Хан Ма Ри

Вернер оказался прекрасным тренером, так называют в этом мире людей, которые проводят занятия с другими. Через неделю я уже освоила все тренажеры, научилась пользоваться электронными планшетами для создания благоприятных условий для тренировки. И он оказал мне честь, став моим постоянным партнёром в упражнениях на мечах. Когда мы сходились с ним в схватке, собирался весь зал.

Конечно, он не мог не поинтересоваться, откуда я такая взялась, хотя госпожа Хон и запретила ему это делать. Но моя история девушки из монастыря была так надежно вставлена в мою голову, что я ни разу не ошиблась. Именно вставлена. Мне предложили лечь в аппарат, подобный лингвокапсуле. Я заснула на час и проснулась уже с полным знанием того, кто я, откуда и по какой причине оказалась в составе АИС.

Я теперь сама спускалась на лифте в кафе, распробовала кондитерские вкусные продукты, разного рода газированную воду. Ко мне пытались подсаживаться молодые парни, но я вежливо отвергала любые попытки сближения. Они мне ни к чему, да и кто они, и кто я.

Рано утром я надевала спортивный костюм, спускалась на лифте, выходила на улицу, обходила огромное здание и бежала по лесной дорожке к океану. На опушке огражденного высоким забором из сетки леса стоял пропускной пункт, через который я проходила, прикладывая браслет к сканеру. Потом еще пятнадцать минут бега, и я уже на песчаном пляже у океана.

Я научилась не стесняться перед чужими своего тела, снимала костюм и оставалась в купленном мне Викой купальнике. Первые два раза она сама ходила со мной сюда, иначе я не посмела бы раздеться. Но с ней это было очень легко.

Вот и сейчас на пляже были люди — мужчины, женщины, дети, бегали собаки. Рядом с институтом находился большой коттеджный поселок, и его жители часто приходили купаться именно сюда.

Наплававшись, я улеглась на принесенном с собой покрывале и решила немного подремать.

— Стас, посмотри, какая офигенная телка, ну ты глянь, — раздалось над моей головой. Я приоткрыла глаз и посмотрела вверх. Надо мной стояли три парня в длинных пляжных шортах, у одного из них в руках был мяч.

— Молодые люди, вы что-то хотели от тёти? Я уже накупалась и просто хочу отдохнуть, — я была настроена весьма миролюбиво, в этом мире меня еще никто не задевал. Вспомнилось, как еще в доме хозяина, когда меня только приставили к Су Вон, такие же малолетки, как я, попробовали надо мной поизмываться. Потом прятались от меня, даже когда выросли.

— Да ты сама-то, кто? Какая тётя? Ты что несешь? — продолжил тот же малый, в длинных, почти до колен, шортах и с мячом в руках. Двое стояли и просто смотрели на меня с какими-то ухмылками. Мне перестало это нравиться. В конце концов, Док конечно просил с гражданскими не связываться, но и давать себя в обиду я не собиралась. Я села и повела плечами, разгоняя мышцы.

— Мальчики, а если я встану, что тогда делать будете?

— Стас, пошли, пошли быстрее, — это уже был голос другого парня. И он был прямо тревожный. Он испугался моих накачанных мышц? Я повернула голову — парни быстро уходили прочь, мелкий их догонял и непонимающе скулил:

— Ну вы чо, нас же трое, вы чё? Мы убежали от девчонки?

— Дурак, — почти на пределе слышимости услышала я, — ты что, не видишь людей с поселка? И ты не увидел шрамы на ее спине? Я даже знать не хочу, где она их получила.

А, вон оно что. Шрамы эти я получила в семнадцать лет, когда на караван возвращавшихся с молений повозок знати в лесу внезапно напали бандиты. Часть охраны ушла с Вдовствующей королевой, часть отстала с королевой и наложницами, а остальные оказались в самой середине.

И пока подоспели гвардейцы, я почти погибла, отражая попытки наемников напасть на забившуюся под повозку мою принцессу. Я до сих пор помню, как тот бандит полоснул меня по спине, когда я закрыла собой Су Вон.

Боль была такой, что мир померк, но я не отпустила её. Все думали, что я не выживу, почти две недели пролежала без памяти и в бреду. Нет, выкарабкалась. Наверно, тогда вмешалась моя судьба, оставив меня в живых вот для всего вот этого.

Днем я занималась по специальной программе, которую для меня разработал Док — так все называли Николая Сергеевича. Читала, писала, выписывала в тетрадь то, в чем не совсем разобралась. Хотя все пользовались электроникой и разного рода помощниками, от меня он требовал именно письменных работ. Проверял их, делал пометки, указывал на ошибки.

Настал день, когда я познакомилась с машиной. Утром пришла Вика и сказала, что мы на неделю поедем на военный полигон. Мне пора знакомиться с разнообразным огнестрельным оружием. Поэтому мы спустились на цокольный этаж, где мне подобрали и подогнали современную форму.

Она была черного цвета с написанными на груди буквами AIS. На мой вопрос, почему написано на чужом языке, Вика ответила, что так решили наверху. Скорее всего, потому, что приходится посещать прошлое, и не всегда это так далеко, как мой мир.

Я встала в пять и уже через полчаса с наспинной сумкой под названием «рюкзак» ждала госпожу Хон у входа в здание. Ее машина была темно-синего цвета, длинная и по-хищному красивая. Вика открыла передо мной дверь, показала, как садиться.

Я даже не знаю, как мостилась бы, пытаясь влезть в машину. Зато сама закрыла дверь, потом Вика нажала на какую-то кнопку, и… И меня вдавило в спинку сидения. Все полетело назад, в глазах потемнело, и я просто их закрыла. Меня начало тошнить. Заметив это, Вика остановилась и подала мне бутылку воды:

— Тебя, по ходу, укачивает. Поедем медленнее, просто я хотела побыстрее выехать на трассу, пока еще все спят.

Мы выехали из леса на очень широкую дорогу, по которой в обе стороны неслись сотни машин. Постепенно мои глаза начали привыкать, и я сказала Вике, что она может ехать как хочет. На место мы приехали уже после обеда, хорошо, что остановились на какой-то стоянке и покушали.

Три недели мы пробыли в этом месте. Меня очень серьезно учили пользоваться разными видами оружия. Госпожа Хон ползала и прыгала вместе со мной. Потом мы мылись с ней в душе в нашем блоке, смотрели телевизор и падали спать.

— Ма Ри, я вот смотрю на тебя и просто поражаюсь. У вас же там, насколько мне известно, даже ничего подобного не было?

— Такого нет, но были пушки и большие сёнджоны, это типа фитильных ружей. Сама я с них не стреляла, но на стрельбах на тренировочной площадке присутствовала не раз. Поэтому я выстрелов не боюсь — ты это имела в виду? Ну и я уже столько насмотрелась сериалов и фильмов, что меня ничем уже не удивить. Да и Колечко мое мне помогает отвечать на вопросы, с разными картинками. Вот скажи мне сейчас: «Ма Ри, хочешь назад в свой мир?» — да ни за что.

— У нас есть и другое оружие, очень сложное, оно настолько сложное, что о его существовании знает только очень узкий круг людей. Мы используем его при хронопортациях, то есть при путешествиях в прошлое.

— Это то, из которого были убиты мои наемники? Без звука и с такой силой?

— Дело не в «без звука». И это оружие может стрелять беззвучно, если к нему прицепить нужное оборудование. То оружие не оставляет никаких явных следов, и местным лекарям, знакомым с огнестрельными ранами, невозможно определить, от чего погибли их пациенты. Но наши егеря берут с собой и огнестрельное оружие, так как разрядники очень энергоемкие, то есть для них нужно много энергии. Ты познакомишься с ними, но у нас на базе.

В день возвращения мы приехали к Виктории домой. Она жила в самом городе, в огромном доме на 112-м этаже. Пока ехали, я во все глаза смотрела в окно — тысячи людей, тысячи машин, какие-то еще летающие транспорты. Потом над головой по рельсам пробегали, как сказала Вика, поезда. Я очень хочу здесь жить, ну очень хочу. Я не знаю, что там для меня задумал Док, но я очень хочу остаться здесь.

Вечером мы гуляли по городу, зашли в кафе, где я впервые в жизни попробовала мороженое. Оказывается, оно есть и в том кафе, я просто не знала, что это такое. А уже дома мы с Викой выпили немного вина. Я вообще в жизни спиртного не пробовала, во дворце за это казнили сразу же. Поэтому после бокала вина с глупой улыбкой я упала на диван.

А утром меня вызвал к себе в тот блок, где я раньше находилась, сам Док.

— Ма Ри, госпожа Хон рассказала мне о твоих успехах, я посмотрел видео и впечатлен. Кроме того, господин Вернер очень похвально отзывается о твоих способностях в боевых искусствах. Принято решение начать привлекать тебя к нашей работе. Ты как?

— Николай Сергеевич, я готова делать все, но только чтобы остаться в этом мире. С моим миром меня ничего не связывает, я хочу жить здесь.

— Ма Ри, а никто и не собирается тебя туда возвращать. Ты уже подданная Империи, ты принята в штат АИС, и скоро будет подписан приказ о твоем приеме на военную Имперскую службу в Секретное Бюро. Наш АИС настолько засекречен, что существует просто как одно из подразделений СБ. И все финансирование, то есть деньги, мы получаем из бюджета этой службы. Я понятно говорю?

— Да, все понятно, я уже не первый день в этом мире живу.

— Когда ты прекратишь говорить «этот мир»? Все, забудь, это твой мир навсегда. Я хочу тебя кое о чем спросить. Проходи и садись, хватит у входа стоять.

Когда я села на диван, он взял стул и уселся прямо передо мной.

— Ма Ри, ты никогда не слышала, чтобы во дворце что-то говорили об Артефакте Вечного Покоя, или Вечной Жизни? Вообще о каком-нибудь артефакте или о чем-то необычном? Артефакт — это может быть какой-то предмет из древности или имеющий очень большое значение для монахов или людей.

Я задумалась. А ведь кое-что было, меня смутило просто слово «артефакт». Если так вспоминать, то разговоры были, точно, я вспомнила. Видя, как я подняла лицо, Док насторожился.

— Док, были разговоры о некоем Енгу, которое пришло из очень древних времен. И о нем говорили не как о кодоне, юмуле или богиле, а именно как об Енгу. Вы не спросили меня, значит, то, что я назвала, Вам знакомо?

— Да, кодон, насколько помню, это общее название старинных вещей, юмуль — то, что находят при раскопках, а богиль — разные старинные драгоценности. Но об Енгу я не слышал.

— Я тоже слышала два раза. Отец моей принцессы был Министром просвещения. Как-то к нему пришел в гости Главный Ученый, они выпивали на террасе, и я их обслуживала. Ученый все говорил, что этот Енгу нельзя оставлять у монахов, его надо забрать, потому что он может исцелять от всех болезней и даровать очень долгую жизнь. А отец принцессы сказал, я точно запомнила.

— Так-то оно так, дорогой Чи Ну, но все дело в том, что этот Енгу не рук человеческих творение, и по этой причине двести лет назад настоятель монастыря приказал запечатать вход в пещеру. После того, как в нее попал незнакомец с той стороны долины Ведьм.

— Что за незнакомец?

— Я не знаю, они увидели, что я стою с кувшином вина, приказали поставить его и отослали прочь. И пока я уходила, они молчали.

— А второй раз?

— Это уже было во дворце. Наследный принц был в гостях у моей принцессы, и к нему пришел его старый друг, молодой князь Со. И убеждал его, что нужно организовать поход, чтобы спасти жизнь матери принца, королевы, которая умирала от неизвестной болезни. Сейчас мне думается, что она была просто отравлена. А потом через два дня грянул мятеж.

— То есть молодые люди тоже знали, что существует некий Енгу?

— Получается так. Я сейчас вспомнила, потому что князя Со видела лежащим на дорожке, где сражались принц и Арес, его верный слуга, и мой мужчина.

— Князь был мертв?

— Мертвее не бывает.

— А твой Арес остался жив?

— Нет, он крикнул принцу, что будет прикрывать его отход, и его голос прервался. Там было до полусотни пограничных солдат, думаю, это был его предсмертный крик. Спасся ли принц — не знаю. Мы с его женой побежали в горы, нас мастерски обложили и загнали на утес. Ее убили в спину стрелами, но это были уже не солдаты, а наемники князя Го. Дальше Вы все знаете.

— А не говорили, где примерно может находиться этот Енгу?

— Нет, но я знаю, где находится долина Ведьм. Это примерно в пятнадцати километрах от столицы, среди высоких скал. И там есть два древних монастыря, оба действующие. Но закрытые. Они не принимают ни посетителей, ни даже людей из знати.

— Ма Ри, ты жила во дворце, знаешь много. Скажи мне, что тебе известно о короле Мёнджоне, короле Сонджо, короле Кванхэ-гуне, королях Инджо, Хёджоне?

— Но Николай Сергеевич, я впервые слышу о таких королях. А я их знаю всех. Нас во дворце заставляли учить наизусть всю родословную тхэванов из семьи Тонмёнсонов. Начиная от Великого Тхэджо Чунмо.

— Погоди, как ты сказала, король Чумон?

— Да, его и так звали, основатель нашего великого королевства.

— Очень интересно, а как называется ваша столица?

— Гонэй, это очень древний город, раньше он назывался Чольбон.

— А сама страна как? Как вы ее называете?

— Кочосон или Пуё. И так, и так правильно.

— Очень интересно, очень, ну даже очень.

— Что-то не так?

— Сейчас на этом месте существует Республика Корея. После беседы с тобой я связался с их Институтом древней Истории, но там никто из учёных не знает имен министров и королей, названных тобою в тот раз.

— Это что-то означает?

— Я жду ответа на еще один мой запрос по поводу одной древнейшей летописи, хранящейся в Национальном музее Китая, и, если ответ будет тот, который я ожидаю, нас ждут великие открытия. О нашем разговоре — никому, даже Виктории Хон. Не потому, что я ей не доверяю, просто пока рано об этом говорить.

— Если я правильно понимаю, моя страна и ваша Корея — не одно и то же. Я сейчас смотрю их фильмы и сериалы, и ни одного знакомого имени, даже названия городов. Я сама хотела Вас спросить, почему так. В китайских сериалах то же самое, я понятия не имею, о чем и о каких местах в них идет речь.

— Ты правильно все понимаешь. Есть подозрение — пока подозрение — что твой мир и наш мир странным образом пересеклись. Был в древности один ученый по имени Джордано Бруно. Он выдвинул идею о том, что рядом могут существовать различные миры, почти одинаковые, но развивающиеся по-разному.

— Вы подозреваете, что именно поэтому отличаются имена королей, городов и страны?

— Еще древние кельты в своих легендах рассказывали об ином мире, куда можно попасть через туманные пещеры. Они называли его Сид и считали, что там живут Боги. Я подозреваю, что кто-то из них все-таки попадал в этот Сид и увидел там примерно то, что ты увидела у нас. Если бы попала к нам сама, допустим, через какую-то пещеру, могла бы ты посчитать нас Богами?

— Если так подумать, то вполне. Мне хватило только одного взгляда в окно, — и мы оба рассмеялись. Потом он спросил:

— Как съездили?