На улице жарило так, что асфальт плавился прямо под подошвами кроссовок. Путь до Зеленого ручья занял около получаса, и за это время я успел выбросить из головы утренний инцидент с Юной и боевым стимулятором Мин-су. Стеклянный флакон с остатками фиолетовой дряни, которую я предусмотрительно конфисковал, лежал в кармане джинсов. Позже разберу эту бурду на молекулы, но сейчас на повестке дня стояли другие вопросы.

Толкнув дверь лавки, я поморщился. Над головой звякнул колокольчик, а в нос ударил дикий ароматический коктейль. Пахло сосновыми благовониями, жженой карамелью и застарелой едкой щелочью. Джун-хо явно пытался замаскировать последствия нашего ночного химического марафона, раскурив по углам ароматические палочки. Получилось так себе — теперь магазин походил на буддийский храм.

Сам хозяин заведения стоял за стойкой и напоминал счастливого гоблина из какой-нибудь фэнтезийной книжки. Перед ним кривыми, но плотными стопками возвышалась наличность. Десятки, двадцатки, мятые пятерки и горочки монет.

Он облизнул пересохшие губы, аккуратно перекладывая бумажки.

— Сто восемнадцать… Сто двадцать… — бормотал босс, не замечая моего появления. — Да это же просто золотая жила.

Обойдя рекламный стенд, я приблизился к стойке. Витрина, на которой Джун-хо выставлял сапфировую пирамиду каждой утро, заметно опустела. Осталось от силы три или четыре десятка флаконов.

— Неплохой улов, — заметил я, опираясь локтем о стекло.

Джун-хо вздрогнул, едва не смахнув рукой стопку монет. Поднял голову. Его лицо, секунду назад лучившееся абсолютным блаженством, изменилось. Улыбка сползла, а в глазах полыхнуло возмущение.

— Ребров! — рявкнул он, торопливо прикрывая деньги ладонями, словно я собирался их отобрать. — Какого черта? Ты время вообще видел? Второй час дня!

— Видел. Нормальное время, чтобы выпить кофе и начать день.

— Начать день?! — голос босса сорвался на визг. — Мы тут вообще-то бизнесом занимаемся! Я с восьми утра на ногах! Знаешь, сколько людей сюда пришло? Да я один отбивался от толпы, как проклятый! А ну марш за кассу, надевай фартук и работай! Я должен идти в банк, у меня еще куча дел!

Он ткнул пальцем в сторону фартука с логотипом магазина, который висел на крючке подсобки.

— Нет, спасибо, Джун-хо. Я пас.

— Не понял… Это что ещё значит?!

Обогнув стойку, я протиснулся мимо хозяина и подошел к холодильнику. Достал бутылку холодного чая, откыл и сделал глоток. Прохладная жидкость смыла сухость в горле.

— Я сказал, что не буду стоять за кассой днем. Включайте голову, шеф. Кто наша целевая аудитория? Работяги. Строители из третьего сектора, грузчики из доков, водители. Когда они покупают стимуляторы? Утром, перед сменой. Основной поток схлынул в одиннадцать часов.

Джун-хо открыл рот, чтобы возразить, но я не дал ему вставить и слова.

— Посмотрите на улицу. Там пусто. Сейчас мертвый час. Максимум, кто зайдет в такое пекло — это залетный клерк за мятными пастилками от перегара или соседские пацаны, чтобы выпросить пустые бутылки для своих бомбочек. Ради этого нет смысла здесь торчать. Утреннюю кассу мы сделали. Дневное дежурство — бессмысленная трата моего времени.

— Твоего времени? — переспросил босс, уперев руки в бока. — Мальчишка, да ты в моем магазине находишься. Я тебе зарплату плачу!

— Ошибаетесь. С того момента, как мы ударили по рукам, мы партнеры. Пятьдесят на пятьдесят, забыли? — я поставил бутылку на стол рядом с пачками денег. — Я отвечаю за производство и качество. Вы — за реализацию и прикрытие. И раз уж мы делим прибыль пополам, давайте сразу проясним регламент. Если я всю ночь дышу парами кислот у плиты, то следующий день у меня автоматически выходной. Как сегодня. Следующую варку я планирую через три дня, так что скорректируйте свой график заранее, босс. А в остальное время вы отлично справитесь сами.

Хозяин лавки нервно сглотнул. Его глаза забегали по стеллажам, словно ища поддержки у банок с травяными сборами.

— Нет! — Джун-хо на секунду поднял руку, чтобы ударить по стойке, но в последний миг передумал. — Так не пойдёт!

— А как тогда? — я снова выпил холодного чаю.

— Не знаю. Давай тогда… Во! Наймем какую-нибудь студентку на дневную смену. Будет сидеть тут за копейки и отпускать товар, пока мы займемся… стратегией.

— Гениальный план. Просто десять из десяти. А про Кляйна вы не забыли?

— Причём тут он? Мы же показали ему бумаги!

— Мы показали ему липовую бумажку, в которой написано, что Хайзенберг-блю — это добавка из рыбьего жира. А продаем мы высокоактивный алхимический препарат, созданный из дешевого промышленного сырья методом жесткой химиче… ну в смысле, алхимичекой очистки. Вы реально хотите посадить за кассу случайную девчонку с улицы? Представляете, что будет, когда Кляйн снова пришлет кого-нибудь с проверкой? Она при первом же наезде расскажет им всё: и как часто мы запираемся в подсобке, и какие коробки выносим на мусорку. Нанимать кого-то сейчас — чистое самоубийство.

Красные пятна, выступившие на щеках Джун-хо, начали медленно бледнеть. Босс опустился на табурет и потер лицо ладонями.

— Ладно. Ты прав. Чужих сюда пускать нельзя. Значит, сидим сами.

— Вот именно, — кивнул я, забирая свою банку с чаем. — Завтра я приду к восьми.

Оставив Джун-хо переваривать новые корпоративные правила нашей алхимической микро-империи, я вышел на улицу и направился в сторону центра, на ходу прокручивая в голове план действий.

Cейчас меня больше заботило собственное будущее. Если я действительно хочу добиться чего-то в этом мире, без образования не обойтись. Диплом или хотя бы статус студента откроет двери, которые для обычного торговца с улицы заперты наглухо. К тому же прошлый владелец этого тела уже сделал половину работы: подал документы и сдал экзамены. Грех не попытаться выжать из этого задела максимум. Да, денег на оплату у меня по-прежнему не было, но до первого сентября оставалось время — я рассчитывал либо провернуть еще пару прибыльных сделок, либо на крайний случай выпросить в ректорате рассрочку. Главное сейчас — зацепиться за статус абитуриента, а там уже по ходу разберусь.

Перед тем как покинуть квартиру сегодня днём, я порылся в ящике, нашёл справочник для поступающих и успел полистать его. А ещё я вспомнил статью из местной газеты о профессоре Ли с кафедры Первичной обработки — светилу науки, который лично инспектировал потоки абитуриентов. Лицо у профессора на фотографии было такое, будто он с утра вместо кофе выпил стакан неразбавленного желудочного сока.

Конечно, явиться на проходную с просроченным пропуском и заявить «здрасьте, я передумал, возьмите мои деньги» — верный путь к провалу. Нужно придумать что-то более изящное и верняковое.

По пути я завернул в небольшую почтовую контору, ютившуюся на первом этаже жилого комплекса. Купил там картонную коробку среднего размера, моток скотча, маркер и пару увесистых каталогов почтовых отправлений. Уложил каталоги внутрь коробки, замотал скотчем и на крышке написал маркером: «ОСТОРОЖНО! ФАЗОВАЯ НЕСТАБИЛЬНОСТЬ. Спецзаказ».

Подготовив реквизит, я двинулся к кампусу.

Син-Ханский Высший Университет Алхимии. За кованой оградой раскинулось несколько ухоженных кирпичных корпусов, соединенных асфальтированными дорожками. Подстриженные газоны, пара статуй алхимиков прошлого и чистые скамейки под деревьями — всё выглядело опрятно, солидно, но без вычурного пафоса и кричащей роскоши.

Вход на территорию шел через небольшую арку, рядом с которой располагалась застекленная будка дежурного и турникет. Внутри будки скучал охранник.

Подхватив коробку поудобнее, я решительно направился к крайнему турникету.

— Здрасте!

— Пропуск, — ответил охранник, глядя на меня через стекло.

— Простите, пожалуйста, — я выдохнул так, будто бежал марафонскую дистанцию, и прижал коробку плотнее к груди. — У меня срочная доставка с Портового рынка. Спецзаказ для профессора Ли с кафедры Первичной Обработки.

Охранник даже бровью не повёл:

— Ваш пропуск, пожалуйста.

— Послушайте, — я округлил глаза, добавив в голос панические нотки. — У меня нет пропуска. Я из лаборатории Университета Чон-Иль — мы совместно с профессором Ли ведём один проект. Он лично ждёт эти реагенты. Эксперимент начнётся через сорок минут.

— Нужен пропуск, — уже менее уверенно произнес он, косясь на зловещую надпись «ФАЗОВАЯ НЕСТАБИЛЬНОСТЬ». — Без пропуска я не пускаю.

— Я прекрасно понимаю, у вас инструкции, — я шагнул ближе, доверительно понизив голос. — Но вы ведь знаете профессора Ли и его характер? Если у него из-за формальностей сорвется критический эксперимент, он ведь не меня одного обвинит. Вы уверены, что хотите лично объяснять ему, почему уникальное сырье испортилось прямо у вас на проходной?

Секунду мы сверлили друг друга взглядами.

— Если сомневаетесь, давайте позвоним ему прямо сейчас, — предложил я, поставив коробку на барьер перед турникетом. — Пожалуйста, наберите номер профессора. Только, пожалуйста, сами объясните ему, почему курьер задерживается.

Человеческая лень и нежелание брать на себя ответственность — универсальные константы в любой вселенной. Охранник вздохнул, что-то буркнул себе под нос и нажал кнопку.

Турникет загорелся зеленым.

— Третий корпус по аллее налево.

— Огромное вам спасибо! Вы меня просто спасли! — я подхватил коробку и направился на территорию.

Оказавшись внутри, я сбавил шаг, чтобы не привлекать лишнего внимания. Сверился с указателями. Мне был нужен не Третий корпус, а Пятый — кафедра Высшего сплетения. Именно туда пытался поступить прежний Алексей, и именно там мне нужно было искать концы.

Внутри Пятого корпуса царила тишина августовских каникул. Холлы с мраморными полами пустовали. Лишь у пары аудиторий на первом этаже топтались первокурсники с конспектами в руках. Поднявшись на второй этаж, я нашел кабинет с табличкой «Приемная заведующего кафедрой Высшего сплетения». За столом сидела секретарь — женщина средних лет в деловом костюме. Она двумя пальцами печатала что-то на клавиатуре.

— Добрый день, — я расправил плечи и попытался придать голосу максимум уверенности. — Мне нужно поговорить с заведующим или его заместителем. Вопрос касается восстановления статуса абитуриента.

Женщина перестала печатать, подняла глаза и смерила меня таким взглядом, что я почти почувствовал, как температура в комнате упала на пару градусов.

— Документы больше не принимаем, — сказала она. — Заведующий кафедрой и его заместитель в отпуске. Будут только первого сентября.

— Послушайте, у меня возникла форс-мажорная ситуация. Документы были поданы вовремя, экзамены сданы, я набрал проходной балл, но по независящим от меня причинам не смог попасть на финальное собеседование. Я бы хотел переговорить с кем-нибудь, чтобы…

— Молодой человек. Вы слышите, что я вам говорю? Никого из руководства нет. Приходите первого сентября.

Она снова уткнулась в монитор.

Черт. Я скрипнул зубами, подхватил свою фальшивую посылку и вышел в коридор. Кажется, прямо сейчас сделать ничего не получится.

Я уже собирался развернуться к лестнице, когда тишину прервал звон разбитого стекла. Звук донесся из крыла, где, судя по табличкам, располагались учебные лаборатории.

— Да ну нет! Праматерь всеблагая, Шива разрушитель, за что мне это?!

Хммм… Мне стало интересно, и я пошёл на звук.

Дверь в одну из лабораторий была приоткрыта. Я заглянул внутрь и застал картину алхимического апокалипсиса. Просторное помещение, уставленное столами и рядами вытяжных шкафов, сейчас выглядело так, словно здесь кого-то стошнило болотной жижей. На полу валялись осколки мерной колбы, а по столешнице расползалась бурая пузырящаяся слизь.

Над всем этим безобразием метался щуплый парень с темными волосами. Халат сидел на нем мешком, очки запотели, а на шее болтался какой-то медный амулет. Парень сжимал в руках лабораторную губку и пытался стереть слизь. Но чем усерднее он тер, тем активнее жижа пенилась и захватывала новые территории.

— О, Праматерь всеблагая… — бормотал он с сильным акцентом, размазывая бурую дрянь по столу. — Шива разрушитель, за что… Это конец. Меня депортируют. Я покойник.

Шагнув ближе, я активировал алхимическое зрение. Поверх реальности наложилась энергетическая сетка реакций. Нити эссенции внутри бурой массы сплелись в ком, который пульсировал грязно-бордовым светом. Реакция зациклилась. Раствор оказался перенасыщен, а энергетическим потокам просто некуда было деваться, и они начали разогревать сами себя по принципу обратной петли. Еще пара минут такого самоподогрева, и остатки смеси в чаше на столе просто взорвутся.

— Отойди, — спокойно сказал я, отодвигая лаборанта плечом.

— Что? Кто вы такой?! Сюда нельзя без допуска!

Игнорируя его суету, я пробежался взглядом по полкам над рабочим местом. Среди флаконов с пыльцой лунного цвета и вытяжками из рогов местных животных ютились банки с обычными химическими реагентами. Местные алхимики держали их в качестве технического балласта и для промывки тары.

Ага, вот оно. Обычный хлорид натрия крупного помола. По сути — каменная соль.

Схватив банку, я открутил крышку и щедро сыпанул горсть белых кристаллов сначала в чашу, а затем прямо в центр пульсирующей жижи на столе.

— Нет! Вы с ума сошли! — заорал индус, в ужасе закрывая лицо руками. — Это же мертвая материя, она разрушит матрицу!

Раздалось шипение. Масса пошла пузырями, а затем на начала светлеть, теряя свой мерзкий оттенок. Я продолжал смотреть на процесс через алхимическое зрение. Кристаллы соли сработали: они выступили центрами кристаллизации. Перенасыщенный раствор набросился на предоставленную базу. Узлы энергии распутались, выстраиваясь в ровную решетку зеленого цвета.

Спустя десяток секунд на столе осталась лишь лужица прозрачной воды, а в уцелевшей стеклянной чаше на дно мягко осел изумрудный осадок.

Лаборант выглянул из-за стола. Стянув запотевшие очки, он протер их краем халата, водрузил обратно на нос и уставился на чашу. Его челюсть слегка отвисла.

— Как… — прошептал он, переводя взгляд с осадка на меня и обратно на банку с солью в моих руках. — Как вы это сделали?

— Это называется базовая стехиометрия, друг мой, — я поставил банку на место. — Если раствор перенасыщен и энергия бьется в истерике, не нужно пытаться подавить ее другой энергией. Нужно просто дать ей точку опоры.

Парень заморгал, пытаясь переварить услышанное. Затем его плечи поникли, и он оперся о край стола.

— Спасибо. Вы спасли мне жизнь. Я Арджун Капур. Младший лаборант кафедры.

— Алексей Ребров, — я кивнул, внимательно разглядывая нового знакомого. — И, судя по твоим крикам, дела у тебя идут не очень.

Арджун грустно усмехнулся и начал собирать осколки колбы в совок.

— Не очень — это мягко сказано. Я приехал в Син-Хан по государственной учебной квоте. В Индии моя семья живет в районе, где чистая вода бывает по расписанию. Попасть в это место было чудом. Но здесь… — он неопределенно махнул рукой в сторону коридора. — Здесь всем плевать на чудеса. Заведующей кафедрой — настоящий тиран. Он считает, что приезжим вроде меня место только на мытье пробирок. Он специально дает мне задания, которые невозможно выполнить, а потом отчитывает за каждую оплошность.

Индус сглотнул, и в его голосе прорезались нотки настоящего отчаяния.

— Если меня уволят, я не просто вернусь домой ни с чем. Моя семья будет обязана выплатить неустойку за грант. Мы станем нищими на три поколения вперед.

— Понимаю тебя, Арджун, — я скрестил руки на груди, добавив в голос максимум сочувствия. — У меня ситуация не сильно лучше. Я абитуриент. Подал документы вовремя, сдал экзамены, прошел первый этап. Но из-за полного отсутствия денег и пары бюрократических накладок пропустил финальное собеседование. А теперь секретариат даже слушать меня не хочет. Говорят, приходите через год.

Арджун сочувственно покивал.

— Жестокий город. Без статуса здесь тяжело.

— Вот именно, — я выдержал паузу и посмотрел ему прямо в глаза. — Слушай. А давай поможем друг другу?

Лаборант напрягся. Его рука снова инстинктивно потянулась к медному амулету.

— Как это?

— Очень просто. Ты идешь к своему грозному заведующему, показываешь ему этот идеальный изумрудный осадок. И между делом упоминаешь, что во время сложного этапа реакции тебе ассистировал один толковый абитуриент — Алексей Ребров. Который, к сожалению, из-за ошибки в бумагах завис вне списков. Ты просишь его уделить мне буквально пять минут времени.

Лицо Арджуна побледнело. Он замахал руками с такой скоростью, что едва не смахнул со стола остатки стекла.

— Нет-нет-нет, — зашептал он, озираясь на дверь. — Вы не понимаете, профессор Кан ненавидит, когда ему указывают. Если я приду к нему с рекомендациями, да еще и признаюсь, что пустил постороннего в лабораторию… Он меня уволит в ту же секунду! Я не могу так рисковать!

Медленно подойдя к столу, я взял стеклянную чашу с осадком и поднял ее на уровень глаз. В зеленоватых кристаллах играл свет лабораторных ламп.

— Арджун. Ты боишься идти к нему, потому что привык быть неудачником, который вечно оправдывается. Но прямо сейчас в моих… вернее в твоих руках — отлично решённая задача. Посмотри на структуру.

Я поставил чашу обратно перед ним.

— Ты не иди к нему каяться. Ты иди докладывать об успехе. Скажешь, что решил поэкспериментировать со стабилизацией через простые соли. Что проявил инициативу. А я просто оказался рядом и помог с расчетами. Профессора обожают, когда студенты показывают нестандартное мышление, дающее результат. Это докажет ему, что ты не просто протиратель штанов по индийской квоте, а будущий ученый.

Индус кусал губы. В его глазах боролись первобытный страх перед начальством и здравый смысл.

— А если он спросит, почему вы вообще были в лаборатории? — пискнул он, пытаясь найти отговорку.

— Скажешь правду. Я заблудился, искал приемную комиссии, услышал звук бьющегося стекла и заглянул помочь. Арджун, послушай меня, — я наклонился чуть ближе. — Сегодня я спас тебя от увольнения и большого долга. Я не прошу денег. Я прошу просто открыть для меня одну дверь. Одно слово. Если откажешь — я уйду, и мы больше никогда не увидимся.

Да, грязный прием, но в моем положении выбирать инструменты не приходилось.

Лаборант тяжело задышал. Он переводил взгляд с моего лица на изумрудный осадок, словно ожидая, что кристаллы дадут ему подсказку. Затем он поправил очки, выдохнул, и его плечи слегка расправились.

— Ладно, — голос Арджуна всё еще дрожал, но в нем появилась твердость. — Хорошо, Алексей. Это справедливо. Я… я попробую. Завтра утром, когда профессор будет проверять отчеты по синтезу. Я покажу ему результат и назову ваше имя.

— Вот это уже разговор взрослого человека, — я искренне улыбнулся и протянул ему руку. — Спасибо, Арджун.

Он неуверенно пожал мою руку.

— Только не подведите меня, — тихо добавил он. — Если он согласится вас принять, вы должны доказать ему, что вы того стоите. Иначе он сожрет нас обоих.

— Не переживай. С профессорами я разговаривать умею, — подмигнул я, разворачиваясь к выходу.

Покинув лабораторию, я быстрым шагом направился к лестнице. Внутри разливалось чувство маленькой, но очень важной победы. Секретари могли сколько угодно закрывать передо мной двери, ссылаясь на бумажки и инструкции. Однако теперь у меня был свой, пусть и напуганный до икоты, но союзник внутри.