К девяти утра переулок перед «Зеленым ручьем» напоминал автобусную остановку в час пик. Возле входа топтались мужики в промасленных робах, курили, стряхивая пепел прямо на асфальт.
Протиснувшись сквозь эту толпу, я толкнул дверь. Колокольчик над головой звякнул, но его звук тут же потонул в гуле голосов. Торговля кипела.
Джун-хо был в своей стихии. О вчерашней конспирации, когда мы выдавали флаконы клиентам из-под прилавка, босс забыл начисто. Сегодня пирамида из сапфирового стекла красовалась на самом видном месте, прямо по центру витрины. Хозяин лавки работал обеими руками, словно крупье в нелегальном казино: одной отсчитывал сдачу, другой пододвигал покупателям товар.
— Да-да, господин, свежайшая поставка! — вещал он, широко улыбаясь очередному штукатуру. — Инновационная формула, усваивается мгновенно, никакого тремора по утрам. Четырнадцать долларов. Спасибо за покупку, ждем вас снова!
Я обошел очередь с фланга, нырнул под столешницу откидной секции и оказался рядом с боссом.
— Доброе утро, партнер, — вполголоса произнес я, становясь рядом и делая вид, что проверяю запасы пакетов под прилавком. — Бумагу на стол.
Джун-хо даже не повернул головы.
— Алексей! Ты вовремя, — пробормотал он, а затем тут же расплылся в улыбке для следующего покупателя. — Здравствуйте! Сколько вам? Три флакона? Отличный выбор!
Мужик в заляпанной краской куртке отсчитал деньги. Как только он отвернулся, пряча зелья в карманы, я придвинулся ближе.
— Патент, Джун-хо. Тот самый, с золотым тиснением, которым вы вчера так эффектно размахивали перед носом корпоратов.
— Не сейчас, Ребров, — зашипел хозяин. — Ты что, слепой? Люди ждут. Мы делаем кассу!
— Кассу мы будем делать в исправительной колонии, если вы сейчас же не покажете мне, под чем мы подписались, — я облокотился на стойку, скрестив руки на груди. — Без этой бумаги я сегодня к горелкам не притронусь. Будете продавать им воду из-под крана.
— Следующий! — крикнул Джун-хо, игнорируя мою угрозу.
К кассе подошел щуплый паренек в кепке, робко протягивая смятую десятку и горсть мелочи. Босс ловко сгреб наличность, выдал синий пузырек и, проводил парня взглядом. Улыбка сползла с его лица.
— Ты не можешь остановить варку, — процедил он. — Я уже пообещал бригадирам с третьего сектора двойную партию на завтра.
— Могу. И остановлю. Документы.
Несколько секунд мы буравили друг друга взглядами. В зале гудели клиенты, кто-то постукивал монетой по стеклу витрины. Наконец Джун-хо сдался. Выругавшись на своем родном диалекте, он присел на корточки, звякнул ключами и открыл сейф, спрятанный за коробками с успокоительным.
Вынырнув обратно, он сунул мне в руки ту самую прозрачную папку.
— Подавись, — прошептал босс и тут же повернулся к залу. — Добро пожаловать в «Зеленый ручей»! Чем могу помочь?
Отступив на шаг назад, я прислонился к стеллажу, и извлек лист гербовой бумаги. Печати действительно были синими, водяные знаки переливались на свету. Выглядело солидно. Ровно до тех пор, пока я не начал вчитываться в казенный шрифт.
Свидетельство о государственной регистрации. Выдано Министерством здравоохранения и потребительского контроля. Наименование продукта: «Хайзенберг-блю».
Пока всё шло нормально.
Категория товара: Биологически активная добавка к пище (БАД). Не является лекарственным или алхимическим средством.
Состав: экстракт бурых водорослей, рыбий жир, витаминный комплекс группы B, вода очищенная, пищевой краситель «Синий-3».
Я моргнул. Перечитал состав еще раз. Рыбий жир? Водоросли? В нашем зелье не было ни единой молекулы из этого списка, не считая воды. Мы варили энергетический стимулятор на основе щелочной экстракции дешевых катализаторов и энергетических нитей, а по бумагам выходило, что я произвожу витаминки для укрепления ногтей.
— Два флакона? Пожалуйста! — радостно щебетал Джун-хо в метре от меня, закидывая деньги в ящик.
Дождавшись, пока клиент отойдет, я шагнул к боссу.
— Рыбий жир? — тихо спросил я, постучав пальцем по гербовой бумаге. — Вы зарегистрировали высокоактивный алхимический препарат как примитивный БАД?
— А что мне оставалось делать?! — огрызнулся он. — Настоящий алхимический патент делается полгода! Нужна куча тестов, справки о родословной, взятки комиссии. У нас было три часа времени и немного налички. Я нашел знакомого инспектора в санитарном надзоре. Он за двести баксов провел бумагу задним числом. Никто этот твой Хайзенберг даже в лабораторию не носил.
— Иными словами, это липа, — констатировал я.
— Это официальный документ! — Джун-хо выхватил у меня папку и быстро спрятал её под стойку. — Печати настоящие. Подписи настоящие. Для тупых корпоративных ищеек вроде Кляйна этого хватит, чтобы они не могли прикрыть нас прямо сейчас.
В лавку ввалилась очередная группа рабочих.
— Дайте пять синих! — гаркнул старший из них, выкладывая на стойку стопку купюр.
— Сию минуту! — Джун-хо метнулся к остаткам пирамиды.
Я наблюдал, как он передает флаконы, и мысленно просчитывал расклад. Статья 412 Алхимического Кодекса, о которой вчера вещал тот мужик с портфелем, теперь играла новыми красками. Мы не просто варили зелья без лицензии. Мы занимались подлогом документов, обманом потребителей и реализацией несертифицированных продуктов под видом пищевых добавок.
— Три года тюрьмы, — пробормотал я, глядя, как рабочий прячет зелье за пазуху. — Конфискация. Вы же понимаете, что любая независимая экспертиза вскроет состав за пять минут? Как только корпораты купят флакон и сунут его под спектрометр, они увидят, что там нет никакого рыбьего жира.
Проводив покупателей, Джун-хо оперся о кассовый аппарат. На его лбу блестели капли пота.
— Ой, да ладно тебе, Алексей! Бумага официальная? Официальная! Печати настоящие? Настоящие! Еще недели две такой торговли, и мы полностью закроем долги по франшизе. А там… ну, перекрасим Хайзенберг в зеленый и назовем Эко-Лайт. А может вооще накопим денег и купим нормальную лицензию в Министерстве!
По идее, нормальный человек на моем месте должен был сейчас развернуться, собрать вещи и сбежать из города, пока полиция не выломала двери в квартиру. Но я почему-то не чувствовал ни паники, ни угрызений совести.
Возможно, дело было в моей прошлой жизни. На химзаводе мы тоже закрывали глаза на пробитые фильтры и фальшивые отчеты по выбросам, потому что план нужно было выполнять любой ценой. Прогресс и прибыль всегда требуют грязной работы на старте. А здесь, в Син-Хане, где вся власть принадлежала зажравшимся кланам, играть по правилам означало остаться на дне навсегда.
Риск казался оправданным. Каждая проданная сегодня баночка приближала меня к тому моменту, когда я смогу сам диктовать условия, а не прятаться от региональных менеджеров в подсобке. Получается… я просто принял этот факт. Мы стали мошенниками. Технически и юридически.
— Ладно, — я отстранился от стойки и поправил футболку. — Рыбий жир так рыбий жир. Но имейте в виду: Кляйн вчера не просто так ушел. Он понял, что его накололи, просто у него не было полномочий проверять бумагу на месте. Он ещё вернётся.
Дверь снова распахнулась, впуская шум улицы и новых клиентов.
Босс мгновенно подобрался. Страх в его глазах спрятался куда-то очень глубоко, уступив место торгашескому азарту. Он натянул свою фирменную, слегка заискивающую улыбку и раскинул руки навстречу вошедшим.
— «Хайзенберг-блю»? — громко и бодро поинтересовался Джун-хо. — Проходите, господа, проходите! У нас как осталась свеженькая партия! Заряжает на весь день, чистейший продукт!
Оставив Джун-хо разливать бодрость по стаканам страждущих, я тихо выскользнул из-за стойки и ушел в подсобку. Устроился на перевернутом ящике из-под пустой тары и принялся ковырять ногтем этикетку «Бычьего шага».
Пока шеф в зале вовсю раскручивал маховик продаж нашего псевдо-рыбьего жира, мне нужно было решить главную технологическую проблему.
В прошлый раз я угрохал на первую партию Хайзенберга четверть элитных запасов «Зеленого ручья». Всякие суставные мази тысячелетнего леса и успокоительные сборы по десять баксов за унцию. Использовать их как сырье — это как топить печку стодолларовыми купюрами. У нас появились налчные деньги, но капиталист внутри меня рыдал горючими слезами. Мне требовался дешевый источник щелочи и базовых катализаторов.
Дверь в подсобку распахнулась. На пороге возник Джун-хо.
— Двадцать штук! — выпалил он. — На витрине осталось всего двадцать флаконов! Запускай горелки, Алексей. Нам нужно еще минимум полсотни к завтрашнему утру.
— Не буду я ничего запускать. По крайней мере, не из текущих запасов.
Хозяин лавки побледнел.
— И что мы будем делать? Из чего варить?
— Из дешевой массовой химии. Где у вас в городе можно достать сырье навалом, без клановых лицензий и красивых упаковок? Желательно оптом и без лишних вопросов.
Джун-хо задумался, почесывая подбородок. Его глаза забегали, прикидывая варианты.
— Хм. Пожалуй, есть одно место. На южной окраине, возле доков. Там огромный портовый рынок, перекупщики с кораблей сливают всё подряд — от бразильского сырья до технической щелочи. Но… Алексей, а как же клиенты в зале? Мы же упускаем выручку!
— Нет сырья — нет продукта, — отрезал я. — Без нормальной базы мы завтра зальем в пузырьки обычную воду. Так что закрываемся.
В итоге мы повесили на дверь табличку «Учет», выгребли из кассы всю утреннюю наличку и пошли к машине.
Да, Джун-хо снова был на колесах. Все это время его потрепанный седан стоял в гаражах за три квартала от лавки. Но сегодня, когда угроза лишиться колес и почек временно отступила, он вел одной рукой, откинувшись на спинку сиденья. Босс снова почувствовал себя полноценным гражданином Син-Хана. Из динамиков звучала какая-то местная попса, а Джун-хо фальшивил, подпевая незамысловатому мотиву.
Мы двигались в сторону портовой промзоны. Небоскребы центра сменились бетонными коробками складов. Я смотрел в окно на проплывающие мимо улицы Син-Хана и ловил себя на странном ощущении дежавю. Тот же асфальт, заторы из легковушек, уставшие лица людей на остановках. Даже вывески закусочных и будки таксофонов выглядели как на окраинах городов в начале двухтысячных. В витринах магазинов бытовой техники громоздились пузатые телики, а бетонные столбы были покрыты слоем наклеенных друг на друга бумажных объявлений. Всё-таки простые люди везде живут одинаково, будь то Земля или этот алхимический полис. Те же заботы: доехать до работы на автобусе, перехватить деньжат до зарплаты. Алхимия и клановые войны шли где-то там, наверху, а здесь правила бал банальная, пахнущая бензином и фастфудом бытовуха.
Портовый рынок встретил нас гулом. Это был настоящий муравейник, состоящий из сотен контейнеров, палаток и прилавков, накрытых тентами. Здесь продавали всё: от сушеных жаб и ржавых шестеренок до бочек с техническим эфиром. По узким проходам сновали грузчики с тележками, орали зазывалы, кто-то прямо на асфальте торговался за мешок какой-то светящейся дряни.
Джун-хо уверенно нырнул в этот хаос, бормоча, что у него тут есть один проверенный поставщик, который не задает лишних вопросов.
Мы петляли между рядами. Попутно я тормозил у случайных лотков, чтобы прицениться.
— Почем килограмм тертого кварца? — спрашивал я у хмурого старика, перебирая пальцами серый порошок.
— Восемь долларов.
— А вот эти корни?
— По доллару за пучок.
Я кивал и шел дальше, прикидывая расклад. Разброс цен оказался существенным. Ингредиенты, которые в алхимических магазинах продавались во флакончиках по цене в десятки долларов, здесь лежали в сыром виде прямо в ящиках и отпускались на вес. Было над чем подумать. Если мне удастся очистить этот мусор до приемлемого уровня, то себестоимость нашего продукта упадет в разы.
Минут через двадцать Джун-хо сдался. Судя по всему его проверенный поставщик сменил место или вовсе завязал с торговлей, а на месте его контейнера теперь продавали текстиль.
— Ладно, найдем кого-нибудь другого, — вздохнул босс.
Мы прошли ещё дальше, и я остановился у неприметного лотка, заставленного пластиковыми бочками и холщовыми мешками.
За прилавком сидел мужичок с бегающими глазками и золотым зубом.
— Уважаемые! Ищете что-то конкретное? — он мгновенно подобрался, оценив костюм Джун-хо.
— Нам нужна щелочная база. Самая дешевая. И концентрат лунной эссенции. Килограмма два, — сказал я.
Лунная эссенция была мне нужна как стабилизатор для фазового перехода. В официальных каталогах она стоила прилично, но здесь, на дне пищевой цепи, я рассчитывал взять сырец.
Продавец хитро прищурился. Нырнул под прилавок и вытащил прозрачный пакет с крупным, кристаллическим порошком.
— Отличный выбор, молодой человек. Прямиком с бразильских плантаций. Тридцать долларов за кило.
Цена была подозрительно низкой. Даже для сырца.
Взял пакет в руки. Активировал алхимическое зрение. Вместо характерного холодного свечения, которым должны были обладать энергетические нити лунного цветка, я увидел лишь мутный, стоячий фон.
Развязав горловину, я достал один кристалл и разломил его ногтем. Внутри он оказался подозрительно белым, без синеватого отлива. Принюхался. Пахло пылью и едва уловимо — дешевым промышленным растворителем.
— Погодите секунду, — я развернулся и быстро подошел к соседнему лотку, где полная женщина продавала овощи и фрукты. Кинул ей монету, схватил крупный лимон и вернулся к нашему продавцу.
Мужик с золотым зубом непонимающе уставился на меня. Джун-хо тоже нахмурился.
Положил кристалл на деревянную столешницу, разрезал цитрус пополам и щедро выдавил сок прямо на белый порошок.
Кислота вступила в реакцию. Кристалл зашипел. Фальшивый синеватый краситель, которым была покрыта поверхность порошка в мешке, начал обесцвечиваться, стекая грязными лужицами по дереву. На столешнице осталась только серая, пористая кашица. Выпал осадок, характерный для банального сульфата натрия.
— Крашеная техническая соль, — холодно констатировал я, вытирая руки бумажной салфеткой. — С легкой примесью люминофора для вида. И вы просите за это тридцать баксов?
Продавец изменился в лице. Улыбка сползла, глазки забегали еще быстрее. Он нервно сглотнул, покосившись на проходящих мимо грузчиков.
— Э-э… господин, произошла чудовищная ошибка! — затараторил он, поспешно пряча мешок под прилавок. — Мой помощник, идиот, перепутал тару! Это для промышленной протравки тканей. Сейчас я достану настоящий концентрат. Тот самый, бразильский…
Он потянулся к другому ящику, но я накрыл его руку своей.
— Оставьте сказки для инспекторов гильдии, — я чуть понизил голос, но так, чтобы он услышал каждое слово. — Значит так, уважаемый. Вы сейчас достаете настоящий концентрат. И отдаете его нам по пятнадцать долларов за килограмм. Плюс мешок нормальной неочищенной щелочи — по себестоимости. Либо я прямо сейчас начинаю очень громко рассказывать всей улице, как вы впариваете техническую соль под видом алхимического сырья.
Через десять минут мы с Джун-хо тащили к машине две тяжелые картонные коробки, доверху набитые дешевым, но качественным сырьем. Хозяин лавки всю дорогу молчал, лишь изредка бросая на меня озадаченные взгляды.
Мы загрузили добычу в багажник.
— Алексей… откуда ты знаешь, как проверять эссенцию лимоном? Разве такому учат в школе?
— Этому учат на уроках химии, шеф.
— Химии? — Джун-хо почесал затылок и захлопнул крышку багажника. — Разве химии учат в школе? Химия это ж для этих… еретиков!
Температура в кабинете держалась на отметке в двадцать один градус. Маркус Кляйн сидел за рабочим столом. Спина ровная. Обе ладони лежали на столешнице параллельно друг другу.
В кабинет вошел ведущий алхимик подразделения. Он подошел к столу и положил папку с логотипом корпорации.
— Результаты готовы, господин Кляйн.
— Докладывайте.
Алхимик открыл папку. Внутри лежали несколько листов с распечатками аппаратных спектрограмм и отрисованными вручную схемами энергетических узлов.
— Образец демонстрирует аномально высокую чистоту структуры, — начал специалист. — Мы провели полную декомпозицию матрицы. Жидкость вообще не содержит балластных примесей, тяжелых металлов или токсичных органических соединений.
Алхимик достал из нагрудного кармана ручку и указал острием на один из графиков.
— Энергетические нити сплетены под идеальными углами. Фазовый переход эссенции завершен на сто процентов. Именно поэтому субстанция имеет такой однородный небесно-голубой цвет без осадка. С точки зрения синтеза, это очень хорошая работа. Тот, кто варил этот препарат, отлично разбирается в контроле реакций. Он полностью устранил риск побочного эффекта в виде тремора или мышечной интоксикации.
Кляйн перевел взгляд с графика на лицо подчиненного.
— Меня не интересует эстетика узора. Меня интересует экономика процесса.
Алхимик перевернул страницу отчета.
— Какова себестоимость одного флакона? — спросил Кляйн.
— Чтобы добиться такой стабильности без многоступенчатого промышленного оборудования, им пришлось использовать реактивы исключительно высшего класса. Мы изучили остаточный энергетический фон и провели обратный инжиниринг состава по традиционным методикам.
Алхимик начал перечислять позиции из списка в отчете:
— Во-первых, щелочные катализаторы максимальной степени очистки. Во-вторых, стабилизаторы на основе эссенции бразильского лунного цветка, причем строго первой категории, иначе нити просто распались бы при ручной сборке. В-третьих, экстракты редких корней для удержания энергетического каркаса в жидкой форме.
Кляйн молчал.
— Итоговая цифра, — потребовал региональный менеджер.
— Двадцать долларов. Это нижний порог. Только за сырье, необходимое для производства сорока миллилитров жидкости. Мы даже не включаем в эту сумму стоимость стеклянной тары, амортизацию горелок, налоги и трудочасы квалифицированного специалиста. Если добавить логистику и накладные расходы, реальная себестоимость приблизится к двадцати пяти долларам за один пузырек.
Кляйн выдвинул верхний ящик стола. Достал прозрачный пластиковый флакон с синей жидкостью внутри. Поставил его на стол рядом с папкой.
— Они продают его по четырнадцать долларов за штуку.
Алхимик замер. Он посмотрел на флакон, затем перевел взгляд на свои расчеты. Из его горла вырвался короткий смешок.
— Четырнадцать?
— Вчера в лавке Джун-хо рабочие со стройки покупали этот препарат именно по такой цене.
Специалист покачал головой.
— Странно, — алхимик пожал плечами. — Понятия не имею, как они рассчитывают окупать продукт такого уровня при ручном синтезе.
Кляйн слегка прищурился. Он взял со стола распечатку финансовой отчетности «Зеленого ручья», присланную утренней почтой.
— А я догадываюсь, — произнес Кляйн, скользя глазами по колонкам цифр. — Обычный уличный демпинг. Джун-хо по уши в долгах. Его лавка на грани закрытия. Похоже, его новый помощник — способный малый, но совершенно не смыслит в бизнесе. Они просто вскрыли неприкосновенный запас премиальных ингредиентов, который пылился на складе лавки еще со времен ее расцвета, и пустили его в расход.
Алхимик кивнул. Кляйн постучал серебряной ручкой по столу.
— Судорожная попытка создать хайп вокруг лавки. Привлечь рабочих со строек, показать кредиторам видимость оборота. Перекрыть долги за счет сиюминутной выручки, совершенно не думая о завтрашнем дне.
Кляйн поднял глаза на подчиненного.
— Вы утверждаете, что себестоимость одного флакона — не менее двадцати долларов?
— Двадцать долларов — это абсолютный минимум, господин Кляйн, — подтвердил специалист. — И то, если они используют дешевую тару и не учитывают стоимость собственного труда.
Кляйн сделал пометку на полях.
— Вчера они продали шестьдесят штук по четырнадцать долларов. Значит, чистый убыток за один день составил минимум триста шестьдесят долларов. Плюс аренда, плюс налоги. А прикиньте-ка: сколько эссенции первой категории могло оставаться в старых запасах у подобной захудалой лавки? По максимальной оценке.
Алхимик на секунду задумался, прикидывая объемы.
— Не больше полутора-двух литров концентрата, — ответил алхимик, быстро прикинув в уме. — Это если брать потолок для точки такого масштаба. Если они продолжат варить в тех же объемах, этого запаса хватит максимум на две недели.
— Две недели, — Кляйн откинулся на спинку кресла. — Значит, нет нужды задействовать юридический отдел или платить санитарным инспекторам за внеплановые проверки. Эти выскочки задушат себя сами. Законы свободного рынка работают надежнее любых судов.