Сделки с дьяволом, как известно, скрепляются кровью. В моем случае валютой послужил флакон бракованного стимулятора и подростковая гиперкомпенсация. Джи-а свою часть уговора выполнила, теперь настала моя очередь платить по счетам.
Выставка парфюмерии и социальных эликсиров проходила в центре Син-Хана, в огромном стеклянном павильоне, похожем на космический корабль. Воздух на подходе к зданию был пропитан такой плотной смесью дорогих ароматов, что у меня запершило в горле. С точки зрения химии это было похоже на газовую атаку эфирными маслами.
Джи-а шла рядом, подпрыгивая от нетерпения. Ради такого случая она сменила свои кислотные шорты на вполне приличное, хотя и вызывающе короткое черное платье.
— Смотри, — она помахала перед моим носом двумя пластиковыми карточками. — VIP-проходки.
— И где ты их взяла?
— Выцыганила у одного богатенького придурка с потока, — отмахнулась она. — Сказала, что пойду с ним на свидание, если достанет. Он достал.
— Очень благородно, — хмыкнул я, забирая у нее одну проходку. Плотный пластик, золотистое тиснение. Явно не флаер на местный рынок, где духи отдают по десять баксов за ведро. — Но у меня возникает резонный вопрос: у тебя деньги-то есть?
— Леша, ты просто ничего не понимаешь. На таких мероприятиях раздают пробники. Элитные! Если правильно себя подать, можно набрать столько мини-флаконов, что хватит на год. А еще… — она ткнула пальцем в золотистый значок на карточке. — В конце маршрута нас ждет закрытая лаунж-зона для VIP-гостей. С безлимитным фуршетом. Скажи, круто?!
— Допустим. А от меня ты чего хочешь? Могла бы взять Юну.
— Юна сейчас в режиме обиженной монашки, — фыркнула Джи-а. — А ты мне нужен в качестве эксперта. Обычным зевакам нормальные пробники не дают. Только дешевую водичку. Но если ты начнешь задавать им свои заумные вопросы… Ну, про эти ваши пульсации, энергии, бурлящие… как их там… ауры-шмауры. Консультанты потекут и решат, что мы — важные клиенты.
Внутри павильон сиял глянцем. Белоснежные стенды, мягкая подсветка, хрустальные витрины, в которых парфюмерия переливалась всеми оттенками спектра.
Мы приступили к операции. Первый блин едва не вышел комом. У первого же белоснежного стенда с надписью «Эликсиры Истинной Страсти» нас встретила надменная девушка-консультант, окинувшая нас таким взглядом, будто мы пришли просить милостыню. Джи-а стушевалась, но я взял инициативу на себя.
— Скажите, — я небрежно подцепил с бархатной подушечки изящный флакон, делая вид, что изучаю его на просвет через алхимическое зрение. — В основе вашего зелья лежит корень лунного папоротника? Забавно. А как вы стабилизировали эфирные потоки? Обычно такая плотность ауры в сочетании с… — я намеренно вставил заумный химический термин, — с альдегидными группами дает сильную побочку. Астральный фон начинает резонировать с кислотным балансом кожи, знаете ли.
Девушка мгновенно растеряла всю спесь. Она понятия не имела, что такое альдегиды и кислотный баланс, но алхимические термины про потоки и фон сработали. Консультант побледнела, решив, что перед ней как минимум проверяющий из гильдии, и начала распинаться про уникальные методы энергетической фильтрации.
Джи-а быстро сориентировалась. Сделав скучающее лицо наследницы корпорации, она жеманно вздохнула: «Я должна поносить эту энергию на своей ауре пару дней, прежде чем покупать целый флакон. Дайте пробник». И через минуту в ее сумочку перекочевал заветный стеклянный флакончик стоимостью баксов в пятьдесят. Дальше наша схема работала безупречно.
К десятому стенду сумка Джи-а отяжелела, а я начал откровенно скучать. И тут пальцы Джи-а вцепились в мой локоть.
— Твою мать, — прошипела она, резко разворачиваясь спиной к центральной аллее. — Спрячь меня. Сделай вид, что мы очень увлечены вот этой витриной.
— Что случилось?
— Там Су-джин. Моя бывшая одноклассница. Редкостная стерва.
— Джи-а? Это правда ты? — раздался за спиной девичий голос.
Джи-а на секунду закрыла глаза, вдохнула, натянула на лицо фальшивую улыбку и обернулась.
— Су-джин! Какая встреча! Привет!
К нам подошла девушка, выглядевшая как ожившая реклама клиники пластической хирургии и дорогого бутика одновременно. Идеальная кожа, шелковое платье, туфли. За ее спиной маячил парень. Высокий, широкоплечий, в пиджаке с иголочки. Лицо у него было симпатичным, но в глазах читалась отчетливая пустота, свойственная людям, которым никогда в жизни не приходилось напрягать мозг.
— Я глазам своим не поверила, — Су-джин скользнула цепким взглядом по платью Джи-а, мгновенно оценив его стоимость. Уголки ее губ дрогнули в снисходительной усмешке. — Ты какими судьбами на закрытом показе? Ищешь работу на стендах?
— Нет, что ты, — прощебетала Джи-а, чуть сильнее сжав мой локоть. — Пришли присмотреть пару новинок. У меня тут… личный эксперт.
Су-джин перевела взгляд на меня. В ее глазах не отразилось вообще ничего. Я был одет в чистую, но явно дешевую одежду, и для нее автоматически слился с интерьером.
— Как мило, — протянула она. — А мы вот с Мин-хо пришли выбирать ему статусный парфюм. Мой папа берет его к себе в корпорацию. Заместителем начальника отдела. Представляешь?
Мин-хо приосанился, поправив лацкан пиджака.
— Да, должность ответственная, — прогудел он басом. — Требует правильного позиционирования в коллективе.
Су-джин достала из своей сумочки прямоугольный флакон из черного стекла и демонстративно покрутила его в руках.
— Мы остановились на «Стальном стержне». Эссенция доминирования. Шестьсот долларов. Я уже оплатила. Все-таки статус требует вложений, правда, Джи-а? Тебе, наверное, тяжело это понять.
Она вытащила платиновую карту, повертев ей перед носом бывшей одноклассницы. Джи-а покраснела так, что цвет ее лица почти сравнялся с розовыми прядями. Она открыла рот, но слова застряли в горле. Крыть было нечем.
— Позвольте, — я забрал флакон из рук опешившей Су-джин.
Наложил алхимическую сетку на черное стекло, не увидет там ничего необычного, но заметно расширил глаза и тихо кашлянул.
— Отличный выбор. Если, конечно, ваш молодой человек не планирует испытывать стресс на новом рабочем месте.
Су-джин нахмурилась.
— Это почему?
— В основе лежит вытяжка из коры железного древа, — я вернул ей флакон, придумывая ингредиенты на ходу. — Шикарно держит энергетический каркас лидерства. Но есть нюанс. В качестве катализатора здесь использован нестабилизированный экстракт дикого мускуса.
— И что? — встрял Мин-хо, делая шаг вперед и пытаясь нависнуть надо мной.
— Видите ли, дикий мускус в этой конфигурации вступает в реакцию с кортизолом — гормоном стресса. Как только вы занервничаете на совещании перед папой вашей прекрасной спутницы, ваша кожа начнет выделять микродозы пота.
Я сделал паузу, обведя взглядом их вытянутые лица.
— Эфирные нити мускуса вступят в реакцию с молочной кислотой. Энергетика доминирования схлопнется, а вместо нее произойдет выброс аммиачных производных. Говоря простым языком, господин будущий заместитель начальника, вы начнете благоухать как давно не чищенный кошачий лоток. Причем чем сильнее вы будете паниковать, тем резче будет запах.
Мин-хо побледнел. Он инстинктивно поднес руку к шее, словно проверяя, не пахнет ли от него уже сейчас.
— Это… это бред! — взвизгнула Су-джин, пряча флакон обратно в сумочку. — Ты просто завидуешь!
— Можете проверить, — я пожал плечами, сохраняя абсолютное спокойствие. — Брызните на него сейчас и заставьте спуститься по лестнице до парковки и обратно. Если я не прав — извинюсь. Но я бы не советовал рисковать карьерой ради понта за шестьсот баксов.
Бойфренд сглотнул. Весь его корпоративный лоск куда-то испарился.
— Су-джин, — неуверенно пробормотал он. — Может… может, ну его? Давай сдадим обратно? Я не хочу вонять при твоем отце.
— Ты идиот?! Он же над нами издевается! — зашипела она, но зерно сомнения уже дало всходы. Девушка бросила на меня полный ненависти взгляд. — Пойдем отсюда, Мин-хо. От этих нищебродов даже воздух становится токсичным.
Они развернулись и быстрым шагом направились к выходу, причем Мин-хо явно старался держать дистанцию от пакета с покупкой.
Как только они скрылись за соседним стендом, Джи-а судорожно выдохнула. Ее глаза сияли так ярко, будто ей только что подарили ключи от пентхауса.
— Это было просто… просто охренеть! — она повисла на моей руке, прижимаясь всем телом. — Ты видел ее лицо? А его?! Про кошачий лоток — это правда?
— Понятия не имею, — честно признался я. — Мускус действительно конфликтует с кислотами, но в таких зельях его обычно стабилизируют ингибиторами. Вряд ли он бы завонял.
Джи-а рассмеялась:
— Ты гений. Просто злой, расчетливый гений. Я тебя обожаю!
Она отцепилась от моей руки, поправила прическу и решительно посмотрела вглубь выставочного зала.
— Так, эксперт. Мы еще не обошли западное крыло. Там стенды с французскими экстрактами. Идем, мне нужно собрать еще десяток пробников, пока мы не добрались до фуршета.
У витрины с французскими экстрактами она застряла надолго. Пшикнула на запястье, растерла, вдохнула — и ее глаза закатились так далеко, что стали видны одни белки.
— О май гад… — выдохнула она, хватая меня за рукав. — Это просто божественно. Понюхай!
Она ткнула мне в нос тонкое запястье. Пахло приятно. Что-то цветочно-цитрусовое, с тяжелой древесной базой, в которой я угадал синтетический аналог амбры.
— Неплохо, — кивнул я, переводя взгляд на ценник под изящным матовым флаконом.
Четыреста долларов. Для окраин Син-Хана — вполне приличная месячная зарплата рабочего на фабрике. Консультантка, заметив мой взгляд, улыбнулась.
— Это эксклюзивная партия. Эссенция «Поцелуй заката». Идеально выравнивает женскую энергетику и притягивает взгляды. Берете?
Джи-а уже открыла рот, чтобы выдать какую-нибудь нелепую отговорку вроде «моя аура пока не готова к такой плотности», когда из-за спины раздался знакомый голосок:
— О, вы еще здесь?
Су-джин. Ну конечно. Она подошла к витрине, скользнула взглядом по ценнику и снисходительно улыбнулась.
— «Поцелуй заката». Отличный выбор, Джи-а. Действительно потрясающий аромат. — затем Су-джин выдержала паузу, наслаждаясь моментом. — Жаль только, что у тебя нет денег. Не расстраивайся. Может, когда-нибудь скопишь. Годам к тридцати.
Пальцы Джи-а сжались на моем предплечье, ногти едва не пробили ткань рубашки. Вся ее напускная гламурная броня треснула и осыпалась. Она втянула голову в плечи, сутулясь так, будто пыталась стать невидимой. Взгляд метнулся к носкам туфель, а губы нервно сжались, сдерживая то ли слезы, то ли дрожь. Она даже не попыталась огрызнуться в ответ, лишь сделала короткий шаг назад, прячась за мою спину.
Я посмотрел на Су-джин, затем на Джи-а. Вытащил пресс купюр, перетянутый канцелярской резинкой. Отсчитал четыре сотенные бумажки и положил на бархатную подставку.
— Упакуйте, пожалуйста.
Девушка-продавец проворно сгребла деньги, пробила чек и начала обворачивать флакон хрустящей бумагой с золотым тиснением. У Су-джин глаза расширились так, что стали видны края контактных линз. Мин-хо на заднем плане дернул кадыком.
Джи-а моргала, глядя то на меня, то на упакованный парфюм. Затем ее спина резко выпрямилась, щеки вспыхнули ярким румянцем, а в глазах зажегся хищный блеск. Она забрала пакет, повернулась к бывшей однокласснице и выдала улыбку, от которой можно было прикуривать.
— К счастью, мне не придётся копить, — Джи-а провела рукой по моему плечу. — В отличие от некоторых, мне не нужно покупать своему парню духи, чтобы он выглядел солидно перед папочкой. Мой мужчина платит за меня сам.
Лицо Су-джин пошло красными пятнами. Она хотела что-то сказать, не нашла что ответить, развернулась на каблуках и направилась к выходу из павильона. Бойфренд потрусил следом.
— Боже, Леша! Ты видел ее лицо? Она чуть не лопнула! — Джи-а буквально светилась от счастья. — Это было лучшее шоу в моей жизни! Но… откуда у тебя столько денег?
— Меньше знаешь — крепче спишь, — ответил я, направляясь в зал с диванами и столами. — Я своё обещание выполнил, и теперь я хочу есть. А еще мне нужно в туалет, смыть с себя весь этот приторный запах.
— Иди-иди, — Джи-а подмигнула мне, усаживаясь на один из уединенных диванчиков, скрытых тяжелыми бархатными шторами. — Я буду ждать тебя здесь.
Отправился в уборную, сделал свои дела и умылся холодной водой. А вернувшись в зал, я отодвинул портьеру и замер на входе. Джи-а сидела на кожаном диване. Ее черное платье аккуратной горкой лежало на полу рядом с туфлями. Сама она осталась в одном лишь черном кружевном белье. Розовые волосы мягкими волнами падали на плечи, а на губах играла томная, вызывающая улыбка. Она медленно потянулась, демонстрируя изгибы своей фигуры.
— Четыреста долларов — это серьезная сумма, — тихо произнесла она. — И я готова отработать каждый цент прямо сейчас.
Мое семнадцатилетнее тело тут же среагировало — пульс подскочил, а внизу живота стало ощутимо горячо. Гормоны, черт бы их побрал. Тяжело вздохнув, я прошел к столу и взял тарелку с тарталетками из лобстера.
— Перформанс отличный, Джи-а, — сказал я, отправляя одну тарталетку в рот. — Оцениваю на твердую десятку. Но вообще-то я предпочитаю наличные. Желательно до конца недели.
Джи-а замерла.
— Что? — переспросила она, приподнимаясь на локтях. — Ты… ты сейчас серьезно?
— Абсолютно, — я кивнул, жуя деликатес. — Мне нужно платить за обучение в университете. Романтика — это, конечно, здорово, но её в деканате не принимают. Так что ищи способ вернуть долг. Уверен, ты что-нибудь придумаешь. А теперь, если ты не против, эти тарталетки сами себя не съедят. К слову, они восхитительны. Тут явно использовали экстракт трюфеля для усиления вкусовых рецепторов. Хочешь?
Джи-а несколько секунд смотрела на меня круглыми глазами, а затем ее лицо залилось пунцовой краской. Она надула губы, издала невнятный яростный звук и резко схватила свое платье с пола.
— Ты… ты просто невозможный идиот, Ребров! — прошипела она, натягивая одежду через голову и путаясь в бретельках. — Сухарь! Робот недоделанный! Да любой парень ради этого…
— Мммммм…. Сочетание манго и тигровой креветки просто обалденное, — перебил я, подцепляя с подноса миниатюрное канапе. — Баланс сладкого и соленого на высшем уровне. Ты, кстати, многое упускаешь.
Она наконец справилась с платьем, дернула молнию и скрестила руки на груди, усаживаясь на противоположный край дивана. Несколько минут она дула щеки, глядя в стену, но запах свежих лобстеров и спелого манго оказался сильнее её гордости.
Джи-а шумно вздохнула, потянулась к столу, схватила самую большую тарталетку и с яростью укусила ее, глядя на меня так, словно пыталась испепелить взглядом.
Лаборатория номер четыре занимала угловое помещение на втором этаже кафедры Высшего Сплетения. Стены здесь покрывала белая плитка, а пол был застелен антистатическим покрытием. На рабочем столе стояла чаша из боросиликатного стекла, слева от нее — штатив с мерными колбами, справа — электронные весы и газовая горелка.
Профессор Кан Сок-джин стоял у окна, заложив руки за спину. На нем как всегда был халат алхимика гильдии, застегнутый на все пуговицы. Он смотрел на улицу, где по аллеям кампуса передвигались редкие группы студентов.
Арджун Капур переминался с ноги на ногу, то и дело поправляя сползающие на нос очки.
— Реагенты, необходимые для воспроизведения вчерашнего результата, лежат перед вами, — сказал Кан. — Можете приступать.
Капур сглотнул.
— Да, профессор Кан.
— Приступайте. И продемонстрируйте мне ваш прорыв в области стабилизации. Я хочу увидеть процесс от начальной стадии до формирования кристаллического осадка.
Лаборант кивнул. Сначала он взял пипетку. Опустил ее во флакон с базовым экстрактом, набрал жидкость и перенес пятнадцать миллилитров в мерную колбу. Жидкость имела прозрачную структуру с перламутровым отливом. Затем Капур повернул вентиль газовой горелки и чиркнул пьезоэлементом. Вспыхнуло пламя.
Индус закрепил колбу на штативе.
— Выглядите излишне напряженным, молодой человек, — заметил Кан. — Может, вам принести стакан воды из моего кабинета?
Лаборант взял шпатель. Открыл контейнер с порошком лунного цвета и зачерпнул пару граммов вещества. Высыпал порошок в нагретый экстракт. Реакция началась. Жидкость в колбе запенилась. Перламутровый отлив исчез, цвет сменился на грязно-бурый, пузырьки газа начали подниматься к поверхности, лопаясь.
Кан активировал алхимическое зрение. Вокруг колбы проявились энергетические нити, они имели темно-бордовый оттенок и сплетались друг с другом, образуя ком.
— Температура растет. Раствор перенасыщается, — констатировал Кан. — Энергетическая плотность матрицы стремительно увеличивается. Кинетика реакции выходит из-под контроля. Ваши следующие действия?
Капур засуетился. Он бросил шпатель на стол, потянулся к банке с надписью «Хлорид натрия». Его рука дрогнула. Банка ударилась о край штатива. Капур схватил пластиковую ложку и зачерпнул кристаллы соли. Из-за трясущихся рук часть соли просыпалась на столешницу. Остаток вещества упал в кипящую бурую массу.
Капур напрягся, уставившись на жидкость. Он выставил руки, делая стабилизирующий жест, чтобы выровнять энергетические потоки вокруг колбы, как того требовали стандартные академические протоколы вмешательства.
Вместо стабилизации раздался хлопок.
Жидкость вскипела. Бурая масса поднялась по стенкам стекла, перелилась через край и упала на раскаленный металл горелки. Поднялся столб желтого дыма. Вонь жженой серы и расплавленного пластика заполнила лабораторию. Капур отшатнулся и споткнулся о ножку табурета. Он взмахнул руками, задел локтем пустую мензурку на краю стола, та упала и разлетелась на осколки.
Раствор внутри колбы почернел, перестал кипеть и за секунду затвердел, превратившись в цельный кусок пористой шлаковой массы. Горелка продолжала нагревать почерневшее дно.
— Реакция необратима. Матрица полностью схлопнулась, — ровным тоном произнес Кан, закрывая вентиль горелки. — Очередные ресурсы университета отправляются в мусорную корзину. Плюс стоимость поврежденного оборудования.
Арджун Капур стянул защитные очки.
— Я… я сделал все в точности так же. Добавил соль в момент пикового нагрева.
— Вы добавили обычную поваренную соль в активную алхимическую матрицу, — Кан обошел стол и остановился напротив индуса. — Это абсолютный абсурд. Чистейшее варварство. Соль — это мертвый, инертный прах, которому нет и не может быть места в искусстве Сплетения. Вы буквально забросали тончайшие эфирные связи мусором, закономерно спровоцировав коллапс всей структуры.
Лаборант опустил голову. Он начал судорожно теребить медный амулет на шее.
— Но вчера результат был иным? И, по вашим словам, вам ассистировал посторонний.
— Да. Это так.
— Напомните мне имя этого молодого человека, — Кан заложил руки за спину.
— Алексей Ребров, — пробормотал Капур, уставившись на носки своих ботинок.
— Ясно, — Кан заложил руки за спину и пошёл вдоль стены. — Человек, не имеющий академического образования зашел в лабораторию, увидел вашу ошибку в процессе сложной первичной экстракции и предложил использовать дешевый технический реагент для балансировки перенасыщенной матрицы?
— Да. Все было именно так, профессор Кан. Он сказал, что раствору нужна точка опоры, а энергия выровняется сама.
— И вы ожидаете, что я поверю в эту историю? — Кан слегка наклонил голову.
Профессор подошел обратно к столу. Он взял металлический пинцет из лотка для инструментов, подцепил кусок черного шлака, свисающий с горлышка колбы и отломал его.
— Это не имеет смысла, Капур.
Кан смотрел на почерневший кусок массы.
— Я бы скорее поверил в то, что вы случайно задели банку локтем, опрокинули ее, и соль просыпалась в колбу по неосторожности. Внедрение мертвой материи в активную эссенцию противоречит базовым законам алхимии, которые преподают на первом курсе.
Профессор повернулся к лаборанту.
— Ни один дилетант не решился бы на подобное осмысленно. Внедрение грубых физических примесей требует ювелирного расчета интерференции эфирных полей и феноменального чутья к потокам силы. Это за гранью базового академического канона. Вы же провалили эксперимент просто потому, что бездумно скопировали чужой жест, абсолютно не понимая самой сути алхимического баланса.
Капур сглотнул. Капли пота стекали по его вискам, оставляя влажные дорожки на коже.
— Уберите здесь все, — скомандовал Кан, направляясь к выходу из лаборатории. — Соберите осколки, отмойте химикаты и проветрите помещение. Затем напишите объяснительную записку о порче инвентаря.
Кан Сок-джин покинул помещение, миновал ряды запертых аудиторий, доску объявлений с расписанием лекций и пошёл в свой кабинет. Подошел к стойке секретаря:
— Проверьте списки абитуриентов текущего набора. Меня интересует фамилия Ребров. Алексей Ребров.
— Одну минуту, — секретарь кивнула и начала щёлкать мышью. — Ребров… Да, есть такое. Подавал документы на коммерческое отделение нашей кафедры.
— Он присутствовал на финальном собеседовании? — Кан смотрел на монитор поверх стойки.
Секретарь кликнула два раза, открывая электронную карточку абитуриента.
— Нет. В системе стоит отметка о неявке. Срок внесения оплаты за первый семестр обучения истек на прошлой неделе. Статус заявки изменен на аннулированный.
Кан Сок-джин убрал пальцы со стойки. Он посмотрел на закрытую дверь своего кабинета.
— Аннулирован… — негромко повторил Кан. Он на мгновение задумался, глядя на мерцающий экран монитора, а затем перевел взгляд на секретаря. — Найдите его личное дело, а также результаты всех вступительных тестов и экзаменов, которые он успел сдать. И принесите мне в кабинет, пожалуйста.