Хан Ма Ри

Как я и предвидела, на следующий день, несмотря на воскресенье, всех собрали на первом этаже в зале совещаний. Хорошо, успела сбегать к океану, принять душ и позавтракать. Отправку решили провести завтра в пять утра, именно такое время высчитали те, кто занимается всей математической составляющей проекта. Ни мы их, ни они нас никогда в глаза не видели.

Поэтому после двухчасового инструктажа, просмотра больших панорам моего города, окрестностей, которые опять проходили с моими пояснениями — что это и для чего служит, — началась последняя подготовка к выходу. Самое неприятное предстояло мне.

Я уже привыкла и к этой одежде, и самое главное — к женскому нижнему белью. Вот тут была главная засада, так как в моем мире женщины носили такие же кальсоны на веревочках, как и мужчины, а грудь перебинтовывали наглухо. Считалось неприличным, если у женщины выдавалась вперед грудь.

Но мы с Викой нашли выход. Заказали и нам привезли несколько спортивных топов с вшитыми чашками. В таких женщины ходят заниматься в тренажерные залы. Нижние штаны мне пошили уже из местного мягкого материала, внешне приблизив его к тому, что на мне было надето при попадании сюда.

Проверили еще раз все, что я с собой беру. Первоначально собирались отправлять меня в форме АИС и переодеваться там, но я заметила, что не вижу в этом никакого резона. Оружие беру с собой — в мягкой подмышечной кобуре пятнадцатизарядный «Полоз» с шестнадцатым патроном в стволе, с системой бесшумной стрельбы, мои метательные ножи, две маленькие, но мощные гранаты, две полные обоймы.

Связь через браслет, который принял форму кожаного ремешка, трижды обвитого вокруг моей левой руки. Лук и арбалет остаются в лагере, при необходимости в указанное место их доставит дрон.

Хотя я и сказала Родину, что хватит и бесшумного пистолета, а от целого войска я не отобьюсь стрелами и арбалетом, но они могут пригодиться нам в походе в ущелье Ведьм. Ночевала я тут же, на первом этаже вместе с Викой в одной из комнат. В четыре часа она меня легко толкнула в бок: «Все, встаем». Последняя чашка кофе с булочками, последние проверки.

К пяти часам мы уже были готовы. Семь человек спецназа во главе с Волиным, майор Хон, полковник Родин и четыре специалиста с неприметными лицами. Кофры с аппаратурой, дронами, охранным периметром. На этот раз решили установить и периметр, и выставить воздушное наблюдение в режиме нон-стоп.

Последний инструктаж, до чего же левая коленка мандражирует, я даже незаметно прихватила ее рукой, на что Вика подмигнула: «Все будет нормально». Открылся шлюз, и моментально зажегся максимальный свет в подземном ангаре.

Подошел генерал и каждому пожал руку, произнеся напутствия. Мне сказал: «Не дрейфь, с такими парнями как за каменной стеной». Посмотрим, что это за стена. Первым в шлюз вошел Волин, за ним Вика, потом я и остальные. Родин еще о чем-то переговорил с генералом и поднялся на помост последним.

Снизу в центре пола поднялся какой-то пульт и развернулся цветком к каждому отдельному блоку. Команда — и я положила свою правую руку в нишу, левой взялась за специальный поручень. Начался отсчет, погас свет, горели только какие-то огоньки на самом пульте. Отсчет — ноль, и я закрыла глаза, все как по инструкции.

Легкая тошнота, закружилась голова. Главное — не открыть глаза без команды.

— Прибыли, — голос Родина прозвучал так, как будто автобус прибыл на конечную остановку. Я открыла глаза — вокруг шумел лес, здесь тоже было утро, так как солнце только вставало из-за гор. Я сразу поняла, где мы находимся — на заросшей лесом горе Суанмок, возвышающейся над столицей королевства.

Час ушел на подготовку и маскировку лагеря. По моему совету в датчики периметра вмонтировали мощные динамики, которые при необходимости могли воспроизвести любые звуки, отпугивающие даже бывалых воинов, например, злобное рычание затаившегося тигра. Этих хищников тут хватало, и нападения на людей были очень частым явлением.

— Ма Ри, — полковник подошел ко мне, — вот и настало время твоего выхода. Ничего не забыла? Моник не выключай, постарайся забыть, что он у тебя есть. Мы будем все видеть и слышать, если что — пришлем птичку (я их видела — маленькие дроны размером чуть больше пчелы, под насекомое сделанные). Олег и Денис проводят тебя к дороге.

Мы вышли к дороге через полчаса. Как раз по ней в сторону столицы двигался караван повозок, шли пешком крестьяне и даже бедные дворяне с сумками через плечо. Я вышла из кустов и спокойно влилась в это шествие.

Сумка через плечо не отличалась от других, да и содержимое ее состояло из разного рода тряпочек, лепешек, шариков вареного риса и запасной плетеной обуви.

Как я и ожидала, на входе в город в воротах стражники заставляли всех открывать свои сумки и мешки. Чего я не ожидала, так это того, что, повертев в руках мою бирку, стражник вдруг спросил, к кому я иду.

Я удачно соврала, что служу лекарю, назвав его имя, и не ошиблась. И он отпускал меня навестить моих родственников. Меня пропустили в город. Я не знаю, сколько тут прошло времени, но многое изменилось. Не было большого торгового двора в самом начале улицы, раньше тут был какой-то сад.

Моей задачей было найти известного лекаря и расспросить его о долине Ведьм. Если он, конечно, еще жив. Оглядываясь по сторонам, я заметила, что форма городских стражников не изменилась, потом мимо пронесли богатый паланкин, сопровождаемый четырьмя дворцовыми гвардейцами.

Форма тоже осталась прежней. Отойдя в сторону, я поделилась наблюдениями с Родиным и высказала опасение, что не получилось ли так, что мы попали в период до мятежа.

Он ответил, что это исключено, и по их расчетам здесь прошло три года после известных событий. К тому же я не могу попасть в этот период, потому что одна сущность не может одновременно существовать в двух телах во временном континууме.

Лекарь на мое удивление оказался живее всех живых и даже вспомнил меня:

— Ты же служанка дома Юн, я же тебя помню, что тебя ко мне привело.

Я рассказала придуманную нами с Родиным душещипательную историю о смертельно больных родителях и о том, что я слышала разговор моего господина с другом, в котором упоминался какой-то предмет в долине Ведьм. Лекарь внимательно выслушал меня, потом встал и закрыл входную дверь.

— Девочка, слушай меня внимательно. Никогда и никому не говори о том, что ты слышала. В королевстве это считается запретной темой. Когда-то прадед нынешнего короля захотел обладать этим предметом, который якобы делает всех бессмертными и излечивает любые болезни, явился в монастырь с войском, поднялся на гору и даже был в пещере, где спрятан тот предмет.

Но вышел оттуда полностью седым и обессиленным, его обратно принесли на руках, и через неделю он умер. Настоятель приказал замуровать ту пещеру, и ее завалили камнями. Это версия, которую я слышал от своего отца, а он от кого-то.

Отец мой был дворцовым лекарем, поэтому ой как много знал. Что-то там с тем предметом не так, а еще отец говорил, что предмет тот пришел с неба и сам прилетел в ту пещеру.

— А то, что по слухам настоятель живет уже почти двести лет, это вранье?

— Нет, не вранье, и это тоже связывают с тем предметом, и не только он. Первые монахи, которые тогда нашли тот предмет, из них тоже никто пока не умер, а почти сто пятьдесят лет прошло с той поры. Но дело-то темное, многие хотели добраться туда, но монахи стерегут путь. И там вся пропасть устлана человеческими костями, так как всех путников, кто пытался пройти к пещере, какие-то страшные птицы просто сбрасывают вниз.

— А почему то место называют ущельем Ведьм?

— Есть легенда, что туда когда-то власти сослали пять падших женщин и запретили им выходить из этого ущелья, поставив стражу. Но они договорились с темными силами, и те научили их летать по воздуху, что они и делали, нападая на путников-мужчин, высасывая у них всю энергию. Потом туда пришли святые монахи, уничтожили ведьм и стали сами там жить. Но ущелье все равно не пускало туда простых путников, говорили, что перед смертью ведьмы наложили на него свое заклятие. На монахов оно не действует, а на людей еще как.

— Значит, у меня нет никакой надежды?

— Думаю, что да, но ты лучше спроси у своего господина. По слухам, он даже поднимался наверх и встречался с настоятелем.

— Хорошо, я так и сделаю, благодарю Вас за Вашу милость, — я расплатилась с лекарем местными деньгами. Которые, конечно, не местные, но никто не сможет их отличить.

Лекарь меня озадачил. Спросить у своего хозяина — значит спросить у принца Юна, второго советника короля и Министра Просвещения, которого по идее не должно быть в живых.

— Ма Ри, что-то не так? — спросил Родин.

— Вы все слышали?

— Да, и слышали, и видели, и старик не врал. Но твои показатели указывают, что ты очень взволнована. Пока никого нет, скажи — что тебя насторожило в его рассказе.

— Он посоветовал обратиться к моему хозяину, то есть к принцу Юн. Но по тому, что я помню, он должен быть мертв, потому что и князь Го, и его сын Гонхало ненавидели его и должны были казнить в первую очередь. Тут что-то не так. И еще — форма гвардейцев и стражников не поменялась, а тут принято, что при новом короле ее меняют.

— Есть у кого спросить?

— Как? Николай Сергеевич, я что, подойду и спрошу — а кто сегодня тут у нас король? Да меня моментом любые зеваки сдадут полиции, и им еще и заплатят. Не хочется начинать первый день с убийств. Я пройдусь мимо дворца и загляну к своему старому дому.

— Будь осторожна, мы рядом, если что. Гриша с горы за тобой смотрит. Если что — его оружие тебе поможет даже с горы.

— Я знаю, но надеюсь, что до этого не дойдет.

Я зашла в таверну, посидела над супом и лапшой, навострив уши, но ничего толком не узнала. Еда после нового мира показалась пресной и невкусной. Ну да, соль тут была недешевая, а про сахар знали только в таких богатых домах, как дом принца Юн.

Поход ко дворцу тоже ничего не дал — гвардейцы стояли у ворот, прохаживались по стенам. Ни одного знакомого лица я не увидела, придется идти к дому принца Юн, где я жила все года до попадания во дворец.

Но ворота усадьбы были закрыты, а войти по старой памяти внутрь я не рискнула. Но как-то надо передать в дом мешочек с драгоценностями Су Вон, который я носила на своей шее. Родин тоже шепнул, видя мои метания, что рисковать не стоит и, наверно, пора возвращаться.

Я согласилась, но сказала, что пройдусь еще по рынку, может, что услышу, и там у полицейского управления всегда вывешивают указы короля, я просто упустила этот момент из виду. Каково же было мое изумление, когда на Указе о снижении налогов с крестьян из-за засухи я увидела печать прежнего короля.

— Это печать прежнего короля, отца наследного принца, который погиб в ту ночь, и да, судя по дате, прошло три года, — шепнула я, отойдя к стене и присев на камень.

— Может такое быть, что переворот не удался? И король остался жив и уничтожил мятежников? Мне кажется, это объяснило бы все, — Родин выдвинул единственно правильную версию. Как же я не догадалась.

— Вполне может, тогда что мне делать?

— Вариант два: ты упала в реку, и тебя выходили бродячие монахи, но ты не помнила, кто ты и откуда. А когда вспомнила, то вернулась в город.

— Я помню этот вариант, и имена монахов, и название местности, где жила. Вы хотите, чтобы я пошла во дворец Юн?

— Я теперь даже не знаю, чего я хочу. Просто я помню, что ты очень хотела вернуть вещи своей принцессы, даже собиралась закопать их на ее могиле.

— Сама теперь не знаю. Получается, что мы тогда зря сбежали из города. Хотя кто мог знать, нас же пришли убивать, и у нас не было иного выбора, я отлично помню тот день. Весь дворец был в телах невинных служанок и слуг, которых резали просто как кур. Я пройдусь еще раз к усадьбе и вернусь на гору.

Я немного посидела, наблюдая за людьми — все как всегда, как будто я только вчера ушла с этой рыночной площади. Хотя… Если бы мы тогда не побежали в гору и меня не выгнали на тот утес, я бы не попала в тот мир, в котором как будто бы заново родилась. Нет, мне тут просто невыносимо, нельзя оставаться.

— Госпожа, посмотрите, это же наша Ма Ри! — я вздрогнула и подняла голову. И обомлела — передо мной стояли мама Су Вон, ее старая верная служанка, несколько незнакомых девушек и вооруженных слуг. Я некоторое время оторопело смотрела на них, уже понимая, что сегодня на гору я точно не вернусь.

— Это мама Су Вон, — успела шепнуть я и, встав перед своей старой госпожой, отвесила ей почтительный поклон, благо спина и мышцы прекрасно помнили, как это делается. И замерла в ожидании знака или команды, но его не поступало. Мягкие руки притронулись к моим плечам и потянули вверх. Это была старшая принцесса Юн. Она подняла меня и долго всматривалась в мое лицо, по которому внезапно покатились слезы. Я не хотела, они сами покатились.

Моя госпожа притянула меня к себе и крепко обняла, а потом тоже заплакала. Мои руки непроизвольно обхватили ее за талию — что же я делаю, мне же нельзя даже прикасаться к господам. Но я не отпустила свои руки.

— Ты осталась жива, а ведь мы тебя похоронили рядом с Су Вон, искали очень долго, нашли какое-то тело в реке. Там еще тела наемников нашли, но как ты осталась жива? Пленные мятежники сказали, что вас загнали на утес, а там дальше уже были люди князя Го. Доченьку нашу принесли почти от самого утеса.

— Я не захотела быть убитой их мечами и спрыгнула в реку. Меня вытащили бродячие монахи и забрали с собой, выходили, потом я жила все эти годы в [назвала местность]. Но я не помнила ничего, даже своего имени, вспомнила только недавно, и у меня вот что есть.

Я отстранилась от принцессы и достала с шеи заветный мешочек.

— Это я успела захватить, когда мы бежали из дворца.

Мама Су Вон опять заплакала, потом оперлась на мою руку.

— Пойдём домой, моя девочка, ты так настрадалась, пойдем, мой муж будет тебе очень рад. Мы часто вспоминали тебя, как только говорили о нашей Су Вон.

— А что стало с мятежниками?

— Их всех казнили. Наследный принц оборонял дворец до последнего, и когда по их телам мятежники ворвались в спальню короля, то оказалось, что там никого нет. Наш господин успел вызвать войска из ближнего лагеря, а когда мятежники узнали, что король жив, то стали сдаваться. Солдат и младших офицеров убедили, что наследный принц поднял мятеж против законного короля и хочет занять трон.

— Как же так, а мы так бежали, мы же видели, что творилось во дворце. Мне пришлось многих мятежников убить, чтобы выбраться, а Су Вон даже смогла на дерево залезть. Мы немного не успели, от солдат бы мы спаслись, но от наемников спасения не было.

— Иди, меняем планы, все равно у тебя иного выхода нет, — прошептал мне в ухо Родин.

Мы медленно пошли к усадьбе, я придерживала принцессу, она оперлась на меня и, не умолкая, вспоминала свою дочь, как мы жили, наше детство. А у меня щемило в сердце. Я уже человек другого мира, и я здесь с заданием. Для меня все эти люди стали уже каким-то прошлым, которое неожиданно настигло меня.

Главное — не упускать детали, придется пока вживаться. Вживаться и молчать, и слушать то, что мне скажет Родин. Но мне же нельзя раздеваться при всех — вещи чужого мира сразу меня выдадут, тут враньем не обойдется. Даже не то, что на мне надето, а то, из чего все это сделано. Ладно, поплывем по течению, что-нибудь придумаю.