже сушеного корня лопуха по скидке? — он схватил себя за лацканы пиджака. — Я банкрот! Я останусь на улице с протянутой рукой!

— А если мы продолжим упираться и воевать с корпорацией, вы останетесь в тюрьме, — отрезал я. — Или в морге. Выбор так себе, согласен. Но второй вариант мне нравится еще меньше.

Джун-хо осел на табурет. Вся его энергия разом испарилась, словно кто-то проткнул воздушный шар иголкой. Он вдруг показался мне очень старым. Смертельно уставший человек с проседью на висках, сидящий в окружении осколков собственных надежд.

— И что теперь делать? — тихо спросил он, разглядывая свои посиневшие руки.

— Прекращаем варку эликсира. Полностью. Закончим историю с "Хайзенбергом" здесь и сейчас, пока не стало хуже. Уничтожаем все остатки, вымываем подсобку, кубы выбрасываем на свалку.

Джун-хо вздохнул.

— Если завтра сюда сунутся проверяющие, — продолжил я, — они должны найти только пыль, грязь и уныние обычного магазинчика. Мы просто мелкие лавочники, которых ограбили хулиганы. Вот наша версия.

Босс смотрел на меня немигающим взглядом. В его глазах еще теплилась искра сопротивления, но инстинкт самосохранения уже взял верх. Он медленно кивнул.

— Вот и хорошо. Доброй ночи, босс.

* * *

Я собирался просто упасть лицом в матрас и спать. Денек выдался отвратительным. Мои амбициозные планы рухнули, финансовая империя разлетелась на куски, а перспектива поступления в университет помахала мне ручкой. Всё, чего мне сейчас хотелось — это тишина и горизонтальное положение.

Как-то я даже и не заметил как пришёл домой. Вошёл в прихожую, скинул кроссовки и тут… Из гостиной вылетел баллончик, ударился о косяк двери в сантиметре от моего уха и срикошетил в стену.

— Ты! — раздался вопль. — Это всё ты виноват, Ребров!

В коридор вылетела Юна. Ее волосы растрепались, руки были по локоть измазаны в чем-то кислотно-желтом, а в глазах плескалась настоящая, непритворная паника. Девушка тяжело дышала, сжимая в кулаке еще один баллон с краской.

— И тебе добрый вечер, — сказал я, поднимая с пола снаряд. — Я тоже рад тебя видеть. Что на этот раз? Я неправильно дышу и порчу тебе творческую ауру?

— Не смей! — она топнула ногой, да так сильно, что пол под скрипнул. — Ты испортил мою краску! Мой проект! Мою жизнь!

— Какое впечатляющее комбо для одного вечера, — я взвесил баллон в руке. Он показался подозрительно тяжелым, а внутри ничего не перекатывалось. — А теперь давай без истерик. В чем проблема?

— В чем проблема?! — Юна подлетела ко мне вплотную и ткнула пальцем в грудь. — Конкурс начинается через два часа! Регистрация заканчивается через полтора! Я должна быть на эстакаде и размечать стену! Я взяла свою идеальную, дорогущую бразильскую краску. Добавила туда этот твой чертов силикатный клей, как ты и советовал! Залила всё в свои кастомные баллоны, чтобы получить нужный градиент.

— И?

— И она сдохла! — проорала Юна, едва не переходя на ультразвук. — Она не брызгает! Она вообще не двигается!

Я потряс баллон возле уха. Ни привычного стука металлического шарика, ни всплесков жидкости. Звук был такой, словно я трясу кусок цельного пластика.

— Понятно, — я опустил руку. — Ты добавила силикатный клей прямо в пигментную базу?

— В какую ещё базу?!

— В краску?

— Конечно! А куда еще?!

— Я сказал добавить его в грунтовку. Грунтовка, Юна, это то, что мажут на стену до того, как наносить рисунок. Силикатный клей создает пленку на поверхности.

— Какая разница?! — она всплеснула руками, едва не заехав мне по носу. — Краска есть краска!

— Разница в том, что твой люминесцентный пигмент имеет кислотную среду. А силикатный клей в кислотной среде мгновенно полимеризуется. Ты буквально сварила внутри своих баллонов резину.

Лицо Юны вытянулось.

— Ты должен был предупредить! — завизжала она, хватая меня за рукав куртки. — Сделай что-нибудь! Исправь это!

— Знаешь, — я аккуратно отцепил ее пальцы от своей одежды. — С таким подходом я лучше пойду спать. Разбирайся сама со своим искусством.

— Нет! Стой! — Юна метнулась наперерез, раскинув руки, словно вратарь на штрафном ударе. — Фиг я тебя так просто отпущу! Там спонсоры из галерей. Там телевидение. Если я не приеду, меня забанят в гильдии уличных художников. Это мой единственный шанс вылезти из этой дыры! Ну… ну пожалуйста, блин!

Сил на благотворительность у меня не было, но слушать ее рыдания весь вечер хотелось еще меньше.

— Ладно, — я почесал затылок. — Сколько у тебя баллонов?

— Ш-шесть, — всхлипнула Юна.

— Клапаны на них съемные?

— Да, это профессиональная тара. Там верхний блок откручивается.

— Хорошо. Тащи их все на кухню.

Юна сорвалась с места, едва не снеся тумбочку в коридоре. Я прошел на кухню, стянул куртку, бросил ее на стул и включил свет. Через секунду на столе выросла батарея из шести алюминиевых баллонов. Юна стояла рядом, переминаясь с ноги на ногу.

— Что теперь? — спросила она, заглядывая мне в рот с таким подобострастием, словно я был божеством, спустившимся с небес.

— Теперь тащи сюда всю химию, которая есть в доме, — я начал откручивать клапан первого баллона. — Жидкость для снятия лака. Средство для мытья окон. Уксус. Ту бутылку спирта из аптечки. И свои духи.

— Духи-то зачем?! — возмутилась она по инерции. — Они дорогие!

— Творить хочешь? — я поднял на нее тяжелый взгляд. — Тащи!

Она снова убежала. Я с трудом скрутил резьбу на баллоне. Внутри, как я и ожидал, покоилась плотная, желеобразная масса кислотно-зеленого цвета. Я подцепил кусок отверткой, валявшейся на столе. Масса тянулась, как густая жвачка.

Полимеризация прошла не до конца. Внутри еще оставалась влага. Шанс есть.

Юна с грохотом вывалила на стол целую гору пластиковых флаконов. Тут был и дешевый ацетон, и синий стеклоочиститель, и столовый уксус.

— Всё принесла, — выдохнула она. — Время идет, Ребров. У нас час.

— Если будешь орать мне под руку, ты никуда не поедешь, — я отодвинул уксус на край стола. — Это не трогай. Кислота нам сейчас противопоказана, она только ускорит процесс затвердевания.

— А что тогда?

— Нам нужна щелочь, чтобы разбить кремнеземный гель, и агрессивный растворитель, чтобы вернуть текучесть акриловой базе. Дай мне ту банку, в которой ты обычно смешиваешь краску.

Юна метнулась к раковине и протянула мне пластиковый мерный стакан и толстый медицинский шприц без иглы, которым она дозировала пигменты.

— В этой дряни есть аммиак, — я взял бутылку стеклоочистителя. — Это слабая щелочь. Она начнет разрушать силикатные связи.

Я щедро плеснул синей жидкости в стакан.

— Теперь растворитель, — я взял жидкость для снятия лака. — Тут дешевый ацетон. Он ударит по связующему полимеру краски.

Вылил половину флакона туда же.

— А теперь твои духи, — я протянул руку.

Юна судорожно прижала к груди стеклянный флакон с остатками туалетной воды.

— Но… может без них? Это же просто запах…

— Это этиловый спирт и эфирные масла, Юна! — рявкнул я. — Спирт выступит коагулянтом для остатков воды, а масла не дадут ацетону испариться раньше времени, пока мы будем загонять это месиво обратно в баллон. Давай сюда!

Она зажмурилась и протянула флакон. Я скрутил пульверизатор и вылил содержимое в стакан. Кухня мгновенно наполнилась тошнотворным ароматом дешевой ванили, аммиака и ацетона. Смесь зашипела и пошла мелкими пузырями.

— Какая вонь, — Юна закашлялась, прикрывая лицо рукой.

— Искусство требует жертв. Открывай остальные баллоны.

Пока она ломала ногти, скручивая неподдатливые клапаны, я набрал полную дозу нашей адской смеси в шприц.

— Держи баллон ровно, — приказал я.

Юна обхватила алюминиевый цилиндр двумя руками. Я вставил носик шприца прямо в желеобразную массу и с силой надавил на поршень. Растворитель с бульканьем ушел внутрь. Краска выплюнула пузырь воздуха.

— Закручивай клапан и тряси, — сказал я, переходя к следующему баллону. — Тряси так, будто от этого зависит твоя жизнь. Хотя, учитывая твой характер, она от этого и зависит.

Юна закрутила крышку и начала отчаянно трясти баллон. Сначала звук был глухим. Просто шлепки густой массы о стенки. Я в это время закачивал растворитель во второй, третий, четвертый баллоны.

— Не получается! — в отчаянии крикнула соседка, продолжая трясти. — Он не разбивается!

— Сильнее! — я бросил шприц, закрутил последний клапан и выхватил у нее баллон. — Смотри.

Я перевернул банку вверх дном и начал бить донышком о свою ладонь, параллельно совершая резкие рывки в стороны. Внутри что-то чавкнуло. Потом еще раз. И внезапно раздался звонкий металлический стук шарика о стенку.

— Слышишь? — я потряс баллон возле ее лица. — Связи рвутся. Гель растворяется.

Глаза Юны расширились. Она схватила два следующих баллона и начала колотить ими друг о друга, трясти, бить о край стола. Я взял оставшиеся.

Следующие десять минут наша кухня напоминала цех по производству маракасов. Мы трясли банки, сбивая дыхание. Пот катился по лбу. Руки гудели. Запах аммиака и ванили резал глаза.

— Хватит, — наконец выдохнул я, ставя свои баллоны на стол. — Проверяй.

Юна дрожащими руками взяла кусок картона, который валялся на подоконнике. Схватила первый баллон, сняла защитный колпачок и нажала на кэп. Раздался шипящий звук. На картон легла ровная и ослепительно яркая полоса неоново-желтой краски.

— Брызгает, — прошептала она, не веря своим глазам. — Работает…

Она схватила розовый. Пшик. Идеальная линия.

— Работает! — Юна подпрыгнула на месте, едва не сбив со стола пустую бутылку из-под уксуса. — Лёша, ты гений! Ты просто долбаный волшебник!

— Ага, только я — химик.

— Да плевать! — она сгребла баллоны в охапку. — Спасибо! Я твой должник!

— Запомню эту фразу. И напомню, когда в следующий раз холодильник опустеет.

— У меня пятнадцать минут! — Юна глянула на часы и выскочила в коридор. — Я побежала! Выиграю этот конкурс и куплю тебе ящик пива!